ОБРАЗОВАНИЕ ЧЕЛОВЕКА В «ЗЕРКАЛЕ» АНТИЧНОЙ, ДРЕВНЕВОСТОЧНОЙ И СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ

В результате изучения главы 1 студент должен:

знать

• как мыслители прошлого отвечали на вопрос, что такое знание;

уметь

• компетентно судить о том, как знание формируется, каковы его источники;

владеть

• онтологическими, гносеологическими и антропологическими категориями, позволяющими выяснить глубинную сущность процесса формирования, развития, образования и воспитания человека.

разные ответы на вопросы, как формируется знание, каковы его источники, сущность и т.д.

Образование с точки зрения античных мыслителей

Демокрит (460—370 до п.э.), зачинатель материалистической традиции, рассматривал человеческое познание как отражение внешнего мира. При этом чувственное познание он квалифицировал как более низкое, «темное» но сравнению с мышлением, охарактеризованным как подлинно истинное. На основе приобретенных знаний люди, полагал Демокрит, преобразуют природу и преобразуются, воспитываются сами. Учатся хорошо мыслить и хорошо делать.

Софисты занимались образованием профессионально; они учили людей мудрости, получая за эго плату. Они первыми провозгласили: человек есть мера всех вещей. Все — создание ума и рук человека; ценности, нормы, государство — все это изобретение человека. Как очевидно, софисты релятивизировали и субъективировали знание. Большее внимание они обращали на его практическую пользу, нежели на объективность. Исходя из этого, Гегель отмечает, что у софистов образование носит формальный характер; у них индивидуум был для самого себя последним удовлетворением, последней своей целью.

Сократ (470—399 до н.э.) подобный подход к философии и образованию отверг. Он дистанцировался от сенсуалистского субъективизма софистов. По его мнению, главное — познать общие принципы добродетели. Добру нельзя научить. Оно содержится в природе духа. Человек вообще не может воспринимать что-нибудь пассивно, как нечто данное извне, подобно тому, как воск принимает любую форму. Все заключено в духе человека; он чему-либо научается только по видимости. Все сущее содержится в самом человеке. Сократ скорректировал формулу софиста Протагора: человек — мера всех вещей; по Сократу, человек в качестве мыслящего есть мера всех вещей.

Софисты, говорил он, много знают, но мало понимают. Они сведущи, но не мудры. Мудрость — это отнюдь не многознание, мудрость — это понимание. Человек — мудр, когда он понимает, что такое он сам, что он хочет, что ему полезно, что является правильным. Отсюда вытекает требование Сократа: прежде всего познай самого себя. Сократу был присущ этический интеллектуализм; нравственное и научное знания у него идентичны. Подлинное знание, по Сократу, органично включает в себя правильное действие. Тот, кто знает, что такое добро, всегда действует в духе добра. И поскольку душа — источник высших ценностей, постольку человек стремится к добру, благу как своей цели.

Но что такое добро? Быть добрым, отвечает на этот вопрос Сократ в споре с Калликлом, это значит быть справедливым: если выбирать, то лучше самому вынести несправедливость, чем быть несправедливым. Только добро придает смысл нашим поступкам и, в конечном счете, всей нашей жизни. В поисках ответа, что такое добро, Сократ рассматривает, в частности, соотношение между пользой и удовольствием. Он сравнивает повара и врача. И тог и другой заботится о человеке, о нуждах его тела. Но повар дает телу то, что приятно, врач же то, что полезно. Польза выше удовольствия. Но главное — это добро. Человек должен стремиться не к удовольствию, не к пользе и даже не к счастью, а именно к добру, т.е., по Сократу, к помощи и солидарности с другими людьми. В этом смысл жизни, в этом нравственная задача человека. К тому же счастье и удачу дает или отнимает случай, добро всегда человек делает сам.

И важно то, подчеркивает Сократ, что люди сами сообща определяют, что такое добро. В диалоге «Ефтифрон» он спрашивает, потому ли добро хорошо, что его любят боги, или потому боги любят добро, что оно хорошо? И подчеркивает: люди в результате общего согласия решают, что есть добро, а не обитатели неба.

Здесь, конечно, также есть момент релятивизации ценностей, однако в целом Сократ отдавал предпочтение общим, абсолютным ценностям (они коренятся в душе).

Важным средством образования людей, усвоения ими ценностей добродетели Сократ считал диалог, майевтику (повивальное искусство), иронию и т.н., т.е. поиск истины посредством разрешения противоречий, возникающих в процессе разговора собеседников. По Сократу, Бог — это в сущности Разум, Душа. Человеческий разум и душа — часть Разума и Души. Человеку присущ даймо- нион — внутренний голос (совесть), имеющий божественное происхождение, побуждающий человека жить добродетельно. Отвечая богатому Продику, смотревшему на него как на чудака, Сократ говорил: «...ты живешь один... А рядом со мной всегда находился некий человек, который меня обличал и мучил. Понимаешь, стоило мне произнести любую истину... как он тотчас ее опровергал... Я ведь тоже думал, что главное — быть богатым, пользоваться почетом. Но как только я произносил эго вслух, он бросался на меня с бранью и приводил тысячу примеров, когда быть богатым и пользоваться почетом — было очень стыдно... И... я никогда не мог от него избавиться»[1].

Федоте, которая хвалилась, что может переманить к себе всех его учеников, Сократ ответил: это весьма возможно, так как ты ведешь их вниз, по легкому спуску, я же заставляю их подниматься на вершины добродетели, а этот подъем крут и незнаком большинству людей.

Характеризуя мужество в качестве подлинной добродетели, Сократ и в своей жизни всегда был мужественным. «Дельфийский бог назвал меня мудрейшим только за то, что я знаю, как мало значит моя мудрость! За то, что я неустанно сомневался — утром, днем, вечером!.. Сократ мечтал, что... вы (афиняне. — Б. Б.) наконец-то станете различать главное: стыдно заботиться о выгоде и почестях, а о разуме и душе забывать. И я надоедал вам... беспокоил вас сомнениями. Я жил среди вас как овод, который все время пристает к коню... уже несколько обленившемуся... Это опасное занятие — беспокоить тучное животное. Ибо конь... может пришибить ударом хвоста надоедливого овода. Не делайте так, афиняне!., другого овода вы не скоро найдете. Ведь получаю я за эту работу только одну плату — вашу ненависть! Свидетельством тому моя бедность и сегодняшний суд»1, — заявил Сократ на суде.

Суд над Сократом был неправый. Кожевник Анит говорил Сократу, за что его судят, так: «Ты мешал всем. Умным потому, что многое из того, что приходило в голову тебе, приходило в голову и им. Но они молчали. А если кто-то молчит, ему совсем не нравится, когда говорит другой... Ты мешал глупым — они тебя не понимали... Ты мешал тем, кто не верит, потому что требовал веры. Ты мешал тем, кто верит, потому что их раздражала твоя вера, при которой надо все время проверять сомнением — истинна ли она»[2] [3].

Приговоренный к смерти Сократ отказался бежать ибо, как он объяснял свое решение друзьям, в таком случае он, во-первых, перестанет быть Сократом, и, во-вторых, бежав, он продемонстрирует неуважение к закону, а ведь он всегда учил уважать закон. Прощаясь с учениками, Сократ решительно выступил против каких-либо попыток канонизации своего учения, превращения его в догму; он сказал одному из своих учеников: «...Человек меняется с быстро текущим временем! И надо проверять. И надо сомневаться. Единственное, что я знаю, — это то, что я ничего не знаю... Ты безумец! В тебе нет любви! И у тебя страшные глаза — глаза жреца, а не философа! Я боюсь, что, если завтра по Афинам станет ходить новый Сократ, ты посадишь его в тюрьму именем того, прежнего Сократа. Ты сожжешь тетради! Слышишь? Поклянись мне!...»[1].

Платон (427—347 до н.э.), знаменитый ученик Сократа, полагал, что подлинное знание — это знание общих понятий, или идей, как он их называл. По Платону, существует два мира: мир чувственных вещей и мир их идеальных сущностей — идей. Идеи постигаются только разумом. Восприятие чувственных вещей пробуждает в душе воспоминания (анамнезис) о сверхчувственном образе (т.е. идее), который она созерцала, находясь в поднебесной сфере. В душе поднимается удивление, затем стремление созерцать этот первообраз вещи. Это стремление есть любовь к мудрости, это — философия. Добро, как и другие идеи, имеет трансцендентное, вечное существование. «Возвращение» к добру и является смыслом жизни человека.

Платон обнаруживает в душе человека три страсти, три порыва: стремление к мудрости, стремление к славе, стремление к богатству. В зависимости от преобладания той или иной страсти люди бывают, соответственно, мудрецами, честолюбцами и корыстолюбцами. Мудрецами, способными познать высшие идеи (идеи блага, бога, истины, красоты и т.п.), могут быть лишь немногие — «лучшие». Им поэтому и должна принадлежать власть в государстве. В диалоге «Федр» Платон сравнивает душу человека с образом колесницы, запряженной двумя конями, уподобляя разум вознице, мужество — главному, коренному коню, а чувства — пристяжному, которого нужно постоянно понукать. Структура государства соответствует структуре души (мудрецы, стражи, сословие крестьян и ремесленников).

Государство — высшая ценность. Сохранение его единства и целостности может быть обеспечено благодаря верности его граждан идее общего блага. Именно поэтому мудрецы и стражи не должны иметь ни собственности, ни семьи, ни каких-либо других частных интересов. Вся их жизнь должна быть подчинена защите государства, защите общего блага. Ремесленники и крестьяне, занятые хозяйственной деятельностью, разумеется, могут иметь собственность, ибо своим стимулом имеют корыстный, частный интерес.

Что касается нравственной жизни, то ее первым условием, по мнению Платона, является добродетель умеренности. Это, в свою очередь, требует мужества. Мужество выше храбрости. Храброму ничто не страшно. Мужественный человек боится изменить самому себе. Мужество ведет к добру как к высшей добродетели.

В единстве умеренность, мужество и добро образуют идею правды, идею справедливости. Справедливость обеспечивает мир и в душе, и в государстве.

Государство, по Платону, должно уделять важнейшее значение образованию и воспитанию граждан. К 13 годам ребенок должен быть обучен грамоте, к 17 — счету, геометрии и музыке. С 17 до 20 лет главное в воспитании уделяется добродетели мужества (на базе гимнастики и военной повинности), от 20 до 30 лет изучаются арифметика, геометрия, астрономия и другие науки. Высший этап образования с 30 до 35 лет; в эти годы изучается диалектика, наука о последних основаниях бытия, знания и добра. С 35 до 50 лет — государственная служба; наиболее отличившиеся в изучении диалектики занимают высшие административные и военные должности.

Платон с одобрением говорит о воспитании детей в семьях персидских царей: новорожденных отдавали на попечение евнухов, которые следили за тем, чтобы тело ребенка было красивым и здоровым, на восьмом году его приучали к верховой езде и охоте. Когда мальчику исполнялось 14 лет, его передавали под надзор четырех воспитателей; самым мудрый обучал его религиозным верованиям и обрядам, самый справедливый учил никогда не лгать, самый умеренный — властвовать над своими страстями, самый доблестный — ничего не страшиться.

Важные мысли относительно образования человека высказал Аристотель (384—322 до н.э.). В трактате «О душе» Аристотель пишет: «Признавая познание делом прекрасным и достойным, но ставя одно знание выше другого либо по степени совершенства либо потому, что оно знание о более возвышенном и удивительном, было бы правильно... отвести учению о душе одно из первых мест... Познание души много способствует познанию всякой истины, особенно же познанию природы. Ведь душа есть как бы начало живых существ. Так вот, мы хотим исследовать и познать ее природу и сущность, затем ее проявления, из которых одни составляют ее собственные состояния, другие же присущи — через посредство души — и живым существам»[5]. Он критически отнесся к утверждению Сократа о том, что добро есть правильное усмотрение. По Аристотелю, в состав добродетели входят не только знания, но и склонности, и нравы. Душа, сердце человека также должны воспринимать добро. Сократ не прав, сводя добродетель только к знанию, только к правильному усмотрению, но, бесспорно, добродетель выступает с правильным усмотрением, признает Аристотель. Но главное — это поступок, применение добродетели. Как в медицине опытный практик искушеннее в обращении с лекарствами и болезнями, нежели человек, обладающий только теоретическими знаниями, но не имеющий никакого практического опыта, подчеркивает Аристотель. По его мнению, все поступки человека тяготеют к неким целям как к благу. Последнее благо, последняя цель человека — счастье. Что такое счастье? Наслаждение, почет, успех, богатство? Все это рабская жизнь, достойная лишь животного, считает Аристотель. По его мнению, высшее благо и счастье человека — совершенствование себя как человека; жить в согласии с добродетелью всю жизнь.

Разум определяет достоинство практического поведения. Разум привносит «точную меру», обеспечивает средний путь между крайностями. С точки зрения Аристотеля, главная философская категория: умеренность, середина. Мужество — это путь между безрассудством и трусостью. Щедрость — мера между жадностью и расточительством. Добродетель — род умеренности, удерживающий нас от ошибок, к которым ведут страсти.

Добродетельный человек будет поступать умеренно. Он будет знать, что его унизит и что возвысит. Его не приведет в восторг успех и не огорчит неудача. Он не станет ни избегать, ни искать опасности. Он выражает свое мнение открыто и смело. Он способен восхищаться, ибо ничто ни возбуждает его зависти. Он не обращает внимания на оскорбления. Он не одержим страстью говорить о себе или осуждать других, ибо он не заботится о приобретении похвалы для себя и не желает порицания для других. Он ни у кого не просит помощи.

Высшая добродетель — справедливость. Лишь по справедливости можно определить меру всем благам. Форма справедливости, относящаяся к материальным благам, делится на два вида: распределяющая справедливость и справедливость уравнивающая. При распределяющей справедливости принципом распределения оказывается моральное достоинство лиц, между которыми производится распределение. При уравнивающей справедливости действует принцип сравнения лиц с точки зрения эффективности их деятельности. «Общество держится тем, что каждому воздается пропорционально его деятельности», — считал Аристотель.

Блаженства и счастья человек может достигнуть, лишь совершенствуя себя в мудрости, в созерцательной активности, стремясь к бесконечному. Именно потому, что мы люди, и именно потому, что мы смертны, мы не должны ограничиваться тем, что конечно и соразмерно человеку. Мы должны измерять себя тем, что бессмертно, жить в соответствии с наиболее благородной частью в нас. Животные нс причастны к понятию счастья, ибо они лишены этой способности. Боги в блаженной жизни счастливы постоянно. Человек имеет счастье в той мере, в какой способен достичь познания божественного.

Высшая форма общения между людьми — государство. Человек — животное политическое. Тот, кто не нуждается в нем, кто не является частью государства, тот либо зверь, либо Бог. Государство существует ради благой жизни. Оно «выше» индивида и семьи. Совершенный человек — это совершенный гражданин. Цель совершенного гражданина — совершенное государство.

Аристотель — приверженец частной собственности. Это обусловлено естественным чувством любви к самому себе. Но эгоизм как чрезмерную степень любви к себе Аристотель отвергает: «Тот человек по-настоящему любит себя, который любит разум и служит ему».

Большое внимание образованию и воспитанию человека уделял Эпикур (341—270 до н.э.). Целью человека, считал он, является наслаждение. Причем это наслаждение человек должен искать в некоем всеобщем, определяемом разумом, мыслью. «Так называемая справедливость, в общем, повсюду одна и та же: это — понимание взаимном пользы; если то, что считают справедливым, действительно полезно для общества, то оно несомненно справедливо. Если нет, то оно несправедливо. Если какой-либо закон оказывается то полезным, то бесполезным, то он справедлив только тогда, когда полезен людям».

Принципы своей морали Эпикур сформулировал следующим образом: избегать наслаждения, причиняющего страдания, избегать страдания, не приводящего к наслаждению, избегать наслаждения, лишающего более сильного наслаждения или приводящего в конце концов только к большему страданию; переносить страдание, избавляющее от более сильного страдания или обеспечивающее большее наслаждение. В конечном счете, истинное благо - жизнь; для жизни необходимо немногое: покой души, отсутствие

страданий; именно в этом и состоит наслаждение жизнью, подчеркивает Эпикур. Все остальное — суета сует.

Циники даже утверждали, что смысл жизни — в страдании. Красота и радость не нужны для жизни, ибо дают удовлетворение, а удовлетворение хуже, чем даже безумие. Антисфен, один из знаменитых циников, однажды воскликнул: лучше мне сойти с ума, чем испытать удовлетворение жизнью.

Добродетельная, разумная жизнь — смысл учения также и стоиков. Добродетельный человек — счастливый человек; добродетель сама по себе наполняет человека, его душу блаженством. Если человек живет добродетельно, он живет всегда в согласии с самим собой. Никакие внешние бедствия, страдания, боль не могут разрушить этого согласия (хотя, конечно, человек их чувствует). Эпиктет говорил, что не следует требовать, чтобы вещи случались, как того желают, а наоборот, следует желать, чтобы они происходили, как они случаются. Поступки, зависящие от нас, по своей природе свободны; ничто не может ни остановить их, ни помешать им. Нравственный идеал стоиков — мудрец.

Гегель считал, что принципы стоиков слишком субъективны. Стоики, по сути, безразличны к миру; решение переносится ими в субъекта как такового, который «в последнем счете определяет из себя, что есть правое». Хотя на этом фундаменте можно возвести много возвышенного и назидательного, все же, по мнению Гегеля, здесь недостает действительного (т.е. объективного) определения. Вероятно, Гегель прав. И все же стоическую мораль отличает чувство собственного достоинства человека. Мораль стоиков сурова: все поступки человека, большие и мелкие, имеют, с их точки зрения, одинаковые значения. Но в любом случае мужества им не занимать. Не должно бояться ни бедности, ни изгнания, ни тюрьмы, ни смерти, но должно бояться страха, предостерегает Эпиктет. То, что Сократ сказал и сделал, отказавшись от бегства и погибнув ради правды, для нас гораздо полезнее всего, что он мог бы сказать и сделать, спасшись посредством побега.

Социальный кризис, охвативший римское общество, естественно отразился и на общественной мысли, на философии. Росло недоверие к рациональному освоению мира, усиливалось влияние всякого рода мистических учений.

В этих условиях в III—V вв. н.э. весьма влиятельным учением стал неоплатонизм, наиболее видным представителем которого был Плотин (205—270). По Плотину, существует абсолютное высшее начало — Единое, которое выше бытия и мышления и служит причиной обоих. Единое производит Ум, в свою очередь Ум производит душу. В человеке душе соответствует Живая душа, Уму - рассудок, Единому — разум. Ум содержит в себе всегда все в неизменном тождестве, только он всегда есть, для него существует одно настоящее. Его явления не проходят как моменты времени, они неизменны, каждый из них есть и мыслящее и сущее, а все вместе они составляют один универсальный ум и одно универсальное бытие. Познать Единое, божественное бытие можно лишь посредством разума, т.е. экстаза, чистого созерцания, интуиции, подавления всего телесного.

В целом, как очевидно, античность — яркая, гармоничная, хотя и наивная, культура — отражение детства человечества. Детская наивность, изящество — вот, по Марксу, что привлекает к античности людей последующих веков.

  • [1] Платон. Собр. соч.: в 4 т. М.: Мысль, 1990. Т. 1. С. 84—85.
  • [2] Платой. Собр. соч.: в 4 т. М.: Мысль, 1990. Т. 1. С. 84—85.
  • [3] Там же.
  • [4] Платон. Собр. соч.: в 4 т. М.: Мысль, 1990. Т. 1. С. 84—85.
  • [5] Аристотель. Соч.: в 4 т. М.: Мысль, 1975. Т.1. С. 371.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >