Воспитание нравственности как императив современного образования

Как выше уже отмечалось, составной частью образования является воспитание и самовоспитание нравственности, высоких нравственных принципов. Как справедливо заметил Гегель, просвещение «делает человека умным, но не делает его лучше»[1]. В этой связи уместно вспомнить русскую пословицу «Ум без разума беда». Конечно, подлинное познание, раскрывая глубинные связи, помогает осмыслить и сущность бытия, понять смысл собственной жизни человека и, следовательно, способствует его нравственному возвышению. Так считали, в частности, уже Сократ, Платон, Аристотель, позднее — философы Просвещения. И все же, автоматизма здесь нет. Здесь нужны очищающая работа собственного ума и сердца человека. Человек должен осознать, что любить он должен только хорошее (Монтень), что истина существует и справедливость возможна на земле (Дидро), что главное — быть человеком (Руссо).

Бесспорно, правда сегодня заключается в том, что экономическая, техническая и т.н. мощь человека растет, а нравственность многих людей падает, во всяком случае — не соответствует тем задачам, которые стоят перед человечеством. И, прежде всего, главной из них — самосохранению человеческого рода.

Упадок нравственности сегодня проявляется во многом: в отношении к войнам, природе, женщине, наконец, в отношениях людей друг с другом. Сегодня в общественном сознании утвердилась мысль, что война, глобальная война не столь уже неизбежна. Нам кажется, что здесь нельзя впадать в иллюзию. В прошлом «равновесие страха» сдерживало СССР и США. Сейчас США — единственная сверхдержава. Не будет ли она, движимая своими стратегическими интересами, желанием сохранить свои человеческие ресурсы, готова применить ядерное оружие даже против небольших государств? Этого, как показывают действия США, исключить нельзя.

Сегодня война в принципе аморальна. Современный военнослужащий технический специалист, не «герой», а «рабочий» (Э. Юнгер). Сегодня, как это ни парадоксально, в случае войны доля гражданского населения в общем числе погибших будет неизмеримо больше, чем доля военных.

Между тем, войны продолжаются, в них гибнут сотни тысяч, даже миллионы людей. И то, что безнравственные политики и генералы провоцируют и ведут войны, — это в конце концов понятно; но страшно то, что миллионы людей равнодушно взирают, равнодушно слушают и говорят о жертвах и крови, о разрушениях и убитых и не поднимают, не возвышают свой голос против военных преступников и палачей. Страшно то, что люди привыкли к убийствам, преступлениям, к жертвам, несчастью, боли других.

Безнравственность проявляется также и в том, что лишь четвертая часть человечества владеет, имеет в своем распоряжении три четверти мировых богатств, сосредоточила в своих руках 90% научного и технологического потенциала планеты. И в то же время четверть взрослого населения мира неграмотно. Причем, в большинстве из 25 наименее развитых стран число неграмотных превышает 80% населения.

В настоящее время более трех четвертей населения земного шара проживает в развивающихся странах и располагает лишь 16% мирового богатства. Средний доход в наименее развитых странах, в которых сегодня проживает около 650 млн человек, составляет в расчете на душу населения 300 долл., тогда как в промышленно развитых странах — около 22 тыс. долл. Трагичность положения бедных стран усугубляется также от того, что из этих стран в богатые постоянно идет «утечка умов» и капиталов. В США приехавшие из развивающихся стран специалисты составляют костяк педагогических кадров. Более половины преподавателей моложе 35 лет в технических вузах США также являются иностранцами. Что касается утечки капиталов, то, по оценкам отдела исследований конгресса США, развивающиеся страны теряют до 20 тыс. долл, в расчете на одного эмигрирующего специалиста.

Очевидно, что такое положение аморально.

Люди еще слишком равнодушны друг к другу. Они видят преимущественно свои беды и несчастья, нередко придумывая и преувеличивая их. Все, что далеко и не угрожает нам непосредственно, не ломится еще в нашу дверь, мы считаем вполне терпимым. Известный кинорежиссер И. Бергман, резко отвергая «экзистенциальный инивидуализм», рассказывает в этой связи следующую легенду.

В Шартрский собор попала молния и сожгла его до основания. Тогда на место пожарища стали стекаться тысячи людей со всех концов света... И все вместе они снова построили собор на старом месте. Они работали до тех пор, пока окончательно не восстановили весь собор; это были мастера-каменщики, художники, рабочие, клоуны, дворяне, священники, бюргеры. Но имена их остались неизвестными, и никто до сих пор не знает, кто же построил Шартрский собор... В наше время личность стала высочайшей формой и величайшим проклятием художественного творчества. Мельчайшая царапина, малейшая боль, причиненная личности, рассматривается под микроскопом, словно это категория извечной важности. Художник считает свою изолированность, свою субъективность, свой индивидуализм почти святым.

Так, в конце концов, все мы собираемся в одном большом загоне, где стоим и блеем о нашем одиночестве, не слушая друг друга и не понимая, что мы душим друг друга насмерть. Индивидуалисты смотрят пристально один другому в глаза и все же отрицают существование друг друга... Поэтому, если меня спросят, каким я представляю себе общий смысл моих фильмов, я ответил бы, что хотел бы быть одним из строителей храма, что вознесется над равниной.

Итальянская писательница М. Л. Спациани и поэт И. Бродский провели однажды в Венеции «эксперимент»: останавливали прохожих и спрашивали, что за тысячелетнюю историю человечества стало для них самым страшным оскорблением. Останавливали одного, он отвечал: «Охота на ведьм». Другой отвечает: «Истребление американцами индейцев». Третий — «Гитлеровские лагеря смерти». Бродский говорит, что это все не то. «Равнодушие. Ведь у всех тех, кого уничтожали, в споре всегда была хотя бы противная сторона: Гитлер — против евреев, конкистадоры — против индейцев, и так далее. Равнодушие же — это такая стена, которой вроде как и нет, дымовая завеса, а ничего не понимаешь. Равнодушие нас окончательно убивает...» Да, современным людям явно не хватает сочувствия друг к другу. Но наряду с этим много ханжества и лицемерных судей чужих поступков.

Бесспорно, кто игнорирует приоритет человека, его благо, его свободу, поступает аморально. И все же долг всех мыслящих людей — воспитывать в себе и в окружающих чувство метафизическои вины, ответственности за все, за все случившееся, за все происходящее в мире.

Порядочный человек никогда не бывает безоговорочно в ладу со своей совестью. Он умеет сомневаться, рассматривать дело с разных сторон, а когда принимает решение в свою пользу, то от этого ему всегда немного не по себе. Он никогда не станет ничего требовать для себя и охотно готов обойтись тем, что имеет. Такие люди еще и снисходительны, чем и пользуются злые люди.

«Дурной нрав — немалое преимущество. И именно поэтому злые люди преуспевают в политике» (Ален «О злых людях»).

Спокойствие в условиях, когда люди страдают, — душевная подлость. Так остро и жестко говорил Л. Н. Толстой. Человек должен жить беспокойно жизнью; избегать, как дурной болезни, даже возможности быть довольным собой. Нужно жить всегда влюбленным во что-нибудь высокое, недоступное тебе. Человек становится выше ростом от того, что тянется к верху, развивал его мысль А. М. Горький.

Мы полагаем, что сегодня и все-таки применительно к сфере нравственности нельзя говорить о человечестве только в пессимистическом тоне. Мы верим, мы надеемся, что этические основы, выработанные человечеством, более прочны, чем псевдонаучные и политические концепции, базирующиеся на насилии, чем бездумная «логика» покорения природы, чем аморализм в межличностных отношениях современных людей.

Сегодня, как никогда прежде, велика роль образования. Образование должно вырабатывать в людях ясное понимание необходимости планетарного сохранения жизни — новое качество сознания, не имевшее места в прежние времена.

Уже начальная школа должна воспитывать детей в духе уничтожения всякого рода антагонизмов и установления справедливого внутригосударственного и мирового порядка. Она должна воспитывать детей в духе любви к свободе, она должна привить детям уважение к свободе и достоинству других людей, других народов.

Если мы, люди, хотим иметь перспективу, мы должны придать всей системе современного образования универсально гуманистическую направленность. Образование должно побудить человека решительно и радикально изменить ценностные установки и по отношению к природе, сформировать новый подход к пониманию ее значимости для жизни общества и человека.

Человек должен осознать свою ответственность за окружающий его мир, должен гармонизировать свои отношения с природой. Без этого трудно надеяться на то, что конфликт между природой и обществом разрешится благополучно.

Важной составляющей образования является вопрос о религии. Преподаватель должен разбираться в религиозных проблемах.

Многие люди и прежде, и сегодня утверждение справедливых принципов связывают с религией. Почему? Прежде всего потому, что человек по-прежнему отчужден от своей деятельности и ее результатов, государства, власти, других людей. Человек стремится к гармонии и счастью, но для большинства это недостижимо.

Научные объяснения принципов мироздания многим людям кажутся фрагментарными (и это пока так и есть), сложными и непонятными. К тому же, научные знания зачастую объективистски бесстрастны, им не хватает человечности, гуманности.

Религия в известном смысле разрешает это противоречие, придает жизни человека смысл и целостность, компенсирует неполноту, дисгармоничность реальной жизни. Во многом это, с нашей точки зрения, — иллюзия. Религия может притуплять боль, но уводя при этом человека все дальше от реальных проблем в мир грез.

Однако она может и погасить личное ожесточение, нетерпимость, успокоить душу, вызвать сочувствие к страданиям и боли других людей. В этом, бесспорно, коренится нравственный, гуманистический потенциал религии.

Вспомним Соню Мармеладову. «Ненасытное сострадание» вот, по Ф. М. Достоевскому, ее отличительная черта. Она приемлет каждую судьбу без осуждения. Это самоотречение порождает в ней ту «гениальность сердца», при которой чужая судьба сопереживается как собственная.

Соня — беззащитное существо, но когда необходимо, она проявляет огромную духовную силу. Несмотря на любовь к Раскольникову, она без колебаний повинуется голосу собственной совести и противостоит ему при попытках оправдаться философией сверхчеловека. Соня требует от него внутренней правды и готовности к искуплению вины. И йотом она следует за Раскольниковым в Сибирь, деля с ним все лишения. И это потому, что есть Бог, который, по ее словам, «все делает для нее». Это по Его слову она находится там, где находятся грешники.

Современные представители так называемой диалектической теологии К. Барт, Э. Брукнер, Р. Бультман и другие мыслители, подобно Достоевскому и его героям, отвергают попытки рационалистического объяснения, что такое Бог. Вне конкретной ситуации, вне конкретной встречи человека с Богом о Боге бессмысленно говорить. Общение с Богом — это откровение, личное самораскрытие, самопонимание.

Д. Бонхеффер, один из наиболее известных протестантских теологов XX в., человек огромного личного мужества, антифашист, казненный гитлеровцами, считал, что религия, связь с Богом, вера в Бога — единственное, что может спасти человека в сегодняшнем мире неправды и зла. Устоит не тот, чья последняя инстанция — рассудок, принципы, свобода, порядочность и т.п., а тот, кто готов всем этим пожертвовать, когда он, сохраняя веру и опираясь только на связь с Богом, призывается к делу с послушанием и ответственностью; тот, кому присуща ответственность, и чья жизнь — ответ на вопрос и зов Бога.

Причем, как считает Бонхеффер, обращаясь к Богу, человек должен думать не о потустороннем, а о земной жизни, о людях, о человеческих отношениях. «Едва ли есть чувство, дающее больше радости, чем ощущение, что можешь приносить какую-то пользу людям. При этом главное вовсе не в количестве, а в интенсивности. Ведь в конце концов именно человеческие отношения и есть самое главное в жизни... Сам Бог дает нам возможность служить ему в сфере человеческого. Все остальное приближается к “гордыне”... Это, конечно, не означает, что можно пренебречь миром вещей и материальных достижений. Но что для меня самая прекрасная книга, или картина, или дом, или поместье по сравнению с моей женой, моими родителями, моим другом?»[2] — пишет Бонхеффер.

Нет смысла полемизировать с теми, кто полагает, что религия дает им внутреннюю свободу, помогает обрести истину и жить в соответствии с высокими духовными ценностями. Мы только против того, чтобы кто-то утверждал, что он знает Бога и волю Божию лучше, чем кто-либо и навязывал свою истину другим.

«Истина светит сама собственным светом своим; ее не надо освещать огнем костра», — утверждал Вольтер. Между тем, по мнению, в частности, Д. С. Мережковского, нож гильотины Французской революции был выкован на кострах инквизиции.

Мы полагаем, что жесткость, бескомпромиссность, фанатизм губительны для всех сфер жизни человека, в том числе и для науки. Наука, разум, рационализм также должны быть демократичными; они также должны знать границы и последствия своей применимости. Кант был прав, когда занялся критикой ума. Его заслуга в том, что он четко обрисовал границы применения низшей интеллектуальной способности — рассудка и вместе с тем раскрыл конститутивную, созидательную функцию высшей ступени познания — разума, указав на нравственность как на сферу, где эта функция проявляется со всей очевидностью.

В любом случае недооценка науки, разума, рациональности опасна. Рационалистическая традиция, как правило, связана с реальной действительностью, с человеком. Отказ от разума, недооценка разума ведут к иррациональному в худших проявлениях. Бесспорно, нет смысла и невозможно вообще отвергнуть иррациональное. В жизни отдельного человека, коллектива людей оно выявляется на уровне подсознания личного и коллективного бессознательного и т.п. Но в этом случае оно так или иначе ограничивается, контролируется сознанием, социальными нормами поведения людей, культурой.

В данном случае мы имеем в виду сознательное или бессознательное противопоставление разуму, рациональному мышлению таких проявлений иррационализма как мистика, обскурантизм, бегство мысли в агностицизм, страх перед новым, уход в мир грез, возвращение к мифу и т.д. В нашей стране иррационализм принял сегодня угрожающие размах и формы. Люди верят всякого рода прорицателям, гаданиям, заклинаниям, магическим амулетам и и т.п. Это неизбежно обернется, уже оборачивается, неуважением к человеку, а может привести и к торжеству политической реакции.

Без разума не утвердится и добро. Вероятно, тот вызов абстрактному добру, абстрактной морали, который характерен для Ф. Ницше и Л. Шестова, был в известной степени оправдан. Абстрактное добро бессильно, оно не дает никакой надежды страдающему человеку: оно не спасет. Чтобы спастись, выжить, чтобы завтра прогресс нас не раздавил, мы должны сегодня органически соединить науку, мораль и гуманизм.

Человечество научится применять свое могущество, предвидеть и предупреждать любые нежелательные последствия своей деятельности, предотвращать вольное или невольное злоупотребление научно-техническими и другими своими достижениями, когда поймет, что самая высокая ценность — это жизнь на земле, что сегодня жизнь на земле под угрозой, а природа — не только предмет или полезная вещь для человека, но имеет самодовлеющую ценность, что само человечество, несмотря на государственные, национальные, социальные, культурные различия, едино, когда человечество осознает свою ответственность за все живое, когда люди сознательно, планомерно, «здесь и сейчас», предпримут совместные усилия для спасения и развития природы, культуры, жизни.

  • [1] Гегель Г. В. Ф. Работы разных лет. Соч. : в 2 т. М. : Мысль, 1970. Т. 1. С. 58.Л. И. Солженицын употребляет понятие «образовашцина»: человек, принадлежащий к «образованщине», всего лишь некультурный, неинтеллигентный дилетант.Кое-что знает, поэтому спесив, но в сущности глуп.
  • [2] Бонхеффер Д. Сопротивление и покорность. М.: Прогресс, 1994. С. 23.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >