Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow ИСТОРИЯ ГЕРМАНИИ. РАННЕЛИБЕРАЛЬНЫЕ ПАРТИИ (1858—1867)
Посмотреть оригинал

Программа, организация и деятельность прогрессистской партии

В начале июня представители либерально-демократической оппозиции провели консультации по поводу формирования избирательного комитета на основании политической программы. В совещаниях принимали участие не только депутаты, которые не соглашались с политикой фракции Финке, как, например, Шуль- це-Делич, Говербек и Макс фон Форкенбек, но и выдающиеся личности из Берлина, среди них Р. Вирхов, Т. Моммзен, В. фон Сименс. За основу обсуждения, которым руководил профессор Вирхов, был положен проект программы, подписанный семнадцатью решительными либерально-демократическими депутатами 13 января 1861 г., который с незначительными изменениями нашел свое выражение в учредительной программе Немецкой прогрессистской партии от 9 июня 1861 г. Первоначально заявленная как предвыборное обращение, программа оставалась базовым документом партии в течение 15 лет. Внесенные после 1876 г. изменения означали только «смещение акцентов и новые формулировки, но не принципиальные отличия»[1]. Этот факт делает необходимым подробно представить и проанализировать программу.

Депутат отныне принадлежал к группе политиков и в парламенте, и в народе. Свои решения он должен был согласовывать с программными положениями своей фракции или политической группы. Избиратель теперь также мог легко контролировать, насколько поведение избранного депутата в палате соответствовало программе. Депутат терял часть независимости, он превращался из представителя народа в исполнителя политической программы. Между избирателем и избранным возникала связь. Выборы постепенно превращались в плебисцит по политически важным вопросам. Леволиберальная «Вестфальская газета» настойчиво подчеркивала необходимость разработки и принятия политической предвыборной программы: «Противоречит представлениям немецкого народа о свободе то, что гражданин лишается своих прав и передает их полностью другому лицу, что он должен выбрать своим депутатом так называемого “обывателя”, который способен представлять своих избирателей только после лучшего знакомства с ними. Немецкий гражданин, наоборот, воспринимает депутата только как своего уполномоченного, и поэтому предвыборные программы — это, собственно, не что иное, как переданные ему полномочия... Программа содержит суть, она должна предшествовать личности»[2]. Такое обоснование соответствовало представлениям демократов. Либералы, которые при составлении предвыборной программы прогрессистской партии взяли верх над демократами и смогли придать программе либеральный характер, обосновывали ее необходимость «весьма суровым временем, небезопасным для отечества состоянием международных отношений и внутренними трудностями, справиться с которыми действующая палата представителей оказалась неспособной»[3]. На этом основании они призывали избирателей с толком использовать свое право голоса.

Программа начиналась с провозглашения верности королю и конституции. В то же время в программе старолибералов Ганземана и Дове значились «конституционно-монархический основной закон» и «священная личность Его королевского величества короля»[4]. Эти различия в формулировках демонстрируют противоположные взгляды старолибералов и прогрессистов. Ган- земан и его приверженцы были удовлетворены правительством и государственной конституцией, все их реформаторские предложения служили укреплению королевской власти и их собственного положения. Прогрессисты признались в верности конституции, но не из-за восторженного отношения к действующему основному закону, а из-за опасений, что протест мог привести к усилению реакции. Тем не менее они были полны решимости при помощи реформ сделать конституцию более либеральной. Консерваторы видели своего противника, прежде всего, в партии прогресса. Они по-прежнему настаивали на «христианском государстве с христианской властью»[5]. Противоположная точка зрения партии прогрессистов, их борьба за либеральное государство без «начальства» и «подданных» взывала к политическому мужеству, так как в руках у консерваторов были все инструменты государственной власти. Главные программные требования прогрессистов составляла триада «единство Германии», «сильная центральная власть в руках Пруссии» и «общегерманское народное представительство»[6]. Это были требования, которые уже выдвигали конгресс немецких экономистов и немецкий Национальный союз. В то время как для них эти требования оставались единственными, партия прогрессистов своей политической программой хотела оказывать влияние на все сферы жизни общества: управление, судебную практику, школу, церковь, военное дело и экономику. Во всех этих сферах она требовала прогрессивных преобразований, причем термин «прогрессивный» употреблялся в смысле «либеральный». На этом пути либеральное правительство должно было добиваться «признания остальных немецких племен».

Либеральные принципы должны были осуществляться «непреклонно во всех слоях чиновничества». Здесь подразумевалось противодействие возможному давлению на избирателей и проискам полиции.

Во имя создания подлинного конституционного правового государства они требовали «действительно независимых судей», «устранения исключительных прав зависимой прокуратуры», «подлинной ответственности служащих» и «восстановления компетенции присяжных заседателей по политическим процессам». Прогрессисты решительно высказывались за последовательное отделение от государства и церкви в школьном деле и семейнобрачных отношениях.

В программе были закреплены те требования к военной политике, которые уже ранее были представлены и в палате депутатов, и в обществе: «экономия военного бюджета в мирное время», «сохранение ландвера», «повышенный набор способных носить оружие при двухгодичном сроке службы». Не хватало демократического требования принесения военной присяги на верность конституции. Также было бы, вероятно, не лишне отметить, что армия представляет собой государство в государстве и служит тормозом либерально-демократических перемен во внутренней политике. В экономической политике следовали тем принципам, которые сформулировал конгресс немецких экономистов: немедленное освобождение экономических сил страны, пересмотр промыслового законодательства. По второму пункту они вступали в конфликт с консерваторами, которые взывали обеспечить «защиту честного ремесленника сохранением цеховых порядков и экзаменов на звание мастера»[7].

В программе прогрессистов вообще ничего не говорится об избирательном праве и социальных вопросах. Трехклассный избирательный закон был принципиально несовместим с демократическими принципами. Почему демократы не закрепили в программе партии требование всеобщего и равного избирательного права? За решение социальных вопросов всегда энергично выступал Шуль- це-Делич. Почему они были обойдены теперь? Вероятно, последовательные либералы и демократы так и не смогли договориться по поводу избирательных прав и социальной политики. Права ли была «Вестфальская газета», когда утверждала, что программа прогрессистов — это «в какой-то мере могила, в которой погребены резкие партийные различия (между демократами и либералами. — Н. Б.), что позволяет партиям подать друг другу руку, чтобы бороться против общего противника»[2]?

Вопрос о всеобщем, равном и тайном избирательном праве был главным при обсуждении программы. Демократы, в первую очередь Говербек, Кригер, Шульце-Делич и их берлинские единомышленники, требовали, чтобы это положение обязательно присутствовало в программе, против чего выступали либералы[9]. Представителем этой группы был профессор Т. Моммзен, который отстаивал точку зрения, что такой пункт создаст препятствия для столь желанного объединения либералов и демократов, которого удалось добиться в Национальном союзе[10]. После долгих и напряженных дискуссий председательствующий Вирхов вынес постановление исключить требование из программы. В сопроводительном письме, которое намеревались распространять вместе с текстом программы, решено было заявить, что вопрос о всеобщем, равном, тайном избирательном праве рассматривается как «открытый», поскольку его решение в парламенте нового созыва не ожидается.

Такое решение вряд ли можно считать достойным. Демократы поначалу стремились компенсировать свое поражение. Они создали собственный Народный избирательный союз, чтобы в ходе выборов поддерживать в первую очередь тех кандидатов, которые были готовы бороться за введение всеобщего избирательного права в Пруссии. Его воззвание от 1 ноября 1861 г. было напечатано в «Вестфальской газете»[11]. Такие действия могли бы привести к возникновению самостоятельной демократической партии, чего не произошло из-за недостатка решимости и дальновидности. В предвыборном обращении демократы старались избегать всего, что могло выглядеть оппозицией по отношению к подчиненной либералам Немецкой прогрессистской партии. Они даже провозглашали солидарность с прогрессистами и хотели дополнить только один пункт. В заявлении демократов значилось: «Народный избирательный союз в Берлине поставил задачу обратить внимание прусских выборщиков на нескольких человек, чье прошлое служит порукой тому, что они и в будущем останутся верными представителями народа, что они будут стремиться содействовать как реализации программных принципов Немецкой прогрессистской партии, так и устранению ограничений избирательного права, т. е. открытого голосования и трехклассной системы»[12]. Для демонстрации надежных связей между партией прогрессистов и Народным избирательным союзом свои подписи под обоими документами — программой партии от 9 июня 1861 г. и предвыборным обращением союза от 1 ноября 1861 г. поставили четыре депутата: Якоби, Кош, Вирхов и Шульце-Делич.

Шульце-Делич был наиболее последовательным сторонником всеобщего равного и тайного избирательного права. Насколько для него также важным было исключение процедуры открытого голосования, показало уже обсуждение в апреле 1861 г. в палате представителей запросов во изменение закона о выборах от 30 мая 1849 г., касавшихся введения подачи бюллетеней вместо открытого голосования. Шульце-Делич характеризовал «тайное право голоса как единственное практическое средство обеспечения независимых выборов»[13]. Он выступал против «беззаконного влияния на избирателей со стороны реакционного чиновничества». Только введение тайного голосования могло устранить тот «род политического мученичества», который до сих пор был связан с осуществлением избирательного права. Нарушения, связанные с практикой открытого голосования, отмечались в воззвании Комитета либеральных ремесленников: «Публичная подача голосов поощряет коррупцию и терроризм, не один служащий и ремесленник, если он голосовал не так, как хотел шеф или клиенты, терял службу или кусок хлеба. И сейчас юнкера публично обещают лишить клиентуры каждого, кто не проголосует за них»[14]. Этот предвыборный комитет, как и Народный избирательный союз, выступал за отмену трехклассного закона. Его воззвание, обращенное к рабочим и ремесленникам Пруссии, носило демократический характер. Авторы воззвания поддерживали партию прогрессистов и Народный избирательный союз. Они характеризовали свой документ как «программу подлинных либералов в Берлине — столичном городе и резиденции».

Вновь встает вопрос, почему демократически настроенные ремесленники не объединились с демократами из Народного избирательного союза и партии прогрессистов в новой партии. Не был ли вопрос об избирательном праве достаточной причиной для их отделения от либералов? Полагали ли они, что смогут выигрывать выборы только в коалиции с либералами против консерваторов? В начале избирательной кампании они организационно разошлись с партией прогрессистов, где демократам не удалось победить либералов. Но уже в предвыборных призывах то, что объединяло либералов и демократов, было поставлено выше, чем то, что их разделяло. Накануне решающих выборов эта тактика оказалась правильной, но на длительную перспективу она вряд ли могла удовлетворить рабочих и мелких предпринимателей.

Одним из самых жестких критиков партии прогрессистов был Ф. Лассаль, который постоянно выражал недовольство их политикой и программой. Он считал совершенно недостаточными программные требования по расширению бюджетных нрав парламента и реформированию вооруженных сил. Самым важным для него было введение всеобщего избирательного права, которое отсутствовало в программе прогрессистов. Он призывал рабочих объединиться в собственную партию, чтобы «не рассматривать себя в дальнейшем придатком прусской партии прогрессистов»[15].

23 мая 1863 г. Лассалем был основан Всеобщий германский рабочий союз. В его Уставе, состоявшем из семи параграфов, первый параграф представлял собой, по сути дела, программное заявление первой рабочей партии на немецкой земле: «Под названием “Всеобщий германский рабочий союз” на территории всех германских союзных государств основывается союз, который исходит из убеждения, что только посредством всеобщего равного и прямого избирательного права может быть обеспечено желаемое представительство социальных интересов немецких рабочих сословий и подлинное устранение классовых противоречий в обществе; союз преследует цель мирным и законным путем, особенно за счет завоевания общественного мнения, содействовать введению всеобщего прямого и равного избирательного права»[16]. Для демократического развития Германии раскол между буржуазными демократами и демократами из рабочей среды сыграл роковую роль, демократы в партии прогрессистов не смогли взять верх над либералами, но при этом предпочли остаться в одной большой либеральной партии, а не создавать новую демократическую партию. Хотя впоследствии буржуазные демократы и социал-демократы пришли к единому мнению по избирательному вопросу, до объединения дело вновь не дошло.

Причиной тому стали принципиально различные взгляды на решение социального вопроса. Замалчивание вопроса об избирательном праве в программе прогрессистов вызывало также недовольство со стороны демократов из северогерманских, и даже в большей степени южногерманских государств. Разве не должна была партия, которая главным пунктом своей программы поставила объединение Германии под руководством Пруссии, заботиться о том, чтобы обеспечить прусскому государству внутриполитический образцовый и прогрессивный порядок? Демократов из «третьей» Германии восхищала борьба прогрессистов за конституционные права, но они сожалели об отсутствии некоторых демократических требований в программе прогрессистов. В программном заявлении основанной 27 декабря 1864 г. в Эсслингене Вюртембергской народной партии значилось «устранение привилегированных сословий и введение всеобщего права голоса». Основанная в 1866 г. Саксонская народная партия в нервом пункте своей программы, принятой в Хемнице, требовала «всеобщее прямое и равное избирательное право с тайной подачей голосов во всех сферах государственной жизни (для общегерманского парламента, палат отдельных государств, общин и т. II.)»[17].

В центре дискуссии при основании новой партии наряду с вопросом об избирательном праве обсуждался вопрос о ее названии. 6 июня 1861 г. на очередном собрании при особо активном участии Шульце-Делича, Говербека, Сименса состоялось оживленное обсуждение названия партии. В. фон Сименс присоединился к прогрессистам, поскольку больше не верил, что «прусское государство будет биться за объединение Германии», и поэтому связывал «все свои надежды с окончательной победой либеральных настроений в немецком и особенно прусском народе»[18]. В своих воспоминаниях он писал: «Большинство склонялось к тому, чтобы голосовать за название “Демократическая партия”, в то время как Шульце-Де- лич хотел ее окрестить “Немецкая партия”. Я предложил выбрать название “Партия прогресса”, гак как мне казалось уместнее в названии партии выразить направление деятельности, чем идеологию. Было решено объединить мое предложение и предложение Шуль- це-Делича и назвать новую партию “Немецкая прогрессистская партия”»[19]. В этом случае либералы также одержали верх над демократами. Сам термин «демократический» все еще вызывал множество боязливых вопросов, наводил на мысли о 1848 г., о революции и господстве парламента. Чтобы не провоцировать подобные ассоциации в сознании правительства и народа, под давлением либералов было решено принять нейтральное название, которое никак не было связано с политической идеологией. В то же время слово «немецкая» обозначало, что партия придает первостепенное значение объединению Германии. Здесь просматривается традиция революции 1848 г. Для старых демократов любая национальная политика была антидинастической, свободной и демократической политикой. Для 1861 г. было в новинку, что политическая группа в парламенте выбрала для себя особое название. До сих пор фракции именовались по фамилиям их лидеров, отныне название партии связывалось с ее программными установками.

Нет никакой информации, что в ходе дискуссии по программе Немецкой прогрессистской партии обсуждались социальные вопросы. Известно только, что в программе нет даже намека на них. С другой стороны, по крайней мере, некоторые демократы, которые входили в партию, занимались решением социального вопроса. В первую очередь нужно назвать Шульце-Делича и И. Якоби, которые поставили свои подписи иод программой прогрессистов и заявлением Народного избирательного союза, а также издателя Ф. Дункера.

Шульце-Делич был одним из первых политиков, кто видел в социальном вопросе самую серьезную проблему и пытался ее решить. Уже с середины 1850-х гг. он был создателем рабочих и ремесленных ассоциаций, товариществ, кредитных обществ для улучшения положения мелких ремесленников и рабочих. Шуль- це-Делич делал ставку на освобождение от старой консервативной цеховой системы, свободу промыслов и способность конкурировать с большими предприятиями. Он был принципиальным приверженцем того, что человек должен сам себе помочь без ожидания помощи от государства. Он придерживался взгляда, что только через развитие и образование среди населения и экономную жизнь каждого отдельно взятого человека может быть решен социальный вопрос. Во вмешательстве государства он видел угрозу индивидуальной свободе, которая в таком случае будет зависеть от посторонней помощи. Для него социальный вопрос был «общественным вопросом», а не задачей государства. Его решение лежало в сфере

«способности к самосовершенствованию человеческого общества». А эта способность была связана со способностью к совершенствованию человеческого рода: «Мы созданы природой для общения. Так организовано, что наша сущность без этого не раскрывается. Только внутри общества, только посредством существующего в нем разделения и сочетания различных работ люди способны обеспечить за счет использования своих сил полное удовлетворение своих духовных и физических потребностей»[20]. Общество создает условия для развития отдельной личности. Посредством «организации взаимовыручки и обмена достижениями всякого рода», которые Шульце-Делич стремился создать, он надеялся обеспечить благоприятные условия для повышения производительности индивидуумов и вместе с тем обеспечения их материальных запросов. В отличие от него основатель первого общегерманского рабочего союза Ф. Лассаль признавал необходимость государственной помощи. За счет введения всеобщего и прямого избирательного права он надеялся завоевать государство, чтобы с его помощью направить производственные товарищества на решение социального вопроса.

Принятие программы стало первым шагом к созданию партии, но важнейшим признаком партии наряду с программой является наличие организации не только в парламенте, но и на территории страны: в провинциях, округах и на местах. Такое организационное строительство вновь основанная партия начала накануне выборов зимой 1861 г. Был основан Центральный избирательный комитет, чья деятельность распространялась на всю страну. Он издавал листовки и заботился о сборе пожертвований. Во всех провинциях и многих населенных пунктах Пруссии возникли избирательные комитеты Немецкой ирогрессистской партии, которые поддерживали программу от 9 июня 1861 г. Наряду с организацией партии были созданы еще две демократические предвыборные организации, которые вели свою агитацию самостоятельно, но действовали как ее союзники и по большому счету как ассоциированные части этой партии.

В сентябре 1861 г. несколько авторитетных политиков, в том числе депутаты ландтага, образовали Центральный избирательный комитет Немецкой ирогрессистской партии. Он состоял из 16 человек. Председателем был избран Г В. фон Унру, секретарем и руководителем Берлинского бюро — доктор Темпельтей. Большинство политиков представляло Берлин, периферия была представлена одним человеком из Рейнской области, одним вестфальцем, тремя восточными пруссаками и одним силезцем. Шестеро из них были членами Национального союза, а трое исполняли роль официальных агентов этого союза и поддерживали постоянную переписку с его правлением в Кобурге.

В первом предвыборном призыве избирательного комитета от 29 сентября 1861 г. единомышленников призывали к созданию партийной организации по всей стране. В конце этого документа значилось: «Наших сограждан-единомышленников мы призываем воспользоваться данной конституционной свободой создания союзов согласно параграфу 21 Закона от 21 марта 1850 г. для организации выборов и создать местные предвыборные союзы или комитеты»[21]. Центральный комитет особо отмечал необходимость создания таких организаций, прежде всего, в сельской местности, где были сильны позиции консерваторов. Организационные вопросы разъяснялись до малейших деталей: «Отдельные личности, которые проводят предвыборную агитацию в нашем духе, так же как и местные союзы избирателей и комитеты, обязаны поддерживать связь с Центральным комитетом, обсуждать с ним вопросы организации приобретения и распространения печатных материалов, выдвижение и поддержку отдельных депутатов в избирательных округах, предоставлять информацию о положении дел, особенно о предвыборных действиях противников, и наконец, поддерживать нашу позицию в отношении кандидатов»[4]. Этот призыв был опубликован в газетах. Через известных либеральных и демократических политиков — тех, кто подписал партийную программу, он также был разослан вместе с подписным листом с целью сбора пожертвований. Для создания запланированных организаций на местах и финансирования центрального бюро партии нужно было много денег. Просьба о пожертвованиях обосновывалась следующим образом: «Поименованный Центральный избирательный комитет Немецкой прогрессистской партии серьезно указывает своим политическим единомышленникам, что подготовительные шаги для предвыборного движения уже сделаны в соответствующих листовках, публичных выступлениях по всей стране и так далее. Само собой разумеется — выросли и связанные с этим различные расходы, поэтому мы обращаемся к нашим товарищам по партии с доверительной просьбой для хорошо известных им целей предоставить по возможности быстро и достаточно средств, а также в равной степени с этой же целью повлиять на их политических друзей. Подписной лист в Берлине будет открыт вновь через восемь дней, а взносы из провинции мы просим направлять по адресу: Берлин, Унтервассерштрассе, 8, г-ну Гутентагу»[23].

Закон о союзах 1850 г. запрещал создание дочерних организаций, тем не менее политики-прогрессисты создавали свою партию на принципах строгого централизма. Примером для них служил Национальный союз, в который входили многие из них. Дело доходило до того, что местные организации Национального союза одновременно были и организациями партии прогрессистов и, в частности, поддерживали финансами кандидатов партии на выборах. Например, 14 августа 1862 г. агент Национального союза в Герцберге П. Герхард послал в Кобург финансовый отчет своей местной организации и заметил, что почтовые расходы, связанные с предвыборной кампанией либералов, оплачены из средств Национального союза, чтобы «обеспечить прорыв национальных устремлений»[24]. Строго централизованный характер имели общее оргбюро избирательного комитета, партийная касса, процедура выдвижения кандидатов и либеральная пресса. Большинство либеральных и демократических изданий концентрировалось в Берлине. Они опубликовали программу Немецкой прогрессистской партии и способствовали популяризации партии. Программу подписали среди прочих владельцы и редакторы многих влиятельных газет: Ф. Дункер — собственник «Народной газеты», О. Линднер — редактор «Фоссише цайтцунг», Е. Магеи — редактор «Национальной газеты», доктор Цабель — главный редактор «Национальной газеты»[9].

«Народная газета» (22 тыс. экз.), «Королевская привилегированная Берлинская газета» («Фоссише цайтцунг») (13 тыс. экз.), «Национальная газета» (5 800 экз.) были самыми многотиражными ежедневными изданиями в прусской столице. Целый ряд газет оказывали существенную поддержку прогрессистам по всей стране. Например, основанная в 1862 г. «Меркише фольксцайтунг» — орган Немецкой прогрессисте кой партии, «Вестфальская газета» из Дортмунда и «Маленькая газета для города и деревни — еженедельник округа Виденбрюк», редактор которой доктор О. Люнинг был агентом Национального союза и одним из учредителей прогрессистской партии. Наряду с газетами программные положения прогрессистов распространялись в листовках, которые можно было приобрести в Центральном комитете и в книготорговых лавках всего за серебряный грош. Особенно хорошее представление о стиле, в котором были составлены эти листовки, дает листовка под названием «Пред- выборщики из города и деревни». Она открывалась резкими нападками на консерваторов вообще и О. фон Бисмарка в частности: «Нас призывают твердо, сообща объединиться в верности королю и династии, но это не действует. Разве вы не слышали или не читали, что сказал один из больших знатных людей в палате господ: “Мы гораздо более известны на территории марки, чем Гогенцоллерны”. Неужели этот господин юнкер ставит себя уже выше, чем короля и его дом? Да, они так думают... Наши предки чувствовали это на своей шкуре, когда рыцари-разбойники сжигали города и деревни, отнимали стада и плоды земли, подвергали насилию их дочерей и сыновей... Друзья, сегодня ничего не изменилось по сравнению с прежними временами, только выглядит немножко иначе. Феодальный юнкерский дух все еще процветает. Люди народа! Разве мы позволим себе спать и вложить оружие в руки феодалов и позволим себя победить. Это не может и не должно произойти»[26].

В подчинении Центрального избирательного комитета находились провинциальные избирательные комитеты. Например, был создан избирательный комитет в Вестфалии, в который входили политики 17 городов, в том числе из Билефельда, Мюнстера, Галле. Правление этого комитета состояло из 12 человек. Наиболее известным из них был доктор О. Люнинг. В своем призыве

Вестфальский комитет поддерживал духовный прогресс, выступал за сохранение единства большой либеральной партии, хотя и признавал существование «незначительных» расхождений во взглядах между либералами и демократами. «Только единство делает нас сильным, только решимость принесет отечеству благо, только мы сможем защитить нашу конституцию от угрожающих ей врагов»[26]. Основную агитационную работу проводили местные избирательные комитеты, которые получали постоянную поддержку от Центрального комитета в Берлине. Они активно сотрудничали с местными организациями Национального союза, если последние сами не выполняли функций либеральных предвыборных комитетов, как, например, в Бреслау. На множестве собраний Национального союза в различных городах выступали депутаты-прогрессисты. Они пропагандировали программу новой партии и призывали активно участвовать в предстоящей предвыборной борьбе. Например, 7 октября 1861 г. Шульце-Делич выступил с речью перед собранием членов Национального союза в Эльберфельде.

Политики, которые входили одновременно и в Национальный союз, и в партию прогрессистов, считали необходимым поддерживать тесные связи между этими партиями и оказывать друг другу всестороннюю помощь. О существовании хороших связей между местными организациями и Центральным комитетом в Берлине свидетельствует тот факт, что добровольные пожертвования с целью покрытия расходов Центрального избирательного комитета собирались на местах. Но естественно, что партийная касса была открыта для местных организаций. Из нее, например, оплачивалось издание листовок. Члены Центрального избирательного комитета совершали поездки но многим городам с целью разъяснения программы партии, ее обсуждение проходило, например, в Саарбрюк- кене, Билефельде и Кенигсберге. Насколько важна была программа для оформления новой партии, свидетельствуют решения, принятые, например, на одном собрании избирателей в Дортмунде: «1. Собравшиеся сегодня избиратели округа Дортмунд заявляют о своем вступлении в Немецкую прогрессистскую партию и поддержке опубликованной 9 июня сего года ее программы. 2. Они также заявляют, что будут избирать только тех выборщиков и депутатов, которые заявят о согласии с этой программой. 3. Из нашей среды будет избран комитет, перед которым встанет задача предпринять необходимые шаги, чтобы содействовать выборам в соответствии с основными пунктами этой программы»[28].

Наряду с Центральным избирательным комитетом в Берлине и подчиненными ему комитетами на местах были созданы две самостоятельные организации — Комитет либеральных ремесленников и Народный избирательный союз. Союз ремесленников был создан 17 сентября 1861 г. в Берлине, чтобы «защищать интересы ремесленников и рабочих»[29]. В него были избраны 5 ремесленников. Программа этого союза была идентична программе прогрессистов. Только по вопросу об избирательном праве имелось существенное отличие. Союз ремесленников добивался отмены трехклассного закона и проведения всеобщих прямых равных и тайных выборов. В целом эта организация не имела большого политического влияния.

Гораздо большее значение по сравнению с союзом ремесленников имел Народный избирательный союз. В него входили известные на всю Пруссию демократические политики, такие как педагог А. Дистервег, И. Якоби, Шульце-Делич, А. Штрекфус, профессора Вирхов и Вальдек. Они создали предвыборный комитет, который стремился поддерживать демократических кандидатов, т. е. тех, кто выступал за отмену трехклассного закона и имел «более сильный демократический оттенок» по сравнению с конституционалистами из партии прогрессистов[30]. Поначалу самостоятельная организация в ходе предвыборной борьбы объединилась на местах с комитетами прогрессистов, чтобы предотвратить раскол свободомыслящих, к чему стремились консерваторы. Председателем этого союза был А. Штрекфус (1823-1895), один из предводителей демократического народного движения в Берлине в период революции 1848 г. В качестве печатного органа союза сначала выступала «Народная газета», затем «Берлинская вечерняя газета». Союз имел серьезные проблемы с полицией из-за того, что власти видели в нем проводника идей 1848 г. Полицейские власти Берлина отказывались зарегистрировать союз именно как «союз избирателей». Они видели в организации Штрекфуса политический союз и запрещали ему поддерживать связи с другими союзами. При этом полицейские власти ссылались на закон о союзах 1850 г., который не проводил различий «между союзом избирателей и собственно политическим союзом, да и вообще можно ли говорить о неполитическом союзе избирателей»[31].

Руководство союза протестовало против полицейского произвола в своем обращении к министру внутренних дел, но он подтвердил решение полицей-президиума Берлина. Распоряжение министра гласило: «Союзы, подобные Народному избирательному, не могут быть причислены к избирательным союзам в духе закона, поскольку их деятельность не заканчивается с окончанием выборов и не ограничивается рамками избирательного округа, в котором этот союз находится»[32]. Это решение либерального министра получило поддержку со стороны барона фон Финке. Таким образом, властям удалось предотвратить распространение демократических союзов избирателей в масштабах всей Пруссии.

В качестве дочерней организации Немецкой прогрессистской партии можно рассматривать созданный 27 июня 1863 г. Союз в защиту конституционной свободы прессы в Пруссии. Он был создан как ответ на преследования, которым власти подвергали демократическую и либеральную прессу. Надзор над прессой осуществляли два правительственных органа: «Литературное бюро королевского государственного министерства», которое 19 марта 1862 г. было подчинено министерству внутренних дел, и отдел обзора прессы в министерстве иностранных дел, который начал свою работу весной 1863 г. По мере обострения конфликта между правительством и либералами оппозиционная пресса повышала тон критики. В результате только за 1862 г. в Берлинском городском суде состоялось 74 процесса против оппозиционной прессы. 92 газеты в Берлине и 29 за пределами столицы были конфискованы.

В го же время правительство Бисмарка поддерживало консервативную прессу и особенно окружные газеты в качестве инструмента здорового политического просвещения. 1 июня 1863 г. правительство опубликовало широко известный «Ордонанс о прессе», в соответствии с которым органы исполнительной власти имели право «запрещать на время или навсегда отдельные экземпляры любой газеты и журнала, издаваемых внутри страны, если это издание постоянно занимает позицию, угрожающую общественному спокойствию»[33]. Издание этого «Ордонанса» послужило поводом для создания Союза в защиту прессы. Его Устав был опубликован 27 июня 1863 г. и подписан 2,5 тыс. человек из 82 населенных пунктов Пруссии. Надо отметить, что наличие местных союзов избирателей и организаций Национального союза облегчало сбор подписей среди либерально и демократически настроенных граждан. Центральные органы союза находились в Берлине. Главной его задачей была защита свободы прессы, которую гарантировала 27-я статья Прусской конституции 1850 г.[34] Членом союза мог стать каждый, кто ставил подпись под Уставом и выплачивал членские взносы не менее 1 талера в год. На общем собрании члены союза избирали исполнительный комитет из 9 человек и принимали решения по всем делам союза простым большинством голосов. Работой исполнительного комитета руководило правление в составе 4 человек. В него входили председатель — книготорговец Г. Реймер, заместитель председателя — профессор Гнейст, секретарь — городской советник Рунге и его заместитель доктор Леве. Финансовые средства союза находились в руках книготорговца Вейта, которому также было разрешено набирать сотрудников для организации работы союза и в случае необходимости переносить заседания союза из Берлина в другие места. Неизвестно, как долго союз занимался агитацией, насколько успешной была его деятельность, но уже в 1866 г. он прекратил существование.

По сравнению с организацией Национального союза организация партии прогрессистов выглядела более рыхлой. У них не было ни членских билетов, ни членских взносов. Все деньги на нужды организации поступали только в виде добровольных пожертвований. Партия представляла собой в первую очередь организацию избирателей и проявляла свою основную активность в ходе выборов в палату представителей прусского парламента. На постоянной основе работал только Центральный комитет в Берлине, который занимался агитацией посредством всякого рода воззваний и листовок. Известное дополнение организация прогрессистов получала от Национального союза. Идентичные политические установки по важнейшим программным пунктам и двойное членство целого ряда авторитетных политиков обеспечивали тесную связь партии прогрессистов с Национальным союзом.

На собрании избирателей 26 февраля 1861 г. Шульце-Делич заявил, что он стремится «заботиться об интересах средних и мелких производственных сословий и благосостоянии и просвещении рабочего класса». К этому он добавил: «Их интересы я хотел бы обеспечить в первую очередь, поскольку крупные земельные собственники и промышленники со своими значительными состояниями и без того изрядно представлены в нижней палате»[35]. Он сделал важное замечание по поводу социального происхождения палаты представителей. Рабочие, мелкие и средние ремесленники вообще не были представлены в парламенте. Зато из 352 депутатов 134 являлись крупными собственниками, из них 50 — помещиками и 7 — фабрикантами. Наряду с собственниками заметный социальный слой составляли лица с высшим образованием. Среди них 150 были государственными служащими — учителя, священники, профессора, судьи (90 человек), управленцы, 18 служащих в отставке и 15 служащих местного уровня. 28 депутатов из лиц свободных профессий — врачей, юристов, журналистов, издателей можно также причислить к собственникам[36].

Каким же было социальное происхождение руководства партии прогрессистов? Нужно помнить, что в руководящую группу партии прогрессистов входили не только депутаты парламента. Преобладающее большинство их состояло из людей, зависимых от государства. Правоведы и адвокаты, издатели и редакторы, торговцы и фабриканты, судьи, правительственные советники и бургомистр на пенсии были главными носителями либеральной и демократической партийной политики. Подобные же результаты показывает происхождение депутатов, которые состояли в про- грессистской фракции парламента, хотя там собственники и не связанные с госслужбой лица с высшим образованием были представлены больше, чем служащие. Было достаточно опасно быть зависимым государственным служащим и одновременно состоять в оппозиции правительству. Уже в период реакции некоторые политики-прогрессисты были уволены с государственной службы. Сам Шульце-Делич подвергался нападкам до тех пор, пока не решил уволиться с государственной службы и зарабатывать на жизнь в качестве независимого писателя. Осенью 1862 г. шесть служащих-управленцев покинули палату представителей. Вместо них были избраны два государственных советника и один ландграф. Кто стремился проводить эффективную и независимую политику, должен был быть свободным и независимым человеком. Исключение составлял Комитет либеральных ремесленников, в котором состояли один столяр, один сапожник, парикмахер, портной и позументщик, но все эти люди были незнакомы обществу в качестве политиков, да и не стали таковыми.

По сравнению с другими политическими группами в партии прогрессистов слабо было представлено дворянство. В парламентской фракции число дворян было наименьшим в процентном отношении (10 человек из 135). Консервативные фракции состояли исключительно из дворян. Во фракции старолибералов к этому сословию принадлежало больше половины депутатов. В католической фракции Центра каждый 10-й был дворянином[37]. Программу Немецкой прогрессистской партии подписали двадцать восемь политиков, лишь трое из которых носили дворянские титулы. Но все они играли значительную роль в партии. Барон фон Говербек и М. фон Форкенбек были основателями Парламентского союза, на основе которого была сформирована партия прогрессистов. Фон Унру был председателем Центрального избирательного комитета, в который, правда, входило всего три дворянина. Но эти люди обладали уже сложившимся буржуазным сознанием, так что их нельзя отнести к выразителям интересов дворянства. Барон и крупный землевладелец Говербек не придавал никакой ценности своему титулу. М. фон Форкенбек служил во вполне буржуазной должности защитника в суде. Служебная деятельность фон Унру была связана со строительной индустрией. То, что они разделяли программные положения прогрессистов, превращало их в последовательных противников господства дворян в правительстве, верхней палате парламента и армии.

В дочерних организациях партии, таких как Народный избирательный союз и Союз в защиту конституционной свободы прессы в Пруссии, дворяне вообще не были представлены. В обеих этих организациях преобладали люди свободных профессий — предприниматели, книготорговцы, проповедники. Туда же входили профессора и государственные и муниципальные служащие на пенсии. Существовали некоторые незначительные различия в социальном составе региональных отделений партии. Так, например, в Вестфалии решающую роль играли фабриканты и торговцы, в то время как в Восточной Пруссии — земельные собственники и юристы. Это зависело от социального состава той или иной провинции. В организациях местного уровня на самом низшем уровне ремесленники, промышленные рабочие, крупные и мелкие крестьяне, наряду с некоторыми предпринимателями, были представлены гораздо сильнее, чем крупные земельные собственники и лица с высшим образованием. Именно эти представители средних слоев составляли большинство сторонников и избирателей Немецкой прогрессист- ской партии. Наконец можно отметить, что большинство членов руководства партии имели образование и собственность, но при этом число представителей образованного общества было значительно больше числа собственников. Причем надо всегда помнить, что даже госслужащие, врачи, юристы и муниципальные служащие в большинстве своем обладали небольшой собственностью.

Почему эти личности выступали в поддержку программы прогрессистов? Главной причиной было стремление к первоочередному решению вопроса об объединении Германии. Для большинства представителей руководства партией объединение Германии представляло цель, к которой они стремились из идеалистических побуждений. Например, в целях создания единого немецкого- ворящего культурного пространства. К этому надо добавить, что многие из них глубоко переживали процесс объединения соседней Италии. Относительно немногие видели в германском единстве средство обеспечения экономических интересов. Собственники, фабриканты на западе и крупные землевладельцы на востоке немецкого государства были заинтересованы в ликвидации внутри- германских таможенных границ. И поскольку качество их товаров было достойным, а продукция сельского хозяйства производилась в больших масштабах, они также были заинтересованы в свободной торговле с другими европейскими государствами. Они осознавали, что смогут модернизировать свои предприятия и добиться повышения доходов только при условии введения свободной рыночной конкуренции. Наряду с экономическими имелись также и политические интересы, связанные с объединением страны. Воспитанные в прусском духе люди видели в своем государстве ту страну, которая в силу своей величины и формы государственного устройства призвана к руководству единой Германией. Однако демократы считали, что это прусское государство сначала должно быть преобразовано таким образом, чтобы другие германские государства почувствовали к нему симпатию. Либералы и демократы были едины в том, что под руководством консерваторов никогда не произойдет подлинного объединения и не будет обеспечен экономический рост. Кроме того, обладающие собственностью и занимающие высокое общественное положение представители третьего сословия требовали соучастия в управлении государством и армией. Объединение граждан с либеральными или демократическими взглядами, представителей «образования» и «собственности» в прогрессистскую партию представляло собой протест против засилья дворян и консерваторов в государстве.

В ноябре-декабре 1861 г. партия прогрессистов подошла к выборам в ландтаг хорошо подготовленной. У нее имелись программа, Центральный избирательный комитет, региональные и местные отделения. Она могла рассчитывать на помощь немецкого Национального союза. Листовки и статьи в либеральной прессе привлекали внимание к ее целям и ее кандидатам в депутаты. Но ее противники — консерваторы — не бездействовали. Они создали свой предвыборный комитет, который установил контакты с представителями ремесленных цехов. Последние были объединены в Земельный съезд ремесленников. В циркулярном письме, направленном местным юнкерам, комитет консерваторов обращал их внимание на это обстоятельство. Им предлагалось поддерживать ту часть ремесленников, которая выступала против радикального индустриализма и свободы промыслов. 20 сентября 1861 г. Центральный избирательный комитет консерваторов устроил в Берлине общее собрание своих сторонников из всех частей страны. В нем участвовало 1 200 человек, в том числе известные политики Г. фон Бланкенбург, президент палаты господ К. фон Герлах, граф Э. цу Штольберг-Вернигероде и др. В своих речах участники собрания обрушивались на денежный капитал, проклинали «красную республику» и даже позволяли антисемитские высказывания. Участники собрания заявили о создании «прусского народного союза», который они сами характеризовали как организацию, противостоящую Национальному союзу и партии прогрессистов.

На фоне консерваторов и прогрессистов католики и старо- либералы играли второстепенную роль. Поскольку они со своими программами находились между двух фронтов, а также из-за происхождения своих руководителей, которые состояли исключительно из католиков и дворян, у них не было никаких шансов завоевать большинство мандатов в палате представителей. Придерживающаяся либеральной ориентации «Силезская утренняя газета» причисляла старолибералов наряду с консерваторами и прогрессистами к одному из главных направлений в предвыборной борьбе и характеризовала их следующим образом: «Второе направление (“старолиберальная партия”) желало бы для народа всех возможных благ и даже хотело бы все эти возможные блага ему предоставить, но оно страдает от непреходящего страха перед кризисом, а потому не имеет никакой другой программы, кроме как уступчивость правительству в каждом случае, сохранение существующего правительства любой ценой и готово удовлетворить все его самые высокие требования»21.

Самыми опасными противниками прогрессистов оставались правительство и официозная пресса. В трех своих циркулярных письмах министр внутренних дел Пруссии предупреждал о «крайних как реакционных, так и демократических течениях» и заявлял, что «устремления так называемой партии прогрессистов никоим [38]

образом не совпадают с политикой государства»[39]. Правительство стремилось по-прежнему опираться на «подлинно консервативные принципы», защищать «силу и право короны» и привести «переформирование» военной организации в полное соответствие с законными основаниями. Местные власти пытались оказывать давление на процедуру выборов. Так, в городе Минден представитель правительства подписал указ, в котором предупреждал против повторного избрания кандидата Вальдека. По этому поводу «Вестфальская газета» писала: «Чтобы правительственный чиновник выступал против избрания какого-либо человека в Англии, сегодня неслыханно, и подобный чиновник был бы наказан значительным штрафом»[40].

Но все усилия правительства и консерваторов оказались бесполезными. На выборах партия прогрессистов выступила как самая сильная. От нее в палату депутатов было избрано 109 человек. Большинство депутатов представляли партию прогрессистов в провинциях Бранденбург, Пруссия и Саксония. Убедительную победу они одержали в столице — Берлине. Там в четырех избирательных округах, где нужно было избрать 9 депутатов, одержали победу 8 представителей партии прогрессистов. Это был триумф для таких демократов, как Шульце-Делич, Вирхов, Вальдек, Таддель и Дистервег. При этом Вальдек и Вирхов победили сразу в двух избирательных округах каждый. Восьмую победу обеспечил прогрессистам К. Твестен, один из самых последовательных активистов партии. Самыми успешными кандидатами прогрессистской партии не только в Берлине, но и за его пределами оказались демократы Говербек, Вальдек, Вирхов и Бендер. Каждый из них одержал троекратную победу. Из либеральных представителей партии убедительного успеха добились М. фон Форкенбек, Твестен и О. Миха- элис, каждый из которых победил в двух округах одновременно[41].

Старолибералы потерпели на выборах 1861 г. серьезное поражение. Они уступили прогрессистам около 50 мандатов. Некоторые из них сняли свои кандидатуры еще до выборов, как, например, лидер фракции барон Г. фон Финке и фон Амон. Некоторое число до тех пор выдающихся членов фракции, таких как Симеон, Дункер, Фейт, Ридель, Гнейст, Безелер и др., вынуждены были пережить поражение на выборах[42] [43]. Тем не менее фракция старолибералов получила нового члена в ландтаге. Им стал профессор фон Зибель, который добился победы сразу в двух округах: Соест и Крефельд. «Северогерманская газета» по поводу поражения старолибералов писала, что оно было предрешено из-за их «чересчур дипломатичного поведения во время последней сессии, нетолько лишь по вопросу о военной реформе, но и по многим другим». Газета не верила, что это поражение хоть чему-то научит старолибералов, поскольку они уже «продемонстрировали свою неспособность противостоять даже первому наступлению реакции, хотя преисполненный доверия народ забыл об этом с наступлением новой эры» ш. Это критическое высказывание не вполне корректно, так как старолибералы по большей части принадлежали к дворянству, в последние три года проводили дружественную политику к полулиберальному правительству и были скорее настроены либерально-консервативно, чем либерально-демократически. Поражение не могло ничему их научить не потому, что они совершали тактические ошибки, а потому, что придерживались идеологических установок в либерально-консервативном духе, направленных на консервацию существующего общественного порядка.

Из прежних 57 консервативных депутатов лишь некоторые были вновь переизбраны. В провинциях Пруссии Позен, Саксония, Рейнланд и Вестфалия консерваторы не получили ни одного мандата. Большую часть представительства в палате депутатов обеспечила провинция Силезия, где они получили 11 из своих 15 мандатов. Прежние вожди консерваторов — фон Бланкенбург, фон Герлах, граф цу Штольберг-Вернигероде, Вагенер и фон Клейст-Ретцов — не были переизбраны. Среди избранных консерваторов насчитывалось 5 лантратов, 2 государственных советника, 2 крупных землевладельца.

Католики добились успеха. Они были представлены в ландтаге 54 депутатами. Большинство из них представляли Рейнланд и Вестфалию.

В новой палате представителей, сессия которой открылась в начале 1862 г., образовалось 6 фракций. В соответствии с их численностью это были: фракция Немецкой прогрессистской партии (109 человек), фракция Грабова (бывшая фракция старолибералов Финке, 95 человек), фракция Центра (54 человека), фракция «левого центра» (также фракция Бокума — Дольфа — Гаркорта, занимала позицию между старолибералами и прогрессистами, 52 человека), поляки (23 человека), консерваторы (15 человек). Но при голосовании палата чаще всего делилась на два лагеря: в оппозицию вставали прогрессисты, близкий к ним «левый центр» и польская фракция. На стороне правительства — консерваторы, фракция Грабова и католики. Польская фракция занимала в известном смысле ключевое положение, поскольку ее поведение при голосовании могло играть решающую роль в том, одержат ли прогрессисты победу или потерпят поражение.

Партия прогрессистов поначалу состояла из двух фракций — собственно прогрессисты (89 человек) и «тайные прогрессисты», к которым причисляли себя 20 депутатов. Но уже в марте 1862 г. последние окончательно слились с большой фракцией прогрессистов. Таким образом, при открытии парламента к либеральным относились четыре фракции справа налево: фракция Грабова, левый центр, тайные прогрессисты и сами прогрессисты. Но только последнюю можно с полным правом назвать партийной фракцией, поскольку только прогрессисты располагали надежной программой и внепарламентской организацией.

Все так называемые фракции придавали новой палате депутатов преимущественно либеральный характер. Они предпринимали попытки вновь заставить правительство отменить запланированное увеличение и реформирование вооруженных сил и требовали дальнейшей детализации государственного бюджета, чтобы покрыть перерасход на военные нужды возможной экономией по другим статьям. Такое предложение депутата-прогрессиста Гагена парламент принял 6 марта 1862 г. 171 голосом против 143, из-за чего все правительство в полном составе подало королю прошение об отставке. Подобная ситуация формировала впечатление о зависимости правительства от парламента. Король, который вполне последовательно придерживался мнения, что как роспуск, так и формирование нового правительства зависят исключительно от воли монарха, а не от результатов голосования в палате представителей, отклонил поданное министрами прошение об отставке и 11 марта 1862 г. распустил палату представителей. Так как в сложившейся ситуации либеральные министры заявили о своей готовности по некоторым важным пунктам пойти навстречу парламенту, король уволил их и заменил консервативными министрами. Правительство «новой эры» было свергнуто.

Новая избирательная кампания началась с распространения призыва депутатов-либералов в поддержку запроса Гагена. Этот призыв был подписан 130 депутатами распушенного ландтага: «На поданный запрос королевское правительство ответило роспуском палаты. Мы имеем ясное и несомненное право одобрять бюджет в подходящей форме и ни в коем случае не передавать это право исполнительной власти»[44]. Старолибералы представили собственную предвыборную программу, в которой они угрожали правительству лишением поддержки, если оно не согласится с программой «конституционной партии». На основе этого программного заявления 17 марта 1862 г. был создан Центральный избирательный комитет конституционалистов под руководством берлинского депутата и городского советника доктора М. Вебера.

Немецкие прогрессисты вступили в предвыборную борьбу с большой энергией, которая подкреплялась их победой на выборах 1861 г. Состоявший из 33 человек Центральный избирательный комитет Немецкой прогрессистской партии вновь работал иод председательством бывшего президента Прусского национального собрания 1849 г. Г. В. фон Унру. Избирательным бюро руководил Г. Рунге. Поскольку прогрессистам удалось сохранить свою организацию, которая в ходе предвыборной кампании распространила девять листовок, разъясняющих программу партии и нацеленных на самые широкие круги избирателей города и деревни, «из чиновного и учительского сословий», агитационная работа прогрессистов была успешной. В многочисленных призывах звучало требование созыва парламента и защищалось его законное право отклонять требования правительства. Оппозиция против военной политики правительства не означала намерения бороться с королевской властью. Либералы и демократы публично настаивали на том, что их разочарование правительством исходит из того, что «обещания своевременного совершенствования до сих пор во многих существенных пунктах неисполненной конституции и связь законодательства с великим временем возрождения Пруссии» все еще не осуществлены. Предложения правительства являются недостаточно прогрессивными, а палата господ тормозит любые реформаторские предложения2,18.

Как уже показали выборы 1861 г., основная борьба за парламент и правительство разворачивалась между прогрессистами и консерваторами. Другие группы отступали в тень, например, «левый центр», который вообще не имел собственных предвыборных структур, «действовал в ходе агитации заодно с партией прогрессистов»[45] [46]. Выборы, проходившие с 28 апреля но 6 мая 1862 г., принесли триумфальную победу прогрессистам. Они получили наибольший процент голосов избирателей (34,3 %) и 138 мандатов[47]. 29 новых мест они получили за счет старолибе- ралов и католиков. Католическая фракция потеряла 26 мандатов, т. е. около половины, а старолибералы — 45. Часть старолибералов присоединилась к «левому центру», в то время как оставшаяся часть из 43 депутатов разделилась на две группы: «фракция конституционалистов» (или фракция Финке), в которую вошли уволенные министры фон Ауэрсвальд, фон Патов и граф Шверин, и «свободный парламентский союз» (или фракция фон Ренна), в которую вошли Летте и фон Грабов. Последняя фракция заявила о готовности сотрудничать как с «левым центром», так и с прогрессистами. Совершенно очевидно, что распаду старолибералов способствовала деятельность бывшего «короля» палаты барона Г. фон Финке, который по-прежнему поддерживал правительство и не желал ни в малейшей степени сотрудничать с прогрессистами. Только в 1866 г. после победы под Кенигсгрецем старолибералы вновь создали большую фракцию и новую партию национал-либералов.

«Левый центр», усиленный 22 бывшими старолибералами, отныне был второй по численности фракцией после прогрессистов. Обе фракции тесно сотрудничали и обладали голосами 235 из 352 депутатов нижней палаты. Грабов, который отдавал должное политике прогрессистов, единогласно был избран президентом новой палаты депутатов. Его заместителями стали прогрессист Беренд и лидер фракции «левого центра» фон Бокум-Дольфс. Грабов и фон Бокум-Дольфс оставались на своих постах до 1866 г. Вместо Беренда, который добровольно подал в отставку в 1864 г., первым вице-президентом палаты стал фон Унру. Во главе важнейшей комиссии парламента — бюджетной — стояли фон Бокум-Дольфс и Беренд. Комиссия решила уменьшить расходы на реорганизацию вооруженных сил.

Правительство потерпело на выборах чувствительное поражение — ни один из министров не был избран. Партия консерваторов получила вместо 15 только 11 мест. Прогрессисты чувствовали, что их политика поддержана избирателями, поэтому в ходе прений по военному бюджету они вновь стали настаивать на введении двухлетнего срока военной службы и не желали уступать, поскольку правительству уже удалось без их согласия провести свою реформу ландвера и фактически ликвидировать ландвер первого разряда. При этом речь шла в первую очередь не о военных вопросах, а о праве народного представительства соучаствовать в определении политического курса посредством утверждения бюджета страны. Попытка трех либеральных депутатов вручить правительству запрос о снижении военного бюджета потерпела неудачу. В конечном счете, либеральное большинство 16 сентября 1862 г. урезало все дополнительные расходы, предназначенные для реформы сухопутной армии и военного флота. Конфликт между правительством и парламентом достиг наивысшей точки. За это важное решение голосовали 273 депутата против 68 голосов консерваторов, старолибералов, некоторых католиков и одного прогрессиста (Твестен)[48].

В связи с этим решением палаты представителей подали в отставку министры князь Гогенлоэ и фон дер Гайд. Возник правительственный кризис, который был преодолен 24 сентября 1864 г.

назначением на должность министра-президента О. фон Бисмарка. Новый министр-президент дал обещание сделать все для сохранения боеспособности вооруженных сил, даже если ему придется действовать вопреки полномочиям палаты депутатов. Он заявил, что не допустит отречения короля, который уже подготовил черновик соответствующего указа. Бисмарк глубоко презирал парламентскую форму правления, которую ему пыталась навязать палата депутатов. Авторитетный немецкий историк Г. Риттер писал: «Что побудило Бисмарка позволить втянуть себя в конституционный конфликт — ни в коем случае не военно-технические спорные вопросы о длительности срока военной службы, все это интересовало его в наименьшей степени, но в первую очередь — возможность таким путем добиться власти и удерживать ее за собой»[49]. Исходя из этого, он стремился закрепить преобладание королевского правительства в конституционно-монархической системе. Бисмарк был противником парламентской системы, врагом политических партий, «чьи политические и моральные принципы он стремился разрушить любыми способами»[50]. Он готов был сотрудничать с партиями только в том случае, если нуждался в них для достижения собственных целей.

Либералы встретили назначение Бисмарка с большим негодованием, поскольку видели в нем реакционера, заэльбского юнкера, которому «безразлично германское единство и который смертельно ненавидит либералов»[51]. Когда 30 сентября 1862 г. Бисмарк в своем выступлении перед бюджетной комиссией объяснил, как он представляет себе процесс объединения, к которому он, вопреки мнению либералов, все же стремился, либералы только укрепились в своем негативном отношении к нему. Новый руководитель правительства произнес свою знаменитую фразу: «Не на либерализм Пруссии смотрит Германия, а на ее силу. Большие вопросы современности решаются не речами и решениями большинства — в этом была большая ошибка 1848 и 1849 гг., но железом и кровью»[52]. Это высказывание особенно неприятно поразило демократов и последовательных либералов из прогрессистской партии, которые стремились к объединению Германии мирным путем и были оскорблены критическим замечанием по поводу парламентаризма, поскольку они желали для Пруссии именно парламентского режима, чтобы повысить притягательную силу ведущего германского государства, прежде всего в глазах южной Германии. Наконец, их возмутило, что он обозначил либералов как бессильное политическое движение, которое никогда не сможет добиться успеха по сравнению с господствовавшими в армии и государстве консерваторами. Поскольку либералы постоянно ощущали на себе давление государственной власти и поскольку их требование создания народных вооруженных сил, оказывающих поддержку парламенту, не было реализовано, их особенно оскорбляла эта часть высказывания Бисмарка.

Положение еще больше обострилось, когда по предтожению Бисмарка палата господ ландтага отклонила переработанный палатой депутатов государственный бюджет и восстановила тот его вариант, который соответствовал интересам правительства. В палате представителей от имени бюджетной комиссии М. фон Форкенбек выразил протест против принятия верхней палатой бюджетных предложений правительства, которые она даже не имела права рассматривать: «Решение, принятое палатой господ на заседании 11 октября в связи с рассмотрением закона о государственном бюджете на 1862 г., является нарушением ясного духа и буквы статьи 62 конституции и поэтому является ничтожным и недействительным. Правительство государства не имеет никакого права руководствоваться этим решением»[53]. Бисмарка не впечатлило это заявление. Он был готов «исполнить государственный бюджет без предусмотренной конституцией процедуры и покрывать все расходы по государственному бюджету вплоть до его законодательного утверждения»[54].

Конституционный конфликт затрагивал фундаментальные основы существования государства. Речь шла о том, кто приобретет руководящие позиции в государственной жизни — корона или парламентское большинство. Либералы осознавали, что их стремление создать либеральное конституционное государство путем реформ теперь может быть на много лет отложено. В «Немецком государственном словаре» за 1864 г. значилось: «Если в полном природных жизненных сил народе подавляется стремление к реформам, то его отчаяние может стать началом революции»238. Однако какие бы резкие речи ни звучали в ходе конфликта из уст политиков, нет никаких оснований считать, что от либералов и демократов исходила реальная революционная угроза. Для нее у них не было средств, кроме того, они испытывали «недоверие к возможности применить революционные действия и страх перед возможным свержением состоятельного бюргерства в ходе революции»[55]. Представители прогрессистской партии даже отказывались от проведения любых публичных демонстраций.

В январе 1863 г. ландтаг вновь продолжил заседания после рождественских каникул. Уже в начале заседаний среди депутатов распространилось возбуждение по поводу недавней тронной речи в Белом зале королевского дворца, в которой не было ни слова о «неслыханном» положении в государстве, которое возникло в связи с тем, что парламентская сессия 1862 г. окончилась без предусмотренного конституцией утверждения бюджетного закона, а правительство отозвало свой проект бюджета. Поэтому адрес, который палата представителей приняла в качестве ответа на тронную речь в 1863 г., получился принципиально иным, чем было до этого. Депутаты в нем не отвечали на тронную речь короля, а обвиняли правительство в явном нарушении конституции. Бисмарк реагировал на него следующим образом: «В этом адресе у королевского дома Гогенцоллернов затребовали его конституционные правительственные права, чтобы лишить эту династию верховных прав»[56]. Этой напряженной атмосферой воспользовался деиутаг- прогрессист Ф. Мартини, чтобы распространить среди фракции прогрессистов предложение Ф. Лассаля не прекращать заседаний палаты представителей до тех пор, пока правительство не пойдет на уступки. Однако фракция единогласно отклонила это предложение.

По этой причине Мартини отказался от мандата и позднее присоединился к социал-демократам. Духовный отец этого предложения Ф. Лассаль отныне стал убежденным противником прогрессистов. Это предложение Лассаля могло вызвать три возможные реакции правительства: наименее вероятное — уступить требованиям парламента; второе — распустить палату и править без парламента в режиме абсолютной власти (но ликвидация конституционной системы могла вызвать массовые беспорядки среди населения вплоть до восстания против правительства) и третье — распустить палату и назначить новые выборы.

Первые два варианта казались маловероятными. При сохранении напряженной ситуации между правительством и парламентом правительство, наконец, решилось на обострение конфликта, чтобы, в конце концов, получить повод для очередного роспуска палаты представителей. В ходе очередных дебатов по военной реформе 11 мая 1863 г., когда министр фон Роон в резких выражениях обрушился на либералов и демократов в парламенте, действующий президент палаты попытался безуспешно лишить министра слова, после чего прервал заседание на один час. После перерыва министр уже не появился в парламенте. В дальнейшем все министры отказывались участвовать в парламентских обсуждениях до тех пор, пока президент палаты будет позволять себе перебивать их, даже если он сочтет это нужным. При этом уже 15 мая 1863 г. парламентарии 295 голосами против 20 приняли следующее решение: «Поскольку президент палаты обладает ему одному принадлежащим правом руководить ходом обсуждения и поддерживать порядок в палате (согласно статье 78 конституции) — любой выступающий, в том числе министр или его представитель, может быть прерван». Весенняя сессия парламента завершилась 28 мая 1863 г. Едва депутаты добрались домой, они узнали, что правительство приняло «Ордонанс о прессе», который серьезным образом угрожал свободе печати. Конфликт достиг нового пика. Правительство, наконец, решилось, как и в 1862 г., распустить палату представителей.

В начале сентября 1863 г. началась новая предвыборная кампания, которую Бисмарк назвал «предвыборным мошенничеством»[57]. Больше, чем когда-либо прежде, правительство пыталось оказать влияние на ход предвыборной кампании. В распоряжении министра внутренних дел графа Эйленбурга разъяснялось, что те государственные служащие, которые подадут свои голоса не за короля и правительство, будут считаться нарушившими присягу. 20 депутатов, состоявших на государственной службе, должны были либо уволиться, либо снять свои кандидатуры. Партия прогрессистов немедленно начала свою агитацию. Ее Центральный избирательный комитет под руководством Г. В. фон Унру подготовил и распространил предвыборное воззвание «К прусским избирателям», подписанное 33 депутатами и политиками из всех уголков страны. На основании программы партии в этом призыве значилось шесть пунктов: «1. Полная свобода прессы и немедленная отмена распоряжения от 1 июня сего года. 2. Введение предусмотренного конституцией закона об ответственности министров. 3. Фактическое признание права палаты депутатов утверждать государственные расходы. 4. Реформа палаты господ. 5. Армия на народной основе с двухлетним сроком службы. 6. Общегерманский парламент на основе свободных всенародных выборов»2®2. Насколько значительный отклик эта программа нашла среди населения, показали результаты выборов. Прогрессисты смогли вновь укрепить свои и без того сильные позиции. От них в палату депутатов прошло 143 вместо прежних 138 депутатов. Впервые были избраны демократ И. Якоби из Кенигсберга и Т. Моммзен, который незадолго до выборов вступил в партию и стал членом ее Центрального избирательного комитета.

Прогрессистам удалось отвоевать многие избирательные округа, где традиционно поддерживали старолибералов (Т. Моммзен был избран от Галле-на-Заале). Вместе с левым центром, который также усилился и получил 110 мандатов, прогрессисты располагали более чем двумя третями из 352 депутатских мест. «Средние» партии — католический Центр и обе старолиберальные фракции проиграли не только прогрессистам, но и консерваторам. В палату не вернулись авторитетные старолибералы Г. фон Финке, фон Патов, фон Ауэрсвальд и Кюне. Фракция «парламентского союза» была распущена, а старолиберальная фракция конституционалистов с ее 9 депутатами практически не играла никакой роли. Избиратели [58]

отчетливо сделали свой выбор между двумя «крайними» партиями — консерваторами и прогрессистами. Об этом свидетельствовал рост числа мандатов консерваторов с 11 до 36. В парламент прошли некоторые ведущие консервативные политики — военный министр фон Роон, фон дер Гайдт, граф Б. фон Эйленбург.

Реакционная политика правительства подталкивала многих умеренных либералов к вступлению в прогрессистскую партию, из-за чего она приобретала все более выраженный либеральный характер, а демократические требования все больше отступали на задний план. Такая ситуация не устраивала старого активиста 1848 г., вновь избранного в ландтаг от Берлина депутата-демократа Темме. На одном из фракционных заседаний партии прогрессистов он внес предложение о создании демократической партии[59], но натолкнулся на ожесточенное сопротивление либералов. В ходе дискуссии они заявляли, что прогрессисты вовсе не желают быть демократами, что демократы развязали революцию 1848 г., а «демократия совращает народ». Только депутаты Якоби, Брезген и Г. Вейс были готовы поддержать создание новой «левой», более того — советовали сделать это. Ведущий демократический политик во фракции — Вальдек высказался против этого плана, после чего не осталось надежды на завоевание большинства голосов. Темме говорил с Вальдеком все более горячо и резко. Он напомнил о его демократическом прошлом в качестве вождя левых в Национальном собрании. Единственным ответом Вальдека было: «Хороший политик должен стремиться к достижению возможного, в каждом случае только возможного, демократия, крайняя левизна допустима только как принцип, для осуществления которого сегодня нет никаких оснований, и может быть достижима как цель, которая сейчас находится в далекой, все еще туманной перспективе»[43]. Вновь потерпела неудачу попытка создания демократической партии с привлечением в нее рабочих. Вальдек сознательно препятствовал созданию левой партии, хотя видел, что рабочие постепенно отходят от прогрессистов и присоединяются к лассальянцам. Он надеялся, что партия прогрессистов останется по-прежнему привлекательной для рабочих и не верил в распространение влияния Всеобщего германского рабочего союза.

Одержав троекратную убедительную победу на выборах в ландтаг, Немецкая прогрессистская партия превратилась в сильнейшую политическую партию Пруссии и вместе с тем важный фактор внутриполитической жизни. Своей решительной оппозицией она вызвала правительственные кризисы, последовательно боролась в парламенте против нарушений конституции, которые допускало правительство. Какой другой государственный деятель, кроме Бисмарка, был готов иметь дело с такой сильной оппозицией? Может быть, не так скоро, но любой другой руководитель правительства в подобной ситуации также сделал бы ставку на силовые методы с использованием армии и администрации. Давление, которое оказывало на прогрессистов правительство преследованием либерально настроенных чиновников, и непреклонная позиция Бисмарка в конституционном конфликте одновременно и усиливали, и ослабляли партию. Ее усиливали многие умеренные либералы, которые испытывали неприязнь к Бисмарку и его политике. Однако рост рядов не означал усиление на длительную перспективу. Демократы в партии все больше ощущали, что «усиление» оттирает их на сторону. С другой стороны, резкие призывы демократов все больше не нравились укрепившимся в партии либералам, особенно когда в 1864 г. они увидели, что Бисмарк стремится проводить национальную политику, а также поддерживает их экономическую политику. Большая либеральная Немецкая прогрессистская партия, которая была коалиционной партией с момента основания, оказалась больше чем «партией компромисса» между либералами и демократами. Чем сильнее было напряжение в партии, тем ярче становилось с обеих сторон стремление проводить собственный политический курс и даже создать собственную партию. Первая попытка демократов потерпела неудачу. После окончания конституционного конфликта и первых побед на пути объединения Германии, когда давление правительства на партию прогрессистов ослабло, либералы основали Национал-либеральную партию.

  • [1] SteinbrecherU. Liberale Parteiorganisation unterbesonderer Beriicksichtigungdcs Linksliberalismus, 1871-1893. Ein Beitragzur deutschen Parteigeschichte. Koln,1960. S. 29.
  • [2] Westfalische Zeitung. 17. Oktober. 1861.
  • [3] Цит. по: Eisfeld G. Op. cit. S. 89.
  • [4] Westfalische Zeitung. 8. Oktober. 1861.
  • [5] Westfalische Zeitung. 15. November. 1861.
  • [6] Здесь и далее программа цит. по: Treue W. Deutsche Parteiprogramme seit1861. Gottingen, 1968. S. 62-63.
  • [7] 2,0 Westfalische Zeitung. 15. November. 1861.
  • [8] Westfalische Zeitung. 17. Oktober. 1861.
  • [9] Cm.: Parisius L. Deutschlands politische Parteien. S. 36.
  • [10] Cm.: Heuss A. Theodor Mommsen und das 19. Jahrhundert. Stuttgart, 1996.S. 169.
  • [11] Westfalische Zeitung. 3. November. 1861.
  • [12] 2,5 Ibidem.
  • [13] Schulze-Delitzsch Н. Op. cit. Bd. 4. S. 16.
  • [14] 2,7 Westfalische Zeitung. 20. Oktober. 1861.
  • [15] LassalleF. Reden und Schriften / Hrsg. von Ed. Bernstein. In 3 Bde. Bd. 2. Berlin,1892. S. 410-411.
  • [16] 2,9 Ibid. S. 443.
  • [17] цит по; Eisfald G. Op. cit. S. 96.
  • [18] Siemens IK Lebenscrinncrungcn. Miinchen, 1966. S. 187.
  • [19] Ibid. S. 188.
  • [20] Schulze-Delitzsch Н. Op. cit. Bd. 2. S. 277.
  • [21] Westfalische Zeitung. 10. Oktober. 1861.
  • [22] Westfalische Zeitung. 8. Oktober. 1861.
  • [23] Westfalische Zeitung. 9. Oktober. 1861.
  • [24] Bundesarchiv Berlin. R 8031. AE 28. Bl. 224-225.
  • [25] Cm.: Parisius L. Deutschlands politische Parteien. S. 36.
  • [26] Westfalische Zeitung. 12. November. 1861.
  • [27] Westfalische Zeitung. 12. November. 1861.
  • [28] Westfalische Zeitung. 14. Oktober. 1861.
  • [29] Westfalische Zeitung. 20. Oktober. 1861.
  • [30] Westfalische Zeitung. 3. November. 1861.
  • [31] т Westfalische Zeitung. 8. November. 1861.
  • [32] Westfalische Zeitung. 16. November. 1861.
  • [33] Parisius L. Leopold Freiherr von Iloverbeck. Bd. 2. Abt. 1. S. 164.
  • [34] См.: Конституционная хартия Пруссии 31 января 1850 г. // Конституциии законодательные акты буржуазных государств XVII-XIX вв. Англия, США,Франция, Италия, Германия : сб. док. / под ред. П. Н. Галанзы. М., 1957. С. 550.
  • [35] Schulze-Delitzsch II. Op. cit. Bd. 4. S. 12.
  • [36] См.: Hess A. Das Parlament das Bismarck wiederstrebte; zur Politik und so-zialcn Zusammensetzung des preussischen Abgeordneten Hauses der Konfliktszeit(1862-1866). Koln, 1964. S. 65.
  • [37] Hess Л. Op. cit. S. 53.
  • [38] Westfalische Zeitung. 10. November. 1861.
  • [39] EuropaischerGeschichtskalender /Ilrsg. von II. Schulthess. 1861. Nordlingen,1862. S. 229.
  • [40] Westfalische Zeitung. 17. November. 1861.
  • [41] Westfalische Zeitung. 8. Dezember. 1861.
  • [42] Zeitung fur Norddeutschland. 9. Dezcmbcr. 1861.
  • [43] Ibidem.
  • [44] Parisius L. Deutschlands politische Parteien. S. 54-55.
  • [45] Parisius L. Deutschlands politische Parteien. S. 60.
  • [46] Ibid. S. 57.
  • [47] Westfalische Zeitung. 5. November. 1863.
  • [48] См.: Paiisius /.. Deutschlands politische Parteien. S. 63.
  • [49] RitterG. Allgemeiner Charakter und geschichtliche Grundlagen derpolitischenParteibildung in Deutschland // Lebendige Vergangenheit. Beitrage zur historisch-politischen Selbstbesinnung. Miinchen, 1958. S. 55-83.
  • [50] 233 Ibidem.
  • [51] Цит. no: Hintze O. Die Hohenzollern und ihr Werk: fiinfhundert Jahre vaterlan-dischcr Geschichte. Solingen, 1916. S. 576.
  • [52] Цит. no: Eisfeld G. Op. cit. S. 117.
  • [53] ParisiusL. Leopold Freiherr von Hoverbeck. Bd. 2. Abt. 1. S. 90.
  • [54] Ibid. S. 96.
  • [55] 238 Цит. но: Schieder Т. Das Problem der Revolution im 19. Jahrhundert // Staatund Gesellschaft im Wandel unserer Zeit. Studien zur Geschichte des 19. und 20. Jahr-hunderts. Darmstadt. 1970. S. 18. 239 Ibid. S. 13.
  • [56] Parisius /-. Leopold Freiherr von Hoverbeck. Bd. 2. Abt. 1. S. 123.
  • [57] См.: ParisiusL. Leopold Freiherr von Hoverbeck. Bd. 2. Abt. 1. S. 176.
  • [58] Bundesarchiv Berlin. № 2292. АЕ 176.
  • [59] Ыешапп W. Waldcck — ein Schreiter fur Freiheit und Recht. S. 290.
  • [60] Ibidem.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы