ИСПОЛНИТЕЛЬСКОЕ ИСКУССТВО

Специфика исполнительского искусства

Человеческая деятельность реализуется в двух наиболее общих формах — практической и духовной.

Результатом первой являются изменения в материальном общественном бытии, в объективных условиях существования; результатом второй — изменения в сфере общественного и индивидуального сознания. В качестве особого типа (вида или рода) духовной деятельности эстетики и философы выделяют так называемую художественную деятельность, понимаемую ими как практически-духовную активность человека в процессе создания, воспроизведения и восприятия произведений искусства. Искусство же они определяют как один из способов духовного освоения мира, “специфическую форму общественного сознания и человеческой деятельности, представляющую собой отражение действительности в художественных образах”[1], а произведение искусства или художественное произведение — как “продукт художественного творчества, в котором в чувственно-материальной форме воплощен духовно-содержательный замысел его создателя-художника и который отвечает определенным критериям эстетической ценности”[2]. Если же рассматривать произведение искусства как некую предметно-физическую организацию, то нужно отметить, что оно представляет собой особую материальную конструкцию, которая создается и существует как сочетание звуков, слов или движений, как соотношение линий, объемов, цветовых пятен и т.п. Разумеется, свести произведение искусства только к этой материальной конструкции нельзя. Тем не менее художественное произведение неотделимо от своей материальной плоти, равно как и от средств выразительности того искусства, к которому принадлежит.

Известно, что все виды искусства, несмотря на различия способов создания художественных ценностей, характеров и типов образности, взаимосвязаны и имеют много общего как в самом процессе выражения, так и в организации средств выражения. Однако чтобы сконцентрировать внимание на сущности исполнительского искусства, необходимо прибегнуть к сравнению и классификации искусств, выделяя тот или иной существенный для данной группы признак.

Существует много вариантов классификации искусств. Их группируют по способам бытования, восприятия, средствам воплощения. Так, например, их разделяют на “зрительные” (т.е. воспринимаемые глазом) и “слуховые” (воспринимаемые слухом); на искусства, использующие природный материал — мрамор, дерево, металл (скульптура, архитектура, прикладное искусство), использующие в качестве материала слово (художественная литература); искусства, где в качестве материала выступает сам человек

(исполнительские искусства); искусства “пространственные”, “временные” и “пространственно-временные”; “односоставные” и “синтетические”; “статичные ” и “динамичные”1.

Применительно к теории исполнительства последняя классификация может рассматриваться в качестве основания для дальнейшего познания специфики этого вида искусства.

В самом деле, каждый вид искусства имеет либо процессуально-динамический (временной), либо статический характер. Разделив (разумеется, условно) искусства на “статичные” и “динамичные”, мы легко обнаружим их различия. Первые обладают пространственной формой существования в виде “произведений-предметов” (живописное полотно, архитектурное сооружение, скульптурная композиция, изделие декоративно-прикладного искусства и т.д.), вторые имеют временной или пространственно-временной характер и воспринимаются как “произведения-процессы” (танец, театральное действие, музыкальная пьеса и т.д.).

В “статичных” искусствах результатом художественной деятельности является конкретный, единичный и, как правило, уникальный предмет, обладающий художественной ценностью. Здесь царит оригинал. Правда, находится место и для копии. Но располагается она на “внушительном расстоянии”, что подчеркивает существующие между ними различия и даже несоизмеримость. К тому же в “статичных” искусствах творческий акт создания художественных ценностей может быть совершенно не связанным с их воспроизведением. В “динамичных” же искусствах процесс создания художественных ценностей и процесс воспроизведения неразрывны и как бы переливаются один в другой: первый на заключительной стадии вбирает в себя частицу второго; в свою очередь процесс воспроизведения обязательно включает в себя элементы созидания. Иначе говоря, в отличие от “статичных”, в “динамичных” искусствах в системе “автор” творческий акт не завершается. Художественное проектирование выполняется здесь в своих главных чертах, образуя необходимую основу произведения-процесса. Вследствие этого возникает необходимость в завершающей стадии, где происходит мысленная конкретизация продукта творческой деятельности автора произведения. Эта стадия художественного проектирования в “динамичных” искусствах передается исполнителю. Причем спроектированная автором духовная основа произведения может “овеществляться” в бесконечном многообразии правомерных исполнительских вариантов, в каждом из которых в то же время реализуется и вторая стадия художественного проектирования, конкретизирующая продукт авторского творчества.

Таким образом, в “динамичных” искусствах художественная деятельность бывает первичной и вторичной. Первая охватывает деятельность автора произведения (композитора, хореографа, драматурга), вторая — главным образом деятельность исполнителя (певца, танцора, актера). Понятия “первичность” и “вторичность” в художественной деятельности следует понимать и использовать только в их соотнесенности. Первичность художественной деятельности существует только в отношении к деятельности вторичной, и наоборот. Значит, они проявляются исключительно в парных взаимосвязях, таких, например, как “драматург — режиссер”, “драматург - актер” или “драматург - исполнители” (режиссер и актеры в их единстве). Вторичность исполнительства определяется тем, что исполнение состоит в творческом воссоздании произведений — результатов первичного процесса творчества. На современном этапе развития исполнительство — это творчество на основе уже готового текстового материала, первоначально созданных художественных образов, тогда как объектами воплощения первичного художественного творчества служат, как правило, внехудожественные явления действительности. Таким образом, исполнение есть как бы вторичное отражение действительности, отражение посредством творческого воспроизведения продукта первичного отражения.

В “статичных” и “динамичных” искусствах первичная и вторичная деятельности существенно различаются. Если в “статичных” искусствах первичная художественная деятельность бывает только самостоятельной, а вторичная — только несамостоятельной, то в “динамичных” искусствах и та и другая являются относительно самостоятельными. Так, например, музыкант-исполнитель не может обойтись без композитора. Но и композитор, в свою очередь, нуждается в инструменталистах и певцах. То же самое относится к драматургу и актеру, балетмейстеру и танцору. Только особое сотрудничество автора и исполнителя способно породить полноценное искусство.

В первичном творчестве действительность выступает опосредованной через личность художника. В творчестве же исполнителя действительность выявляется опосредованной как бы вдвойне. Образы, созданные писателем, поэтом, композитором в исполнительском воплощении приобретают черты и краски, определяющиеся мировоззрением исполнителя, его индивидуальностью, творческой манерой, талантом, мастерством.

В зависимости от своего индивидуального склада исполнитель подчеркивает или затушевывает те или иные черты первичного образа. Такая возможность появляется у него потому, что одной из главных особенностей первичного образа является его многозначность, позволяющая найти многие варианты исполнительского воплощения. Каждый артист, вольно или невольно, привносит в первичный образ нечто свое. Отсюда следует, что исполнение — это не только воспроизведение первичного художественного образа, но и перевод его в качественно новое состояние — исполнительский художественный образ, самостоятельность которого по отношению к первичному образу все же относительна. В то же время и первичный образ также не может считаться абсолютно независимым от исполнения, коль скоро речь идет об исполнительских искусствах. Он несет в себе необходимые предпосылки образа исполнительского, его реальную возможность, исполнительство же есть претворение этой возможности в действительность.

Итак, исполнительское искусство есть “вторичная, относительно самостоятельная художественно-творческая деятельность, заключающаяся в процессе материализации и конкретизации продукта первичной художественной деятельности”. Это определение выявляет границы исполнительского искусства, но не исчерпывает всех его особенностей. Так, наряду со вторичностью и относительной самостоятельностью важное место в ряду характерных особенностей исполнительства занимает наличие творческого посредника между создателем художественных ценностей и воспринимающим субъектом (публикой). Другой важной чертой исполнительства является то, что в большинстве случаев исполнение есть непосредственный акт творчества, который совершается перед слушателями, зрителями сейчас, в данный момент. К тому же, публичное выступление артиста объединяет в себе и творческий процесс, и продукт этого процесса. Совпадение деятельности и ее результата также относится к характерным особенностям исполнительства. Известно, что ошибку, допущенную во время публичного выступления исполнителя, уже невозможно исправить, что свидетельствует о необратимости исполнительского процесса. С этой чертой связана другая особенность исполнительского творчества — невоспроизводимость процесса публичного выступления, поскольку абсолютно точное его повторение невозможно. Наконец, интересной и важной особенностью исполнительского искусства является наличие прямых и обратных связей интерпретатора с воспринимаемой аудиторией. Благодаря этому возникает возможность непосредственного влияния публики на ход творческого процесса.

Все эти признаки весьма существенны для характеристики исполнительского искусства. Но самой главной чертой, определяющей его специфику, является наличие художественной интерпретации, под которой мы понимаем исполнительскую трактовку продукта первичной художественной деятельности1.

Интерпретация — центральное понятие эстетики исполнительского искусства. Оно вошло в обиход в середине XIX в. и употреблялось в художественной критике и искусствознании наряду с термином “исполнение”.

Смысловое значение слова “интерпретация” заключало в себе оттенок индивидуализированного прочтения, своеобразия артистической трактовки, тогда как значение понятия “исполнение” ограничивалось строго объективной и точной передачей авторского текста. Долгое время соперничество этих понятий в теории исполнительства проходило с переменным успехом, что было связано в основном со сменой представлений о роли интерпретатора в музыке. Там, где художественная практика начинала отвергать формально точное воспроизведение композиторской мысли и в противовес этому всячески стимулировать индивидуальность, творческую самостоятельность дирижера, инструменталиста, певца, термин “ интерпретация” постепенно вытеснял из употребления понятие “исполнение”. И наоборот, абсолютизация исполнительской свободы, субъективистский произвол, приводящие к искажению содержания и формы произведения и замысла автора, немедленно вызывали активное противодействие, вопрос о необходимости точного следования авторскому замыслу приобретал особую остроту, и употребление термина “исполнение” вместо понятия “интерпретация” принималось как более оправданное и закономерное.

Вместе с тем при всем своеобразии смыслового содержания этих понятий они долгое время указывали на один и тот же объект, отсылали к одному и тому же явлению. И “интерпретация”, и “исполнение” обозначали продукт исполнительской деятельности, другими словами, то, что отзвучало в процессе живого интонирования. Позднее в понимании этих терминов появились различия. Суть их сводилась к тому, что слово “исполнение” по-прежнему означало продукт исполнительской деятельности, тогда как “интерпретация” — лишь часть этого продукта, представляющая собой творческую, субъективную сторону исполнения. Таким образом, исполнение мысленно расчленялось на объективный и субъективный “пласты”, первый из которых связывался с творчеством автора, а второй (собственно интерпретационный) - с творчеством исполнителя.

В целом же взгляды на интерпретацию и исполнение обнаруживают одну общую черту. Как правило, интерпретация не выводится за рамки исполнения и либо целиком отождествляется с ним, либо характеризуется как одна из его сторон. При этом и исполнение и интерпретация неразрывно связываются с продуктом исполнительской деятельности. Однако исполнительская деятельность в целом и ее продукт, результат, могут не совпадать. Это тем более относится к интерпретации, которая в системе исполнительской деятельности проявляется на различных ее этапах, охватывая протекающий в сознании артиста процесс построения собственной исполнительской концепции; действия, направленные на ее реализацию; “овеществленную” исполнительскую трактовку, реализованную в живом звучании. Как видим, художественную интерпретацию правомерно рассматривать и как исполнительскую деятельность, и как ее результат, и как акт, предваряющий непосредственную деятельность, связанный с формированием исполнительского замысла. Но как бы мы ее ни рассматривали, именно художественная интерпретация является тем критерием, с помощью которого мы можем отделить исполнительское искусство от прочих видов художественной деятельности.

Установление этого специфического сущностного признака позволяет точнее сформулировать содержание термина “исполнительское искусство”: “Исполнительское искусство есть вторичная относительно самостоятельная художественная деятельность, творческая сторона которой проявляется в форме художественной интерпретации”1. Эта формулировка, принадлежащая Е. Гуренко, наиболее точно выявляет специфику и своеобразие исполнительства и может быть использована в качестве основы для познания специфики музыкального исполнительства.

  • [1] Философский словарь. Изд. 4. М.: Политиздат, 1980. С. 135.
  • [2] Эстетика: Словарь. М.: Политиздат, 1989. С. 274.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >