Проблемы познания. Философия и методология науки

Теория познания (или гносеология, философия познания) — это раздел философии, в котором изучаются природа познания и его возможности, отношение знания к реальности, выявляются условия достоверности и истинности познания.

Термин «гносеология» происходит от греческих слов yvcaou; — знание, Xoyoq — понятие, учение и означает «понятие о знании», «учение о знании». И хотя сам термин «теория познания» введен в философию сравнительно недавно шотландским философом Дж. Феррером (в 1854 г.), учение о познании стало разрабатываться со времен Гераклита, Платона, Аристотеля.

Теория познания изучает всеобщее в познавательной деятельности человека безотносительно к тому, какова сама эта деятельность: повседневная или специализированная, профессиональная, научная или художественная. В этом отношении следует отличать теорию познания от эпистемологии (теории научного познания).

Проблема познаваемости мира. Агностицизм.

«Познаваем ли мир?» — таков традиционный вопрос, возникший еще в древнюю эпоху, когда философия делала свои первые шаги. Неужели существовали философы, считавшие, что мир вообще не познаваем, ведь многие из них внесли заметный вклад в науку?

В истории философии сложились две позиции: познавательно-реалистическая (гносеологический оптимизм) и агностическая.

Наличие агностицизма в философии свидетельствует о том, что познание есть сложный феномен, что оно заслуживает специального философского продумывания. Древнегреческий философ Протагор обосновывал взгляд, согласно которому «как оно кажется, так оно и есть». Разным людям свойственны разные представления, разные оценки одних и тех же явлений, поэтому «человек есть мера всех вещей». Таким образом, философ делал вывод о невозможности достоверного, т.е. общезначимого («однозначного») знания существа окружающих явлений.

В школе софистов ставилась цель обосновывать любые суждения, точки зрения, прибегая даже к логическим передержкам и парадоксам (софизмам). Основатель античного скептицизма Пиррон считал достоверными чувственные восприятия (если нечто кажется горьким или сладким, то соответствующее утверждение будет истинным); заблуждение возникает, когда от явления мы пытаемся перейти к его основе, сущности. Всякому утверждению о предмете (его сущности) может быть с равным правом противопоставлено противоречащее ему утверждение. Именно такой ход мысли привел к позиции воздержания от окончательных суждений. Уже знакомство с античным скептицизмом как наиболее ранней формой агностицизма показывает, сколь неточным является представление об агностицизме как учении, отрицающем познание (или познаваемость) мира.

В Новое время на основе прогрессирующего развития естествознания сложились представления Д. Юма и И. Канта о возможностях познания.

Английский философ Юм показал, что в научном эксперименте, да и в обыденном опыте, следствие отличается от причины, а потому не может быть в ней выявлено. Из этого, по его мнению, следовало, что доказать существование причинно- следственных связей невозможно: они не выводимы из опыта, т.е. не выводимы «апостериорно», но они не устанавливаемы также и логическим выведением следствий из причин, т.е. «априорно». Есть, однако, субъективная причинность — наша привычка, наше ожидание связи одного явления с другим (нередко по аналогии с уже известной связью) и фиксация этой связи в ощущениях. За пределы этих психических связей мы проникнуть не можем. «Природа, — утверждал Юм, — держит нас на почтительном расстоянии от своих тайн и предоставляет нам лишь знание немногих поверхностных качеств объектов, скрывая от нас те силы и принципы, от которых всецело зависят действия этих объектов».

Внимание родоначальника немецкой классической философии Канта привлекла, как уже отмечалось выше, активность субъекта в научно-познавательной деятельности, созидание субъектом форм, отсутствующих в природе. Он подошел к разрешению вопроса о механизме соединения «субъективного» и «объективного» в познании, в процессе активной творческой деятельности человека.

Не сомневаясь в отличие от Юма в существовании вне сознания материальных «вещей самих по себе», Кант, однако, считал их в принципе непознаваемыми. Воздействуя на человека, «вещи сами по себе» вызывают в нем множество разнообразных ощущений, которые оказываются упорядоченными посредством априорных форм живого созерцания. Обретая пространственную и временную форму, представления упорядочиваются далее посредством категорий рассудка («причины», «количества» и др.) и, трансформируясь в явления, соотносятся как внешние субъекту феномены с воздействующими на субъект «вещами самими по себе». В процессе познавательной (и трудовой) деятельности субъект раскрывает мир феноменов и развивает научное знание.

Знание не происходит целиком из опыта (здесь Кант выступает против индуктивизма), но оно и не замкнуто априорными схемами трансцендентального субъекта. В знании — и то, что идет от опыта, и то, что связано с творчеством человека, с теми формами, которые имеются или создаются в деятельности субъекта как индивида или общества. Итак, познаваем лишь мир явлений; вещи же в себе познанием не достигаются, они неуловимы.

Близка к кантовской концепции позиция так называемого «физиологического идеализма», представленная в трудах немецкого физиолога И. Мюллера (1801—1858 гг.). В физиологии второй четверти XIX в. стал рушиться механистический детерминизм XVII—XVHI вв., согласно которому качество ощущения равно качеству раздражителя, а причина ощущения есть лишь внешний фактор. В результате Мюллер выдвинул положение о существовании специфической энергии органов чувств, играющей решающую роль в спецификации ощущений. Он подчеркивал, что цвет, например, не существует вне органа чувств; внешний фактор «запускает» энергию соответствующего органа чувств, рождая в нас ощущение цвета. Из всего этого следует, что мы не знаем ни сущности внешних предметов, ни того, что мы называем светом, мы знаем только сущности наших чувств. Сказанное Мюллером не является какой-то наивной ошибкой, если вспомнить, что цвет и в наши дни считается результатом воздействия на сетчатку глаза электромагнитных волн, которые сами по себе бесцветны. Мюллер пришел к тому же представлению, к той же схеме познавательного взаимодействия субъекта с объектом, что и Кант.

«Теория иероглифов», или «теория символов», немецкого физика и физиолога Г. Ф. Л. Гельмгольца (1821—1894 гг.) также опирается на закон, или принцип, специфической энергии органов чувств Мюллера. Различие же состоит в том, что Гельмгольц считал знаками не только ощущения, но и понятия.

Интересна аналогия, которую использовал для характеристики такой позиции К. Пирсон (1857—1936 гг.). Он писал: «Мы похожи на телефониста из центральной станции, который не может подойти к абонентам ближе, чем обращенный к нему конец телефонного провода. На самом деле мы находимся даже в худшем положении, чем этот телефонист, ибо для полноты аналогии мы должны были бы предположить, что он никогда не покидал телефонной станции, что он никогда не видел абонента или кого-нибудь, похожего на абонента, словом, что он никогда не приходил в соприкосновение с внешним миром помимо телефонного провода. Такой телефонист никогда не в состоянии был бы составить себе непосредственное впечатление об этом “действительном” мире вне его; действительный мир сводился бы для него к совокупности конструктов, созданных им на основании полученных по проводам сообщений... Из “внешнего мира” стекаются сообщения в виде чувственных впечатлений; мы их анализируем, классифицируем, накопляем, рассуждаем о них. Но мы не знаем ровно ничего о природе “вещей самих в себе”, о том, что существует на другом конце нашей системы телефонных проводов».

На рубеже XIX—XX вв. сформировалась еще одна разновидность агностицизма — конвенционализм. Внутринаучной предпосылкой его формирования были теоретизация естественных наук, усиление роли научных понятий, законов, теорий в качестве средств познания, выявившаяся возможность выбора средств теоретического отражения действительности, расширяющийся диапазон конвенций в среде естествоиспытателей. Конвенционализм (от лат. conventio — договор, соглашение) определяется как философская концепция, согласно которой научные теории и понятия являются не отражением объективного мира, а продуктом соглашения между учеными.

Виднейший представитель конвенционализма — французский математик и методолог науки А. Пуанкаре (1854— 1912 гг.). Анализируя факт существования в науке ряда геометрий — евклидовой, Лобачевского, Римана, — Пуанкаре пришел к выводу, что «геометрические аксиомы не являются ни синтетическими априорными суждениями, ни опытными фактами. Они суть условные положения... Одна геометрия не может быть более истинна, чем другая; она может быть только более удобна». Прагматический критерий, взятый в качестве единственного ориентира достоверности, вел к сомнению в познаваемости сущности материальных систем, законов природной действительности; научные законы, по его мнению, суть условности, символы. Конвенционализм как система мировоззренческих взглядов и принципов научного познания широко распространился в последние десятилетия в западной философии, а также в логике и методологии науки. С конвенцио- налистскими установками выступали К. Поппер, И. Лакатос, П. Фейерабенд и многие другие ученые.

Как же в связи со сказанным выше уточнить основной вопрос гносеологии? В чем суть агностицизма, какова его определяющая черта?

Краткий обзор перечисленных выше концепций убеждает, что в них вовсе не отрицается возможность познания мира вообще или феноменологической его стороны, данной в ощущениях или рассудке человека. Но если некоторые философы и естествоиспытатели все же ставят под сомнение возможность познания «вещи в себе», то этого не делает никто, когда заходит речь о явлениях. Но возможно ли через явления получать достоверные знания о сущности материальных систем?

Таким образом, может быть предложено следующее определение: агностицизм — это учение (или убеждение, установка), отрицающее возможность достоверного познания сущности материальных систем, закономерностей природы и общества.

Через всю гносеологию в явном или неявном виде проходит конфронтация агностицизма и гносеологического реализма; противоборство этих позиций присутствует и в современной теории познания.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >