Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Геополитика современного мира

Предисловие к третьему изданию

Геополитическая карта мира стремительно меняется на наших глазах. Все шире становится дуга геополитической нестабильности: пылают Северная Африка и Ближний Восток, неспокойно в Центральной Азии и на Корейском полуострове. Мировой экономический кризис, который сегодня все чаще называют системным, становится проверкой на прочность ведущих игроков геополитической карты мира. Современная геополитика для одних становится "геополитикой пробуждения" (З. Бжезинский), для других оборачивается геополитикой тревоги и отчаяния: на авансцене мировой истории разрушаются старые и создаются новые союзы и блоки, меняя привычные геополитические конфигурации.

В третьем издании учебника наиболее полно представлены изменения, которые произошли на геополитической карте мира в последние годы. Информационная революция заставляет теоретиков переосмыслить все основные проблемы геополитики, введя новое - виртуальное - измерение пространства-времени, открыв сцену для нетрадиционных субъектов геополитики, создав новую сеть мировых коммуникаций.

Цель настоящего издания - представить современную концепцию геополитики как гуманитарной науки с акцентом на духовных, цивилизационных и культурных факторах, роль и значение которых усиливается под воздействием информационной революции. Особое внимание уделяется описанию информационных ресурсов геополитики, проблемам и противоречиям информационного противоборства, новым горизонтам геополитики в информационном обществе, реалиям информационной войны. Подробно рассматриваются новые геополитические феномены, такие как

Предметное поле и методология современной геополитики

История геополитических идей: западная и восточная традиции

Становление западной геополитической традиции: вектор географического детерминизма

Истоки формирования геополитических концепций можно найти в глубокой древности. Уже в период античности осмысление проблемы военных столкновений между государствами вело к постепенному осознанию философами неразрывной взаимосвязи почвы и крови, пространства и власти, географии и политики. Так происходит формирование теории влияния среды на политическую историю, которую излагают Аристотель, Гиппократ, Полибий, Парменид и другие менее известные античные авторы. Во многом их теоретические построения - результат обобщения событий политической истории того времени, но некоторые идеи, несомненно, являются интеллектуальными изысканиями самих авторов, носят печать их индивидуальной прогностической интуиции и обладают эвристическим потенциалом, востребованным и в наши дни. Несмотря на наивность общих научных представлений Античности, геополитические идеи греческих и римских авторов и сегодня зачастую поражают своей глубиной и меткостью.

Античные философы остро чувствовали значение почвы, среды обитания - пространства для формирования социокультурной и политической идентичности человека. Впервые теорию влияния среды излагает известная школа Гиппократа в V в. до н.э. в трактате "О воздухах, водах и местностях". Позднее в европейской геополитике ЭТИ идеи стали доминирующими и получили концептуальное обоснование.

Философ Парменид (ок. 540 - ок. 450 до н.э.) выдвинул идею о пяти температурных зонах, или поясах, земли: два холодных, два умеренных и один жаркий (в центре), каждый из которых обладает своими политическими особенностями. Эту точку зрения разделял и Аристотель, который писал о политическом превосходстве промежуточной зоны, населенной греками. Жители южных стран получают от самой природы пищу и одежду почти в готовом виде, удовлетворяя насущные потребности легко и свободно, поэтому они не имеют внутреннего стремления к развитию (в том числе и территориальному) своих государств. Жители севера, напротив, слишком много энергии должны затрачивать на поддержание жизни на своих территориях, поэтому у них не хватает сил для развития; и только в умеренном климате можно найти идеальный природный баланс, способствующий расцвету государств. Все древние государства располагались на границах между 20-м и 45-м градусами северной широты, поэтому античные авторы были убеждены: политическая энергия генерируется в умеренных климатических зонах и исторические центры притяжения сдвигаются в направлении с юга на север (в пределах этой зоны).

Интересно, что в наши дни теория климатических поясов в геополитике вновь достаточно популярна. Широкое распространение получила точка зрения, согласно которой история создавалась в пространстве между 20-м и 60-м градусами северной широты, где расположены основные современные политические центры Европы, России, США, Японии.

О влиянии географической среды на политическую деятельность людей, свойства их политического темперамента, обычаи, нравы и даже общественный строй указывали в своих сочинениях Платон, Гиппократ, Полибий, Цицерон. Согласно распространенному в то время убеждению жаркий климат расслабляющее действует на характер, и люди легко попадают в рабство, тогда как северный климат, напротив, закаляет, и это способствует развитию демократических форм правления.

Внимание философов и политиков к географии не было умозрительным для античных авторов. Вместе с ростом городов-государств (полисов) возникали и серьезные геополитические проблемы: как расширить жизненное пространство наиболее удобным и легкодоступным способом, провести колонизацию свободных территорий, защитить свои владения от нашествия врагов. Одним из лучших стратегов античности был Аристотель (384-322 до н.э.). В своей фундаментальной работе "Политика" (335-322 до н.э.) он впервые в истории политической мысли разработал геополитическую концепцию самодавления государства. Термин "самодавление государства" и сегодня широко используется в геополитических исследованиях - обращение к аристотелевскому геополитическому наследию всегда актуально.

Концепция государственного самодавления у Аристотеля складывается из двух основных факторов: самодавления территории и самодавления населения. Территориальная политика государства должна быть направлена на то, чтобы в конечном счете "собирание земель" обеспечило жителей государства всем необходимым, "так как самодавление [территории] и заключается в том, чтобы ни в чем не было недостатка". Величину и значение государства следует измерять не количеством населения, а государственными возможностями: у государства есть свои задачи, а потому величайшим государством следует признать такое, которое в состоянии выполнить эти задачи наилучшим образом.

Пропорции населения и размеры территории Аристотель определяет, исходя из логических соображений, "ведь закон есть некий порядок; благозаконие, несомненно, есть хороший порядок; а чрезмерно большое количество [законов] не допускает порядка". По его мнению, государство с крайне малочисленным населением на большой территории не может обладать самодовлением, государству же с чрезмерно большим населением трудно иметь правильное политическое устройство. Поэтому в идеале государство "должно заключать в себе такое количество населения, какое было бы прежде всего самодовлеющим для устройства благой жизни на началах политического общения".

Общий характер территории государства Аристотель определяет, прямо исходя из стратегических соображений: она должна быть труднодоступна для вторжения по границам, но иметь удобные выходы. При этом территории с военной точки зрения надлежит быть "легко обозримой" - для Аристотеля это значит, "что ее легко можно будет защищать". Главный город (столица) должен быть возможно теснее связан с материком и морем, а равно и со всей территорией государства. Он представляет собой "среди всего окружающего пространства центральный пункт, из которого было бы возможно выслать помощь во все стороны". На случай военных действий необходимо иметь удобный тайный выход для жителей, для неприятеля же город должен быть труднодоступным но географическим условиям. Внутри города важно устроить хорошее водоснабжение, чтобы можно было выдерживать длительные осады врагов. "Другое условие - чтобы в город легко было доставлять получаемые продукты; далее чтобы был удобный подвоз к нему разных стратегических материалов и сырья для обработки, имеющихся в стране". "Города, обращенные к востоку и в сторону восточных ветров, являются более здоровыми; за ними следуют города, защищенные от северных ветров, - в них зимы мягче", и этот фактор также играет важную стратегическую роль.

Интересны рассуждения Аристотеля о стратегическом значении близости к морям, "морской силе" и необходимых морских гаванях. Близость к морю не только дает геополитические преимущества государству, но может содержать дополнительные опасности, которые, впрочем, можно преодолеть правильной стратегией. "Во многих странах и городах существуют порты и гавани, которые прекрасно расположены по отношению к городу, не составляют с ним одно целое, но и не слишком далеко от него отстоят и над которыми город господствует благодаря своим стенам и иным такого же рода укреплениям". Близость к гаваням обеспечит экономические блага для главного города; если же возникнет какая-то опасность, ее легко предупредить изданием соответствующих законов, которые точно бы обозначили, кому дозволено и кому запрещено прибывать в порты. Далее Аристотель предупреждает правителей морских государств по поводу прибытия в порты большого количества иноземцев, "воспитанных в иных законах", что способно пошатнуть право и мораль в государстве, "а это обстоятельство состоит в большом противоречии с хорошим управлением" и небезопасно.

Аристотель оставил меткую стратегическую оценку многих географических центров античного мира, вполне логично объясняя их политическое возвышение или, напротив, угасание. Вот, например, как он характеризует геополитическое превосходство Крита: "Остров Крит как бы предназначен природой к господству над Грецией, и географическое положение его прекрасно: он соприкасается с морем, вокруг которого почти все греки имеют свои места поселения; с одной стороны, он находится на небольшом расстоянии от Пелопоннеса, с другой - от Азии... Вот почему Минос и утвердил свою власть над морем, а из островов - одни подчинил своей власти, другие населил..."

Следующим этапом в развитии геополитических идей на Западе стала эпоха Просвещения. Французские философы (Монтескье, Дидро, Руссо, Д'Аламбер, Ламетри) обращались к проблеме влияния географического фактора на политическое развитие народов. Сама концепция географического детерминизма в общественных науках во многом сформировалась под влиянием их идей и сыграла в Европе решающую роль при возникновении геополитики как науки. Ш.Л. Монтескье (1689-1755) в своей известной работе "О духе законов" (1748) сформулировал кредо географического детерминизма: "Власть климата есть первейшая власть на земле". Именно климат, по мнению Монтескье, оказывает прямое воздействие на физиологическое состояние людей, а значит, и на их психологию, что, в свою очередь, играет решающую роль при организации общественного устройства и учреждении политических порядков. Согласно Монтескье, "малодушие народов жаркого климата всегда приводило их к рабству, между тем как мужество народов холодного климата сохраняло за ними свободу".

По мнению Монтескье, законы страны (точнее "дух законов") должны соответствовать условиях географической среды: только тогда государство способно гармонично и успешно развиваться во времени и пространстве. Здесь французский философ вплотную подходит к формулировке геополитического закона соответствия политики, права и территории, который сыграл впоследствии важную роль в развитии немецкой геополитической школы.

Начиная с XIX столетия пальма первенства в развитии географического детерминизма постепенно переходит к немецким ученым, среди которых прежде всего следует назвать Г. Гегеля и К. Риттера, предложивших несколько оригинальных геополитических идей. Эти исследователи выступают с критикой вульгарного географического детерминизма, более зрело и взвешенно подходя к интерпретации природных факторов и их влияния на политическую историю.

Георг Гегель (1770-1831) в специальном разделе введения к своим лекциям по философии истории, озаглавленном "Географическая основа всемирной истории", подчеркивал: "...не стоит ни преувеличивать, ни умалять значения природы; мягкий ионийский климат, конечно, очень способствовал изяществу поэм Гомера, но один климат не может порождать Гомеров, да и не всегда порождает их; под властью турок не появлялось никаких певцов". Ученые должны интересоваться не изучением почвы как внешнего места, а изучением естественного типа местности, который находится в тесной связи с типом и характером народа, являвшегося сыном этой почвы. Этот характер обнаруживается именно в том, каким образом народы выступают во всемирной истории и какое место и положение они в ней занимают.

Глубокое исследование философии истории с точки зрения развития национального духа и политического строя разных народов позволило великому немецкому философу впервые в истории политической мысли осуществить концептуальный геополитический анализ современной ему картины мира. Гегель не просто оставил нам интересное описание пространственных отношений между государствами, цивилизациями и народами, известными европейцам к середине XIX в., но и разработал методологию такого анализа, который сегодня мы не можем не назвать геополитическим. Он полагал, что геополитическая карта мира естественным путем разделяется на Старый и Новый Свет, и дело не только в том (как это обычно принято утверждать), что Америка и Австралия стали известны значительно позднее остальных частей света. Америка и Австралия "новы" не только относительно, но и по существу: по всему их физическому и духовному характеру.

Согласно Гегелю, архипелаг между Южной Америкой и Азией обнаруживает физическую незрелость: "...характер большей части этих островов такой, что они являются .шип. как бы земляным покровом для скал, выступающих из бездонной глубины и носящих характер чего-то поздно возникшего". Такой же незрелостью отличается, по его мнению, и Австралия: "...ведь если мы проникнем из английских владений в глубь страны, то мы найдем огромные потоки, которые, еще не прорыв себе русла, оканчиваются в болотистых равнинах". Относительно Америки и ее культуры он делал не менее безапелляционные выводы: "Америка всегда была и все еще продолжает быть бессильной в физическом и духовном отношениях".

Незрелость природного мира у Гегеля накладывает решающий отпечаток на духовный мир народов, населяющих эти "физически незрелые" местности, что, в свою очередь, определяет место народов на карте политической истории. Так, Америку - главную страну Нового Света - он не видел на карте всемирной истории XIX в., но пророчески указывал, что именно этой стране суждено стать центром "всемирно-исторического значения", объясняя это опять-таки преимущественно психологическими и географическими факторами: "...в эту страну стремятся все те, кому наскучил исторический музей старой Европы. Говорят, что Наполеон сказал: эта старая Европа наводит на меня скуку".

Старый Свет - арену всемирной истории - Гегель делит с точки зрения характерных географических различий:

  • а) безводное плоскогорье с его обширными степями и равнинами. Страны плоскогорий, как правило, прочно замкнуты в себе, но способны давать импульсы исторического развития и территориальной экспансии;
  • б) низменности, переходные страны, прорезанные и орошаемые большими реками. Здесь образуются центры культуры, обладающие уже значительными притяжениями (мы бы сегодня назвали их цивилизациями);
  • в) прибрежные страны, непосредственно прилегающие к морю; они должны выражать и сохранять мировую связь.

Гегель оставил интересный анализ всех трех географических ареалов с точки зрения их роли в политической истории.

Народы плоскогорий он охарактеризовал весьма скептически: в пустынях Аравии, в монгольских степях, в Южной Америке, на берегах Ориноко и в Парагвае, почва неплодородна, люди беспечны и не собирают запасов на зиму, ведут патриархальную жизнь, и богатство их заключается лишь в животных, которые странствуют вместе с кочевниками. Гегель не видел в кочевническом элементе генератор политической энергии, способный всколыхнуть и вдохнуть жизнь в деятельность мирных земледельцев равнин. Напротив, он указывал на разрушительный и бессмысленный характер набегов кочевников: "...они всё растаптывают, а затем исчезают, как сбегает опустошительный горный поток, гак как в нем нет подлинного жизненного начала".

Народы долин, орошаемых большими реками, иные. В Китае, Индии, в Египте создавались большие царства и формировались крупные империи. Гегель объясняет это тем, что земледельцы, населяющие равнины, способны к регулярному кропотливому труду, заинтересованы в поземельной собственности и развитии правовых отношений. Это, в свою очередь, делает государство центральным политическим институтом, который жители поддерживают и развивают во всех отношениях (в том числе и в территориальном).

Морские народы философ характеризует с явной симпатией: если низменность прикрепляет человека к земле, благодаря чему он становится зависимым в бесконечном множестве отношений, то море выводит его из этих ограниченных сфер. Море вызывает представление о чем-то неопределенном, неограниченном и бесконечном, что внушает человеку стремление выйти за пределы, раскрепоститься. Этого величественного устремления за пределы земной ограниченности недостает азиатским государствам, хотя сами они часто граничат с морем; для них морс является лишь прекращением земли.

Характеризуя народы моря, Гегель становится поэтом, в его словах слышатся нехарактерные для него восторженные ноты: "Корабль, этот лебедь моря, рассекающий быстрыми и плавными движениями волнистую поверхность или описывающий на ней круги, является орудием, изобретение которого делает величайшую честь как мужеству человека, так и его уму". Гегель признает, что море призывает человека к завоеваниям и разбою, но ему кажется, что постоянная огромная опасность для жизни делает моряков храбрыми и благородными. Именно это оправдывает и облагораживает незаконные приобретения морских стран в глазах философа. Нельзя не заметить, что в этих рассуждениях Гегель достаточно тенденциозен, философу изменяют научная объективность и взвешенность, столь характерные для него.

Для Гегеля народы моря - народы исторические, способные к творчеству на арене политической истории, но наряду с этим есть и неисторические народы - коренные жители Америки (индейцы), обитатели Африки. Гегель лишает "неисторические" народы права голоса в истории, считая, что удел этих народов - рабство и политическая зависимость от европейцев. Так в концепции Гегеля географический детерминизм соединяется с расизмом: "...характер негров отличается необузданностью. Это состояние исключает возможность развития и образованности, и негры всегда были такими же, какими мы видим их теперь. Единственной существенной связью, соединявшею и еще соединяющею негров с европейцами, оказывается связь, выражающаяся в рабстве. В нем негры не видят ничего неподходящего для себя..."

Влияние идей Гегеля на развитие геополитики в конце XIX - начале XX в. было огромно. В гегелевской "Философии истории" заложен тезис, сыгравший решающую роль в развитии теории гегемонизма в геополитике, причем как в марксистском, так и в либеральном ее варианте. Из гегелевской историософии прямо вытекала теория авангарда: авангард монополизирует историю, ибо в нем воплощен мировой дух; остальные народы и культуры, не относящиеся к авангарду, не имеют права голоса в политической истории. Марксизм применил эту дихотомию в своем учении о всемирно-исторической миссии пролетариата, неолиберализм - в концепции о "золотом миллиарде" и однополярном мире.

Немецкий философ X. Г. Гадамер (1900-2002) дал остроумную критику гегелевской авангардистской установки, оправданной, "лишь если исходить из предпосылок Гегеля, согласно которым философия истории посвящена в планы мирового духа и благодаря этой посвященности способна выделить некоторые частные индивидуальности в качестве всемирно-исторических, у которых наблюдается якобы действительное совпадение их партикулярных помыслов и всемирно-исторического смысла событий"'.

Карл Риттер (1779-1858), современник Г. Гегеля, также внес существенный вклад в развитие идей географического детерминизма политической истории. Риттер выдвинул идею иерархического деления мира в контексте единого глобального пространства. Геополитическую карту мира он разделил на части: континентальную (сухопутную) и морскую (водную). Границу между ними он определил в виде большого полукруга, проходящего через Перу в Южной Америке и южную часть Азии2. Идея противостояния государств Суши и Моря в геополитике XX в. стала определяющей. Именно у Риттера немецкие геополитики взяли все свои основные континентальные конструкции; на его труды часто ссылался основатель немецкой геополитической школы Ф. Ратцель.

В рамках континентальной полусферы на геополитической карте мира Риттер выделил Старый и Новый Свет. Его аргументация в пользу такого деления несколько отличалась от гегелевской. Риттер обращает внимание в первую очередь на разницу в климатических особенностях Старого и Нового Света: первый отличается заметным климатическим однообразием, второй - существенными климатическими различиями. Это оказало существенное влияние на характеры населяющих континентальные страны народов: их менталитет, мораль, отношение к труду и стереотипы психологического восприятия. Геополитическое единство "старой" Европы и существенные противоречия между странами Нового Света он объяснял, апеллируя именно к этим географическим особенностям в рамках континентальной дихотомии.

Особое значение для формирования европейской геополитики имели идеи французского географа Жана Готмана (Jean Gottmann; 1915-1994), высказанные им в блестящей работе "Политика государств и их география". Ученый ввел в оборот термин "иконография пространства", обратив внимание на то, что автономные пространства цивилизации и культуры образуют все видимые, организованные в пространстве формы политической, общественной и частной жизни. В понятие "иконография пространства" он включал и различные пространственные картины мира, и отдельные представления, возникшие как результат влияния религий, традиций, разного исторического прошлого, разных социальных моделей, характерных для определенных территорий с особой неповторимой культурой. Мифы и образы ушедших столетий, легенды и саги, табу и символы культуры, топографически локализованные в определенном пространстве, так или иначе формируют его "иконографию".

Иконография геополитического пространства - это типические формы проявления цивилизации в пространстве, система политических институтов и многообразных форм политической жизни, а также символический духовный мир цивилизации, включая символизм выражения политических идей, формирующих смысловое, значимое пространство культуры. Все это в целом и позволяет народу контролировать, осваивать и защищать определенную территорию как свою родную.

Готман писал и о циркуляции иконографии - динамическом влиянии территориальных культур друг на друга в течение времени. В определенном смысле циркуляция иконографии представляет собой пространственное измерение геополитики. Впоследствии это позволило известному немецкому геополитику Карлу Шмитту остроумно заметить, что на место знаменитой теории "циркуляции элит" итальянского социолога Вильфредо Парето (1848-1923) в современной геополитике выходит не менее важная теория циркуляции иконографии.

Отношение к образу, иконе составляет глубинное пространственное измерение культуры. Иконография пространства разделяет западные и восточные цивилизации: многие культуры Востока обычно выступают против зрительных изображений, картин и икон, в то время как на Западе сложилось устойчивое почитание иконописи и портретной живописи. Известно, что Ветхий Завет и Коран запрещают изображать Бога на иконах, но строго отождествить Восток с иконоборчеством, а Запад - с икононочитанием все же нельзя. История западной цивилизации знает весьма агрессивные проявления иконоборческой традиции: достаточно вспомнить "гуситов и виклифитов, пуритан и сектантов баптистов, религиозных модернистов и грубых рационалистов".

Интересно, что современная техника, психоанализ и абстрактная живопись (а все это пришло с Запада) несут в себе разрушение традиционного понимания образа, визуального изображения, пространственной целостности. Поэтому можно утверждать, что иконография пространства каждой культуры не статична, она динамично меняется, когда в нее вторгаются новые исторические факторы.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы