Конкурирующие объяснения в мире теорий

Установление экспериментальных эффектов служит целям обобщениям гипотез за пределы экспериментальной ситуации. Обобщения на основе научных экспериментов, нацеленных на верификацию теоретических гипотез, имеет подтекст спора с другими теориями и в тех случаях, когда эксперимент не является критическим. Обычно в гипотезах учитывается целостный контекст научных представлений, сложившихся к исторически определенному времени. Мир теорий включает разные типы психологических объяснений, процедуры установления эмпирических зависимостей отличаются, в результате часто можно устанавливать несоответствие процедур получения данных с позиций одной теории и, напротив, соответствие с позиций другой.

Вспомним, например, специфику изучения мышления в бихевиоризме и гештальтпсихологии. В первом случае результат мышления связывался с этапами проб и ошибок, соответственно, использовался материал головоломок, построения специальных приспособлений для случайного открытия ящика (животными) и т.д. В исследованиях гештальтпсихологов механизм усмотрения функционального решения предполагал такое построение экспериментальной ситуации, чтобы было возможно ментальное переструктурирование проблемной ситуации в контексте соотнесения субъектом цели и средств решения в рамках единой структуры (гештальта). Поэтому задачи у К. Дункера не могли быть многоэтапными (по структуре решения), а В. Келер должен был располагать средства и цель в едином поле их восприятия обезьянами.

Разработать единую процедуру для получения экспериментальных данных, на основе которой возможно было бы сопоставление разных механизмов и тем самым обсуждение адекватности разных теоретических интерпретаций изучаемых базисных процессов, очень трудно. Если это удается, то проводится так называемый критический эксперимент.

Более типичной является ситуация, когда одно теоретическое предположение проверяется с точки зрения получения данных "за" и "против" предполагаемого объяснения. Такой эксперимент называется контрольным. Собственно все истинные эксперименты относятся к контрольным, поскольку в экспериментальных ситуациях задается равновероятная возможность (50/50) получить данные в пользу ЭГ и КГ, которые исходят из одного понимания устанавливаемой зависимости, т.е. из одной теории, которая эмпирически проверяется.

Обычно спор между теориями идет именно на уровне сравнения интерпретаций, исходящих от оппонентов, формулирующих конкурирующие психологические объяснения, т.е. в "мире теорий". Но при этом каждая из утверждающих ту или иную научную модель сторон использует в основном свой экспериментальный материал (или переинтерпретирует эмпирические доводы оппонента). "Старые" теории подготавливают почву для возникновения "новых", поскольку не только накапливаются новые, не объясняемые в прежних рамках факты, но и научные модели забегают вперед, отражая изменения в способах получения материала или строя теоретические прогнозы, которые отталкиваются уже не от прежней постановки проблемы, а вводят новый контекст. Возникновение познавательного противоречия может быть опосредовано также осознанием ограничений типа размышления, на котором базировалась прежняя теория. Таким образом, говорить о нормативах разрешения споров между теориями не приходится.

Нормативны, однако, пути проверки выводимых из теории экспериментальных гипотез, что фиксируется правилами экспериментального контроля, формального планирования эксперимента, взаимосвязи оценок валидности эксперимента и полученных в нем эффектов.

При ведем пример соотнесения теоретических споров при опоре па контрольный эксперимент, в рамках которых изменялись представления о памяти в когнитивных подходах.

Экскурс 7.4

В хорошо известных исследованиях непроизвольного запоминания, которые были проведены в Советском Союзе П. И. Зинченко и А. А. Смирновым, были получены закономерности, отражающие связь эффективности запоминания с немнестическим комплексом — влияния целей действий. Чем более сложной была работа с экспериментальным материалом, тем он лучше запоминался. Лучше запоминалось и то, на что направлялось внимание в силу нарушения привычной последовательности событий или при включении материала в достижение целей (например, различие условий подбора карточек по изображению или стоящему в уголке номеру на этих карточках).

Однако деятельностная трактовка эффективности запоминания не осталась единственной. В период развития когнитивной психологии зарубежными исследователями выдвигались модели памяти, задававшие ее структурное и уровневое понимание.

В 60-е гг. XX в. большинство исследователей приняли идею трехкомпонентной модели, выделяя в блоковом представлении ее структуры сенсорные регистры с переработкой модально специфичной информации — зрительной, слуховой и т.д. — в кратковременную память (включая оперативную) и долговременную память. В 1968 г. ее предложили Р. Аткинсон и Р. Шифрин, кумулируя знания, очерченные ранее в работах Д. Бродбента, Дж. Сперлинга, Д. Нормана, У. Найссера, а также результаты своих собственных экспериментов. Параллельно в отечественной психологии развивался микроструктурный анализ (В. II. Зинченко и др.), в рамках которого как устанавливались прежние эффекты, так и возникли новые, на основании которых ставилась под сомнение именно идея последовательной переработки информации.

В 70-е гг. уже было достаточно оснований отказаться от представленных на предыдущих этапах моделей взаимодействий между блоками кратковременной и долговременной памяти. Гипотеза о смене форм репрезентации — при переходе от одного вида памяти к другому — получила контраргументы со стороны данных о семантическом кодировании в кратковременной памяти и роли сенсорной специфики (фонематического кодирования) — в долговременной. Возникли теории "единого следа" и др. [Величковский, 2006]. Тип материала и характер задач выступили факторами, влияющими на запоминание и допускающими предположения о его разных (множественных) механизмах. "Эффект края", который ранее связывался именно с кратковременным запоминанием, был установлен для долговременной памяти (в частности, при полевом опросе граждан США назвать американских президентов, где было также содержательно объясняемое отклонение в центре — имена А. Линкольна, Ф. Рузвельта и Дж. Кеннеди).

Новый уровневый подход выступил конкурирующей теорией — по отношению к трехкомпонентной модели -и основывался на идеях континуума, а не блоков обработки, предполагавших циркуляцию информации на одном и том же уровне (при "удержании в поле внимания"), а также главенствующей роли глубинной переработки.

Вышедшая в 1972 г. статья исследователей в Торонто Ф. Крэйка и Р. Локхарда заняла в начале 2002 г. второе место по цитируемость после классической работы Дж. Миллера (данные, приводимые Б. М Величковским [2006, с. 378]). В ней запоминание выступило уже побочным продуктом немнестической познавательной активности, что в другом контексте вновь возвращало к идее деятельностного опосредствования. Однако самими авторами точность и длительность сохранения информации интерпретировалась как функция "глубины" этой активности.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >