Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА
Посмотреть оригинал

Царство Чжоу.

Для племени Чжоу, принадлежавшего к западным кочевникам, захват и разрушение шан-иньского племенного союза означали не просто смену местожительства. Чжоусцы сильно отставали от шан-иньцев: у них не было письменности, они не были знакомы с металлургией, ювелирным делом, культурой гадания, поэтому, столкнувшись с более высокой культурой, чжоусцы заимствовали её, и это дало мощный толчок к их продвижению на новую ступень исторического развития.

В результате завоевания шан-иньского союза чжоусцы создали государственное образование, простиравшееся вдоль всей равнины Хуанхэ. Однако оно не было прочным и по своей структуре напоминало Хеттскую державу. Достаточно сказать, что из тысячи восьмисот владений - го, на которые делилось Чжоуское царство, только семьдесят одно было закреплено за членами царского рода. Остальные территории управлялись чжоуской знатью, которая, присягнув на верность своему правителю - валу, преврашазась в наследственных держателей этих земель - чжухоу. Специальные высшие должностные лица при дворе должны были следить за ними, контролировать выполнение царских указов. Однако широкие полномочия знати: сохранение автономии, права осуществления самостоятельной внешней политики при условии выплаты части военной добычи и дани вану - сильно ослабляли царскую власть. Уже в четвёр- том-шестом поколениях уделы родственников и приближенных вана, особенно те, что находились на отдалённой периферии, фактически превратились в их собственность. Знать - чжухоу, сосредоточив в своих руках все бразды правления на принадлежавших ей землях, начала пренебрегать указами и распоряжениями ванов.

В середине IX в. до н. э. царство Чжоу вступает в полосу внутриполитического кризиса. С ростом сепаратизма чжухоу ослаблялась военная мощь ванов. В условиях усилившегося в начале VIII в. до н. э. натиска северо-западных кочевых племён ваны, оказавшись не в состоянии противостоять внешней угрозе, вынуждены были уступить им исконные земли чжоусцев в бассейне реки Вэй. Столица государства из города Фэн была перенесена в город Лои (совр. Лоян), на восточные земли чжоусцев, что знаменовало начало правления династии Восточного Чжоу, формально продолжавшеюся до III в. до н. э. Но фактически чжоуский ван уже с конца VIII в. до н. э. сохранял лишь номинальную власть над потомственной знатью. Поэтому даже в древнекитайской историографии конец VIII - VI в. до н. э. называется периодом «многоцарствия», который сменился периодом Чжаньго (Борющихся царств) - V - первая половина III в. до н. э. Из ста пятидесяти самостоятельных и полусамо- стоятельных уделов, возникших в эпоху «многоцарствия», к концу периода Чжаньго сформировалось семь крупных царств - «семь сильнейших». Их правители, отстранив чжоуских ванов от воздействия на судьбу страны, сосредоточили в своих руках политическую, военную и экономическую власть. В результате частых жестоких сражений, а также сложных дипломатических интриг, продолжавшихся почти двести лет, произошло укрепление царства Цинь, правители которого приступили к борьбе за новое объединение Китая.

В эпоху существования династии Чжоу имели место важные изменения социального характера - в Китае установилась строгая система рангов знатности. Лишь один человек - чжоуский ван - имел высший ранг, и он передавал его по наследству старшему сыну. Младшие сыновья вана получали более низкий ранг знатности: они считались «правителями наследственных владений», и только их старшие сыновья наследовали ранг отца и связанные с ним привилегии, посты и доходы, а младшие опускались ещё на ранг ниже, являясь руководителями крупных кланов. За ними следовали главы больших патриархальных семейств. Наконец, к последнему рангу относились многочисленные простолюдины.

Принадлежность к тому или иному рангу знатности строжайшим образом регламентировала быт человека и семьи: размеры и убранство дома, количество земли и рабов, форму главного убора, фасоны одежды, рацион питания, церемонии взаимных приветствий между старшими и младшими по положению. Так, ван мог употреблять в пищу мясо быка, барана и свиньи, представители второго ранга - только говядину, третьего - только свинину, четвёртого - только рыбу, а пятого - вообще не имели права есть мясо животных.

Принадлежность к рангу определялась не просто рождением в той или иной семье (как это было в индийских кастах), а «генеалогическим родством». Потомки вана в младших линиях с каждым новым поколением опускались на ранг ниже и в конечном счёте становились простолюдинами. Следовательно, всё государство представлялось китайцам огромной семьёй, главой и родоначальником которой выступал сам ван. Это имело большую важность для идеологии и психологии китайцев, которые были готовы отождествлять порядки в семье и государстве.

Чжоуское общество было строго аристократическим. Основу могущества аристократии составляли крупные земельные наделы. Царские родственники имели наследственные уделы - го. Высшие сановники за службу получали должностные пожалования, и хотя формально государь в любой момент мог отобрать розданные за службу земли, передача их по наследству постепенно превратилась в правило.

Знать резко отделяла себя от простого народа: крестьян, ремесленников, торговцев, мелких служащих. Она гордилась своими родословными, близостью к правящей династии, столичными должностями, наследственными традициями, образованностью. Попасть в этот замкнутый слой было практически невозможно.

Ремесло и торговля считались обслуживающим трудом, поэтому даже разбогатевший простолюдин нс мог изменить своего социального статуса; богатство без знатности оставалось непрестижным.

Крестьяне, объединённые в территориальные общины, сообща владели пахотными землями, подлежащими регулярным переделам между патриархальными семьями. Как правило, семьи были большими: взрослые сыновья находились под патриархальной властью отца, порой не имея возможности получить свою долю семейного имущества даже после его смерти.

Наследственные владения знати нередко обрабатывали завоеванные чжоусца- ми иньцы, так как их родоплеменные объединения передавались аристократии вместе с землёй. Поначалу все прикреплённые к земле выполняли отработочную ренту, на рубеже IX—VIII вв. до н. э. она была заменена натуральным налогом, составлявшим одну десятую часть урожая. В VI в. до н. э. появились земельный, а несколько позже - подушный и подворный налоги, платившиеся натурой (просом, рисом, шёлком) и сопровождавшиеся отработками и повинностями. Таким образом создавались условия для прикрепления крестьян к месту' жительства и сфере деятельности.

На самом низу социальной иерархии находились рабы, в которых обращали военнопленных и преступников. Их численность была мала, поэтому они не влияли на развитие экономического потенциала страны.

11ринципиальные изменения в Китае начали происходить в эпоху «Борющихся царств». Несмотря на ситуацию административно-территориальной раздробленности страны, во всех царствах имели место общие социально-экономические и культурные процессы, носившие ярко выраженный новаторский характер. В VI в. до н. э. в Китае начинается «железный век». Железо быстро обрело популярность благодаря своей дешевизне, и вскоре оно вытеснило иные металлы из производственной, бытовой и военной сфер жизни. В IV в. до н. э. китайцы уже начали плавить чугун и сталь и при помощи твёрдых, износоустойчивых орудий труда смогли выйти за пределы речных пойм, осваивая новые земли на Великой Китайской равнине. В начале второй половины первого тысячелетия до н. э. развивается активная деятельность по созданию гидротехнических сооружений в бассейне Хуанхэ и верховьях Янцзы. С ирригацией был связан переход к интенсивной системе земледелия, ускоренный такими нововведениями, как удобрение полей, бычья упряжка для вспашки, водяное колесо для подачи воды на поля. КIV в. до н. э. китайцы умели получать и использовать нефтепродукты и природный газ. В скважинах с метаном сооружались сложные по техническому устройству деревянные камеры, с помощью которых газ подавался в бамбуковые газопроводы, а затем использовался для освещения улиц (газовые факелы) и отопления жилищ.

В период Чжаньго появляются торгово-ремесленные города с полумиллионным населением. Всего возникло 565 новых городов (в то время как за весь предшествовавший период их было 163). Распространяется и чеканная монета - показатель высокого уровня развития торговли и товарно-денежных отношений. И хотя каждое царство имело свою бронзовую или медную монету (в форме лопаты, мотыги, меча, круга с отверстием посередине), все огги имели хождение ггри династии Чжоу. Часть представителей слоя простолюдинов, связанная с торговлей, быстро обогащалась и, стремясь изменить свой низкий социальный статус, была г отова к любым преобразованиям, направленным на отстранение потомственной знати от источников богатства и власти. Эти настроения в низких социальных слоях, разбогатевших в изменившейся исторической ситуации, были понятны правителям крупных царств, которые пытались подорвать влияние клановой знати и поэтому старались опереться на лично им преданных людей незнатного происхождения.

В деревне стали ослабевать общинные связи, что явилось ответом на прекращение общинных переделов земли, на развитие товарно-денежных отношений и частной собственности на все виды материальных ценностей. Обезземеливание, разорение крестьян, появление долгового рабства, с одной стороны, сочетались с формированием слоя разбогатевших землевладельцев - с другой. Они, так же как и торгово-ростовщическая верхушка городов, были не прочь сделать служебную карьеру и уничтожать наследственные ранги знатности.

Все эти разительные перемены, произошедшие в эпоху Чжаньго, подспудно подготавливали объединение Китая, а ставшие ре1улярными набеги воинственных племён хунну (сюнну) лишь ускорили процесс консолидации страны, осуществлявшийся, правда, отнюдь не мирными средствами.

Эпоха Чжаньго вошла в историю и как классический период духовной культуры Китая, и как ключевой этап в истории китайской культуры. Ни до, ни после этой эпохи на протяжении Древнего мира и Средневековья общество Китая не знаю такой напряжённости интеллектуальной жизни, такого стремления преодолеть архаичные формы общественного сознания. VI—IV вв. до н. э. стали «золотым веком» китайской философии[1], временем создания этических и идеологических доктрин, определивших на века картину мира обитателей Китайской цивилизации.

В эпоху Чжоу культ Шанди постепенно был вытеснен чжоуским культом Неба. Оно стало главным всекитайским божеством с контролирующим и регулирующим началами, причём культу этого божества был придан не столько сакральный характер, сколько морально-этический. Считалось, что великое Небо карает недостойных и воз- награждасг добродетельных, главным образом ванов, обладающих дэ.

Небо, вобрав часть функций Шанди, стало высшим олицетворением разума, целесообразности, справедливости и добродетели. Претендуя на родство с Небом, чжоуские правители начали именовать себя Сыновьями Неба, а свою страну - Поднебесной. Для китайских правителей, установивших генетическую связь с божественными силами, отождествление с Небом означало принятие на себя ответственности за весь мир, в который они включали своё «Срединное царство» и окружавшую его варварскую периферию, явно тяготевшую, по их соображениям, к центру.

Культ Неба стал главным в Китае, а его отправление - прерогативой лишь самого правителя, Сына Неба. Осущетвление этого культа не сопровождалось мистическим трепетом или кровавыми человеческими жертвами - они остались в эпохе Шан-Инь. В почтительном отношении к высшему началу обычно проявлялся отчётливо осознаваемый сыновний долг правителя, понимавшего необходимость отчитаться перед высшей божественной инстанцией и воздать небесному отцу, хранителю мирового порядка, необходимые почести.

Заметим, что титул «Сын Неба» сохранялся за правителем Китая до XX в.

На формирование политической культуры китайцев большое влияние оказала концепция «небесного мандата», впервые воплощённая в жизнь чжоусцами для идейного оправдания свержения ими иньской династии. Согласно ей, избранником

Неба и носителем «небесного мандата» мог стать любой из жителей Поднебесной, безотносительно к его родословной, исходному социальному статусу и материальному положению. Истинный «носитель небесного мандата» во главе повстанческой армии должен был овладеть столицей - политическим центром Поднебесной, захватить императорскую резиденцию и трон монарха. Это делало его законным правителем, а власть - легитимной. Если же мятеж претендента на власть подавлялся правительственными войсками, то этот человек объявлялся «злодеем», «изменником» и отправлялся на плаху. Концепция «небесного мандата», служившая идеологическим обоснованием узурпации трона, сыграла отрицательную роль в истории Китая, так как она стимулировала сепаратистские настроения удельных правителей и военнополитических лидеров повстанческих отрядов. Не случайно восстания и мятежи были типичными явлениями китайской истории.

Сакрализация власти чжоуского вана создала политико-правовую основу культурно-политической консолидации чжоуских племён и тех этнических образований, что проживали в долине реки Хуанхэ. Однако уже в период «многоцарствия» за ваном сохранялся только его авторитет, а прерогативы власти отошли к крупной и влиятельной аристократии - чжухоу.

  • [1] Об этом см. § 3 данной главы.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы