Философская герменевтика Ганса-Георга Гадамера и дискуссия с ней Юргена Хабермаса

Создатель одной из самых влиятельных в Германии в XX в. философско-герменевтических систем Ганс-Георг Гадамер (1900—2002) возвращается к открытой еще В. Гумбольдтом зависимости мировоззрения членов культурной традиции от правил порождения смыслов слов в языке, чтобы именно в этих правилах обнаружить потенциал разума, обеспечивающий непрерывность традиции. Овладевая любым языком (как родным, так и чужим), мы неизбежно сталкиваемся с непонятными нам смыслами слов и выражений; тем самым мы оказываемся в ситуации интерпретации. Язык несет в себе возможности снятия подобных затруднений, причем это делается совершенно естественно посредством перевода. Для того чтобы охарактеризовать герменевтическое самодвижение языка, Гадамер использует введенный еще Э. Гуссерлем образ «горизонта», который выражает заданные определенной исторической ситуацией границы постижения смысла речи (родной или чужой). Герменевтическая интерпретация происходит в форме «сплавления горизонтов», когда исследователь-«переводчик» преодолевает рамки своей исторической ситуации тем, что он условно принимает правила смыслообразования в другом языке (имеется в виду иностранный язык или же родной язык, как его употребляли люди прошлого), а также те правила перевода, которые имеют место уже в нем. Возникает ситуация обмена «языковыми перспективами», и в реальности проявляется исторический разум, который гарантирует универсальность понимания[1]. Таким образом, именно в рефлексивности языка содержится возможность неограниченного диалога как между разными культурноязыковыми традициями, так и между поколениями внутри одной традиции.

Развивая свою концепцию дальше, Г.-Г. Гадамер отмечает, что по отношению к пониманию применение к определенной ситуации служит интегрирующим моментом, определяющим способ выявления смысла данного интерпретируемого выражения из всех возможностей, заложенных в культурно-языковой традиции. В ходе применения герменевтического знания абстрактная всеобщность языковых правил определяется к интерсубъективно значимой конкретной всеобщности. Понимание посредством применения есть продолжение повседневной коммуникации рефлексивными средствами — путем исследования самоочевидностей, присутствующих в традиции, и именно в обосновании этого положения Юрген Хабермас (род. 1929) видит главное достижение герменевтики Гадамера.

Применение несет в себе морально-практическое измерение, которое сообразуется не с критерием истинности, а с критерием достоверности. Исследователь ставит себя на место актуального или потенциального автора изучаемого артефакта (например, фрагмента текста) и изучает, каким образом в той ситуации этот автор руководствовался нормами культурно-языковой традиции (и в чем он привносил в текст свою индивидуальность, вплоть до того, что совершал «грамматические ошибки»). Знание норм культурной и языковой традиции не детерминирует поведение личностей жестким образом, а носит рекомендательный характер. Тем не менее субъект действий постоянно испытывает на себе последствия соблюдения или пренебрежения нормами традиции. Исследователь часто знает «рамочные границы» изучаемой им ситуации — например, он знает, чем она завершилась. Поэтому его задача — не выносить однозначные оценки, а развернуть диалог с личностью создателя данного артефакта — диалог, в ходе которого автор сам будет отвечать, почему он поступил именно так, а не иначе, и какой смысл имели для него самого непонятные для нас символические образования в его тексте или в его поведении[2].

Таким образом, согласно Г.-Г. Гадамеру, суть герменевтического метода состоит в помещении объекта познания в контекст развертывающегося смыслового содержания языковой традиции, а актуализацию исторического разума и опосредование мировоззрения познающего субъекта и создателя артефакта обеспечивает процедура применения. Однако Гадамер, выдвигая на первый план авторитет традиции, выражающийся в сознании исследователя на «предрассудочном» уровне, не учел возможности критической рефлексии исследователя, в результате которой в традиции вскрывается момент насилия и подвергаются сомнению ее догматические притязания. Тем самым герменевтика превращается в критику идеологий, и в 1960-е гг. именно гак понимали ее задачи К.-О. Апель и Ю. Хабермас[3].

В ответ своим критикам Гадамер доказывал, что его философию восприняли ограниченно, поскольку на базе герменевтики можно построить универсальную теорию понимания смысла и взаимопонимания личностей. С другой стороны, Гадамер указывал своим критикам на опасность искаженного понимания реальности с их стороны, если они решают, что только они обладают истиной и вправе судить об «ослепленности» ( Verblendung) несогласных с ними общественных субъектов. В результате Хабермас пересмотрел свою позицию: если сначала он писал о своем проекте универсальной «теории коммуникативной компетенции», то после дискуссии он начал разрабатывать теорию коммуникативного действия. Эта теория ориентирована на идеал общности аргументирующих, превосходящей их конкретные точки зрения, причем именно через соревнование аргументов эта общность и образуется. Философ призван обосновать формальные условия, внутри которых коммуникативный разум сможет свободно развернуть свой потенциал, и описать процесс постепенного осуществления последнего в ходе социальной эволюции, а уже затем сформулировать критическую теорию современности — показав, в чем конкретно существующие общественные отношения препятствуют этому объективному осуществлению в реальности коммуникативного разума.

Итак, дискуссия о философской герменевтике между Хабермасом и Гадамером сводилась к поднятому Хабермасом вопросу о возможности применения к культурной традиции и истории моральной точки зрения, ориентированной на универсальные принципы справедливости. Гадамер вскрыл слабые места в предложенном молодым Хабермасом варианте «критической рефлексии» и побудил его тем самым иначе обосновывать коммуникативный проект теории справедливости. При этом он нс принял саму идею моральной рефлексии и ограничился указанием на игру как на процесс согласования друг с другом множественных (и нередко противоборствующих) сил. Преемник Хабермаса, современный руководитель Франкфуртской школы Аксель Хоннет вновь указал на необходимость привлечения в герменевтическую рефлексию моральной точки зрения.

  • [1] См.: Гадамер Г.-Г. Истина и метол : пер. с нем. М.: Прогресс, 1988. С. 447—453, 508—528и др. См. также интерпретацию Ю. Хабермасом герменевтической концепции Г.-Г. Гадамерав работе: HabermasJ. Zur Logik der Sozialwissenschaften. Frankfurt-am-Main : Suhrkamp-Verlag,1973. S. 251-285.
  • [2] Гадамер Г.-Г. Истина и метод. С. 373—383, 421—426.
  • [3] Apel К.-О., Habermas J. U. A. Hermeneutik und Ideologiekritik. Frankfurt-am-Main :Suhrkamp-Verlag, 1971.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >