Дискуссия о реформировании суда с участием народных заседателей

В советском государстве на протяжении всей его истории представители народа участвовали в отправлении правосудия в форме народных заседателей, образовывавших вместе с судьей единую коллегию, которая совместно решала все вопросы.

Как правило, состав суда первой инстанции представлял собой коллегию из одного судьи и двух народных заседателей, но в первые годы советской власти существовал и суд с участием шести, а также с участием двенадцати народных заседателей. Численность профессионального и непрофессионального элемента в составе суда никак не влияла на его природу и порядок деятельности как разновидности суда шеффенов.

Несмотря на почти полное отсутствие исключений из этого правила (исключение составляли лишь положения Декрета о суде № 2) в переломные моменты советской истории, в периоды активного поиска наиболее эффективных форм судопроизводства шли дискуссии о реформировании состава суда.

Можно выделить четыре направления изменения состава суда, которые предлагались в советской процессуальной литературе:

1) о разделении функций профессионального судьи и народных заседателей (преобразование суда шеффенов в суд с участием присяжных заседателей1).

В советском суде лишь однажды было допущено разделение полномочий профессионального судьи и народных заседателей: в соответствии со ст. 29 и 30 Декрета о суде № 2 народные заседатели решали вопрос не только о факте преступления, по и о мере наказания, причем они имели право уменьшить положенное в законе наказание по своему убеждению вплоть до условного или полного освобождения обвиняемого от всякого наказания; народные заседатели были вправе отводить во все время процесса назначенного для данного заседания председателя; председательствующий судья давал лишь заключение о мерах наказания, предусмотренных законом, а в совещании народных заседателей имел лишь совещательный голос. Однако такое разделение было обусловлено ранним этапом деятельности советского суда, недоверием молодого государства к профессиональным судьям дореволюционных судов[1] [2]. Оно имело существенные отличия от разделения полномочий в классическом суде с участием присяжных заседателей. Это положение просуществовало лишь несколько месяцев, до принятия Инструкции НКЮ «Об организации и действии местных народных судов» от 23 июля 1918 г.1

Интерес к разделению функций профессионального судьи и народного элемента в составе суда вновь возник на рубеже 50—60-х гг. прошлого века.

Сторонники такого разделения предлагали, чтобы вопрос о виновности подсудимого решался только народными заседателями, а вопросы юридической квалификации деяния и наказания подлежали ведению профессионального судьи (Ф. Бурлацкий[3] [4], С. Курылев[5], В. II. Нажимов[6], Р. Д. Раху- нов[7]) либо единой судейской коллегии из народных заседателей и судьи (Н. II. Кан[8]).

Хотя сторонники такого разделения не называли предлагаемые изменения введением суда с участием присяжных заседателей, однако с содержательной стороны реализация данного предложения фактически означала бы возрождение этого правового института.

Свои предложения некоторые из авторов обосновывали ленинской оценкой дореволюционного суда с участием присяжных заседателей: «Суд улицы ценен именно тем, что он вносит живую струю в тот дух канцелярского формализма, которым насквозь пропитаны наши правительственные учреждения»[9].

Введение такого суда было направлено на то, чтобы обеспечить народным заседателям полную судейскую независимость от каких-либо влияний, в том числе и влияния со стороны профессионального судьи, повысить эффективность работы народных заседателей в области вопросов факта.

Противниками разделения функций судей и народных заседателей были В. Арсеньев[5], П. Баранов[11], А. Гравина[12] [13], Т. Н. Добровольская11, Д. Карев[14],

Г. М. Миньковский1, И. Д. Перлов[15] [16], М. Ю. Рагинский[15], Л. Смирнов[18], М. С. Строгович[19], Ф. Н. Фаткуллин[20], М. А. Чельцов.[21]

Мотивы, которые приводили указанные авторы, против введения суда присяжных, были следующими:

а) в суде с участием присяжных заседателей противопоставляется общество (в лице народного элемента — присяжных заседателей) государству (в лице должностного лица — профессионального судьи), в то время как в советском государстве пет такого противопоставления.

И. Д. Перлов отмечал, что в условиях советской действительности, когда и профессиональные судьи, и народные заседатели избираются на широких демократических основах, когда и те, и другие в одинаковой мере являются представителями народа и должны выражать и выполнять его волю, нет каких-либо оснований для разделения их и противопоставления друг другу, как это имеет место в суде с участием присяжных заседателей[22].

П. Баранов также видел основную причину, по которой не следовало вводить разделение функций между судьей и народными заседателями, в различной природе российского государства до октябрьской революции 1917 г. и в советский период: «Если царскому суду эта формула нужна была для создания видимости демократичности и независимости суда в форме противопоставления общества (присяжных заседателей) государству (коронному судье), то наш советский суд не нуждается в этом. Демократичность советского суда определяется равноправием всего его состава, избираемого народом всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием. Независимость советского суда гарантируется Конституцией и всем общественным и государственным строем»[23].

Действительно, в составе суда с участием представителей народа (будь то суд с участием присяжных заседателей или шеффенов) всегда сочетается государственное и общественное начало. Взаимодействие этих начал различается в зависимости от порядка деятельности суда (единая коллегия или разделение полномочий между народными и профессиональными судьями) и от численного состава коронных судей и представителей народа (который, как известно, имеет значительные отличия в разных государствах и на разных исторических этапах).

Однако эти две концептуальные модели суда различаются не гем, что в одной есть противопоставление общества государству, а в другой — нет (говорить о противопоставлении вряд ли возможно, поскольку перед всеми судьями, как профессиональными, так и очередными, стоит общая задача постановления правосудного приговора), а в разной степени самостоятельности и независимости народного элемента в составе суда: в суде с участием присяжных заседателей она, несомненно, выше вследствие раздельного вынесения вердикта и приговора. По этой причине тоталитарное государство отдает предпочтение суду шеффенов;

б) введение суда с участием присяжных заседателей нарушало бы проверенные многолетней практикой принципы коллегиальности и равноправия членов суда: права и профессионального судьи, и народных заседателей при таком разделении функций ограничиваются, поскольку и те, и другие не смогут участвовать в вынесении решения по существенным разделам приговора1.

Возражая против этого довода, Н. П. Каи указывала, что «речь идет не о субъективных правах судьи как гражданина, а только об определении границ его власти, т.е. о категориях, производных от форм организации суда. Никто не станет отрицать огромного значения прокурора в уголовном процессе. Однако вряд ли кто-нибудь усмотрит ущемление прав прокурора в том, что при ныне действующей судебной системе он не участвует с судьями в вынесении приговора»[24] [25].

Действительно, свои преимущества имеет каждая из двух форм участия граждан в осуществлении правосудия, будь то единая коллегия из профессиональных и очередных судей или суд, в котором полномочия коронного и народного элемента разделены. Вопрос лишь в том, какая из этих форм в наибольшей степени соответствует задачам, стоящим перед судом в конкретный исторический период. Как уже отмечалось, тоталитарному государству не присущ суд с участием присяжных заседателей, поскольку непрофессиональные судьи в нем обладают подлинной независимостью;

в) наделение судьи правом единолично назначать наказание привело бы к чрезмерному расширению единоличной власти судьи.

По мнению И. Д. Перлова, «наилучшей формой, полностью оправдавшей себя, являлась единая судебная коллегия, состоявшая из судей и народных заседателей, совместно решавших все вопросы дела: в единой коллегии наилучшим образом сочетаются юридические знания судей с жизненным опытом народных заседателей, создаются наиболее благоприятные условия для коллегиального решения всех обсуждаемых вопросов»[22].

Трудно не согласиться с тем, что единоличное назначение судьей наказания (особенно в виде лишения свободы, а также смертной казни, применявшейся на отдельных исторических этапах советского периода) имеет потенциальную опасность вынесения несправедливого решения.

А. Ф. Кони писал: «Главная причина, почему арест не может быть налагаем безотчетными и бесконтрольными окончательными приговорами одноличного судьи, заключается в действительной сущности ареста. Арест есть лишение свободы — величайшего блага каждого гражданина, распоряжение которым нельзя предоставить одноличному мировому судье, способному, как всякий человек, увлекаться и страстями, и пристрастиями. В случае несправедливости этого наказания уже невозможно вознаградить сделанное им зло. Арест есть вычет из жизни, пополнить который не в состоянии никакая сила человеческая. Представлять такое безвозвратное неисправимое наказание произволу одного судьи — нет никакой возможности. Распоряжение им может быть предоставлено только суду коллегиальному, но никак не одному судье»1.

Этот довод в полной мере сохраняет свою актуальность и в наши дни, и должен учитываться законодателем при наделении судьи широкими полномочиями по единоличному назначению наказания, особенно если в рассмотрении дела вовсе не участвуют судебные заседатели;

г) идея о разделении полномочий между профессиональным (постоянным) и народными (очередными) судьями является логическим продолжением концепции обвинения как уголовного иска и состязательного процесса как трехстороннего правового отношения между сторонами и арбитрами их спора: если стороны должны быть активными, а суд ограничивается только решением их правового спора, то удобнее всего передать функцию судебного решения вопроса о виновности подсудимого в руки «нейтрального третьего»[27] [28].

М. А. Чельцов, будучи последовательным противником концепции состязательного процесса в его классической форме, возражал и против разделения полномочий суда: «Совершенно очевидно, что лишенные руководства председателя народные заседатели уже нс могут быть связаны теперешним требованием закона — обязательной мотивировкой своего решения... Передать решение вопроса о виновности заседателям, лишенным руководства со стороны народного судьи, — значит отбросить основную идею построения нашего суда — независимость судей вместе с подчинением их закону, в котором отражена политика партии и Советского государства. Мы думаем, что такой подход должен быть признан противоречащим основам советского суда и процесса и как таковой отвергнут»[29].

Однако данный довод представляется не имеющим под собой оснований, так как состязательный процесс с разделением процессуальных функций никак не связан с составом суда: «нейтральным третьим» может быть и суд шеффенов, и суд с участием присяжных заседателей, и коллегия из профессиональных судей, и судья, единолично рассматривающий дело. Каждый из этих составов суда способен при обеспечении его независимости выносить непредвзятые законные, обоснованные и справедливые решения;

д) разделение функций профессионального судьи и очередных народных заседателей не соответствует ленинскому учению о советском суде.

Критикуя ссылку авторов предложения о преобразовании суда шеффенов в суд с участием присяжных заседателей на ленинские работы, М. А. Чельцов подчеркивал, что В. И. Ленин действительно считал суд с участием присяжных заседателей наиболее демократической формой суда, но не вообще, а именно в буржуазных государствах; что же касается советского социалистического государства, то В. И. Ленин участвовал в разработке Декрета о суде № 1, уничтожившего все старые суды, включая и суд с присяжными заседателями, а позднее — в составлении программы партии, обосновывающей создание нового, советского суда, действующего согласно принципам советской власти в демократических формах1.

Однако утверждение о том, что В. И. Ленин исключал возможность создания в советском государстве суда с участием присяжных заседателей неосновательно. На заре становления советского суда поиск новых форм отправления правосудия велся и в части состава суда. Как известно, окончательно этот вопрос решился в пользу института народных заседателей, однако и суд с участием присяжных заседателей вовсе не отвергался полностью: в письме в НКЮ от 15 апреля 1918 г. В. И. Ленин просил членов коллегии юстиции встретиться «для беседы о том, что именно сделано ... для привлечения бедноты к делу судебному (присяжные заседатели) и следственному»[29] [31];

2) об увеличении числа народных заседателей {введение расширенной коллегии народных заседателей).

Некоторые авторы, не ставя вопроса о разделении прав и обязанностей судьи и народных заседателей, предлагали вместо двух заседателей при рассмотрении уголовных дел некоторых категорий установить большее количество заседателей (так называемую расширенную коллегию заседателей) в целях повышения их самостоятельности и независимости от председательствующего судьи.

В первые годы советской власти сторонником сохранения судебной коллегии с участием шести и двенадцати народных заседателей был А. Лисицын, критиковавший мнение об отсутствии разницы между разрешением дела с двумя, шестью или двенадцатью заседателями: «Нам представляется, что этот вопрос касается с принципиальной точки зрения не только судоустройства, которое также должно исходить из общей теории пролетарского советского государства, но затрагивает, казалось бы, доселе незыблемые требования программы Российской Коммунистической Партии о вовлечении широких масс, рабочих и крестьян в государственное управление. В суде, более чем в каком-либо друтом государственном деле, это требование наиболее полно доселе осуществлялось, и отказываться от испытанной практики нет оснований. Мы не можем по всем делам привлекать для суда шесть рабочих и крестьян по практическим соображениям, но выделить наиболее важные уголовные дела, серьезно по своей опасности затрагивающие интересы общества, необходимо, и участие именно шести заседателей по таким делам дает гарантию лучшего и необыденного разрешения дела. Фактически суд с шестью заседателями всегда более активен, нежели суд с двумя заседателями»[32].

В 50—60-е гг. XX в. сторонниками увеличения числа народных заседателей являлись Г. Анашкин2, Т. Герсалия3, А. Гравина4, Т. Н. Добровольская5, В. А. Зайков6, В. Зайчук7, И. Д. Перлов8, С. Пулатходжаев9, Н. В. Радутная10, Р. Д. Рахунов[33], В. М. Савин12, М. С. Строгович13, В. М. Чхиквадзе14, М. Шиф- ман15, Г. Шафир16, на рубеже 80—90-х гг. — Р. К. Бризе17, В. Зажицкий18, Н. Петухов19, Ю. Слободкин20 и другие.

М. С. Строгович указывал, что участие в составе суда шести народных заседателей «по более сложным делам, по делам большого общественного значения» даст возможность шире привлекать граждан к участию в осуществлении правосудия, а также усилит самостоятельность и активность народных заседателей при разрешении дел1.

В. А. Зайков предлагал увеличить число народных заседателей до четырех-шести при рассмотрении наиболее сложных и важных дел[34] [35].

Т. Н. Добровольская, разделяя предложение об увеличении числа народных заседателей до шести человек, предлагала передать на рассмотрение такого суда не «сложные дела» (поскольку это субъективный критерий), а все дела, по которым суд вправе применить в виде наказания длительное (более пяти лет) лишение свободы или смертную казнь: во-первых, по таким делам приговор должен быть выражением единого мнения не трех или даже только двух человек, входящих в состав суда, а большего числа людей; во-вторых, расширенная коллегия народных заседателей особенно необходима как дополнительная гарантия объективности и справедливости решений но делам, подсудным Верховным судам союзных республик, приговоры которых не подлежали кассационному обжалованию; в-третьих, это усилит воспитательное воздействие судебного процесса и приговора суда, будет содействовать расширению участия трудящихся в работе судов[36].

Эту позицию разделял и В. Зайчук, полагавший, что следует повсеместно увеличить числа народных заседателей при рассмотрении дел некоторых категорий (например, дел, по которым применяется исключительная мера наказания)[37].

Иначе предлагал определить категории дел, по которым в состав суда должны были входить не двое, а шесть заседателей, И. Д. Перлов. Он полагал, что суд в составе одного постоянного судьи и шести народных заседателей должен рассматривать дела, подсудные Верховному Суду СССР, Верховным судам союзных и автономных республик, краевым и областным судам, судам автономных областей и национальных округов, а также военным трибуналам военных округов и флотов. Районные (городские) народные суды следовало, по мнению И. Д. Перлова, наделить правом самим решать вопрос о делах, подлежащих рассмотрению в судебном заседании с участием двух или шести народных заседателей исходя из сложности дела, степени опасности преступления и общественно-политической значимости судебного процесса[38].

Возражая против предложения об увеличении числа народных заседателей, П. Баранов критиковал суждение о том, что чем больше заседателей участвует в рассмотрении уголовного дела, тем более демократичным и обоснованным будет решение суда: «Это чисто механический подход к решению вопроса. В каждом судебном процессе участвуют два народных заседателя и один судья. Все они равны. Вопросы разрешаются простым большинством голосов. Если народные заседатели примут решение, то оно входит в силу даже в том случае, если судья будет не согласен с ним. Таким образом, увеличение количества народных заседателей не решает этого вопроса. На последних выборах народных судей в каждом судебном участке, помимо судьи, было избрано от пятидесяти до семидесяти народных заседателей. Отсюда видно, что задача массового привлечения трудящихся к отправлению правосудия решена в полном соответствии с ленинским указанием и едва ли есть необходимость в дальнейшем увеличении количества народных заседателей»1.

Н. Б. Зайдер, В. А. Познанский и А. Л. Цынкин полагали, что увеличение числа народных заседателей при рассмотрении дел в суде первой инстанции противоречит положению о равенстве граждан перед законом и судом, равенстве процессуальных прав участников процесса: «Последовательное проведение этого принципа окажется нарушенным, если в одних случаях рассмотрение дела будет производиться с большим числом народных заседателей, а в других — с меньшим. Те преимущества, которые присущи суду, рассматривающему дело с большим числом народных заседателей ... в силу принципа равного для всех суда должны предоставляться всем гражданам и при рассмотрении всех дел»[23] [40].

Возражал против расширения состава суда путем увеличения числа народных заседателей и Д. С. Карев, полагавший, совершенствование деятельности суда должно идти по пути повышения активности народных заседателей[41].

Вопрос об увеличении числа народных заседателей в единой коллегии с профессиональным судьей поднимался и позже, на рубеже 80—90-х гг. прошлого века. Во всяком случае следует признать, что расширенная коллегия народных заседателей в меньшей степени подвержена влиянию со стороны профессионального судьи, обладает большей способностью вынести правосудное решение, и потому по определенным категориям уголовных дел могла бы стать альтернативой суду с участием присяжных заседателей.

Заметим, что в тот краткий исторический период, когда допускалось рассмотрение дел с участием шести (ст. 5 Положения о народном суде 1918 г.) и двенадцати народных заседателей (ст. 3 Декрета о суде № 2), эти составы суда рассматривали дела о наиболее тяжких преступлениях. Например, суд в составе постоянного народного судьи и шести очередных народных заседателей разрешал дела о посягательствах на человеческую жизнь, причинении тяжелых ран или увечья, изнасиловании, разбое, подделке денежных знаков и документов, взяточничестве и спекуляции монопольными и нормированными продуктами потребления. Все остальные дела в народном суде были подсудны суду в составе постоянного народного судьи и двух очередных народных заседателей. При этом народный судья по любому уголовному дела мог признать необходимым рассмотрение их в составе шести заседателей (ст. 7 и 8 Положения о народном суде 1918 г.). Однако этот исторический опыт в дальнейшем не использовался;

3) А. Уманским было сформулировано самобытное предложение об отказе от постоянных профессиональных судей и выборах председательствующего из числа народных заседателей: «Многолетний опыт народных заседателей, выработавшийся кадр нарзаседателей ныне позволяет во всей широте поставить вопрос о целесообразности сохранения в составе суда штатного судьи как председательствующего на процессе. Наличие штатного судьи, монополизирующего ведение процесса, понижает активность и инициативу нарзаседателей в период судебного следствия, и роль нарза- седателя в совещательной комнате сводится лишь к голосованию, сколько дать... Не наступила ли такая пора, когда народному заседателю можно вручить все бразды правления, хотя бы лишь в уголовном процессе, как наиболее простом... Бесспорно, что при существующей широкой выборности нарзаседателей не все из них смогут взять на себя председательствование на суде, выход из этого затруднения напрашивается весьма простой и естественный: при выборах нарзаседателей избирателями назначается старший нарзаседатель, который намечается председательствующим»1.

Однако это предложение не было принято. Его реализация влекла бы серьезные негативные организационные последствия: повышение сроков рассмотрения дел, замена одного народного судьи группой из 50 старших народных заседателей, которым «необходимо устанавливать ставки заработной платы, поскольку их работа будет громоздка и требуется не только участвовать в рассмотрении дела, но и подготовке его к слушанию, а также приходится устанавливать дежурства в камере народного суда по приему уголовных дел и жалоб от населения»[42] [43];

4) о включении народных заседателей в состав суда второй (кассационной) инстанции.

Традиционно участие представителей народа в осуществлении правосудия ограничивается судом первой инстанции[44]. Это было справедливо и для советского суда.

В одном из первых советских учебников по уголовному процессу отмечалось, что «в кассационном суде народный элемент не принимает участия, поскольку в последнем дела рассматриваются с точки зрения проверки правильности применения судом первой инстанции материальных и процессуальных норм. Вполне понятно, что народные заседатели, как временно несущие судейские обязанности, не столь опытны в вопросах материального и процессуального права, как постоянные судьи, а потому участие их в судах второй инстанции представляется нецелесообразным»1. Эта точка зрения преобладала и в последующие годы[45] [46].

Однако идея широкого вовлечения народа в управление государством и в отправление правосудия находила свое выражение в отдельных предложениях, высказанных в процессуальных исследованиях, о включении народных заседателей в состав суда кассационной инстанции[47], и в попытке реализации их на практике.

Примером может служить сообщение 1929 г. Прокурора Черкесской автономной области о том, что суд данной области привлекал для рассмотрения кассационных дел народных заседателей. По этому поводу Заместитель Председателя Верховного Суда в своем письме сообщил Черкесскому областному суда, краевому суду и прокурору области следующее: «Из сообщения Облпрокурора видно, что в последнее время, в связи с командировками и отпусками членов облсуда, Вами привлекаются для участия в заседаниях кассационных коллегий нарзаседатели, что противоречит требованию ст. 51 Положения о судоустройстве РСФСР, в силу которой заседание кассационных коллегий должно происходить в составе трех членов облсуда, а но постановлению Пленума облсуда вам предоставляется право привлекать также и нарсудей в числе не более одного на состав. Предлагается Вам отменить привлечение нарзаседателей в заседания кассколлегий и в тех случаях, когда не имеется в наличии членов облсуда и нарсудей для состава кассационной коллегии, привлекать для этой цели, по согласовании данного вопроса с крайсудом, членов Карачаевского облсуда, находящегося также в г. Баталпашинске, для чего войти с последним в соглашение на основе договоренности, а крайсуду вменяется в обязанность проследить за выполнением этого предписания, а также принять меры к урегулированию вопроса о привлечении Черкесским облсудом членов Карачаевского облсуда и, наоборот, в тех случаях, когда в первом или втором облсуде не бывает наличия членов облсуда и нарсудей для состава кассационной коллегии»[48].

Допускалось участие в кассационных коллегиях в качестве третьего члена народных заседателей и в Челябинском опытно-показательном округе[49].

Действительно, для участия народных заседателей в кассационном производстве не было законных оснований.

В конце 50-х гг. XX в., в период повышенного интереса к участию граждан в уголовном судопроизводстве, появления его новых форм, в процессуальной литературе были высказаны предложения о включении народных заседателей в состав суда не только первой, но и второй (кассационной) инстанции (И. С. Власов, Т. Н. Добровольская, И. Д. Перлов, М. С. Строгович).

Так, Т. Н. Добровольская считала неубедительным довод об отсутствии у народных заседателей необходимых знаний для участия в проверке законности и обоснованности приговоров и решений нижестоящих судов: «почему же народные заседатели, способные в суде первой инстанции исследовать и решать все фактические и юридические вопросы дела, т.е. способные участвовать в установлении истины но делу, окажутся неспособными участвовать в проверке обоснованности и законности приговора или решения? Неужели для установления истины нужны меньшие знания и подготовка, чем для исследования процесса доказывания, проведенного нижестоящим судом?»1. Кроме того, в суде кассационной инстанции подлежали проверке но только законность, но и обоснованность приговора, а для проверки которой народные заседатели обладали достаточными знаниями и квалификацией[50] [51]. Наконец, учитывая особенности кассационного производства, можно было привлекать для участия в рассмотрении дел в суде второй инстанции наиболее подготовленных и юридически грамотных заседателей. Число народных заседателей в кассационном производстве, по мнению Т. Н. Добровольской, должно было соответствовать числу народных заседателей, участвовавших при рассмотрении дела в суде первой инстанции (соответственно два или шесть)[51].

Поддерживал идею допущения народных заседателей к участию в кассационной инстанции и И. Д. Перлов. Он также отмечал, что народные заседатели, даже не обладая юридическими знаниями, способны оценить правильность приговора по существу и справедливость назначенного наказания. Состав суда кассационной инстанции, по его мнению, должен был включать одного судыо и двух народных заседателей[53]. При этом в обоснование своей позиции И. Д. Перлов приводил опыт румынского и чехословацкого законодательства[54].

М. С. Строгович считал необходимым ввести народных заседателей в состав суда кассационной инстанции не по всем делам, а по более сложным, имевшим большое общественное значение и по делам, но которые могли быть применены наиболее тяжелые меры наказания1.

И. С. Власов подчеркивал, что отсутствие народных заседателей в суде второй инстанции нарушает принцип участия общественности в осуществлении правосудия[55] [56]. Он видел основание включения в состав суда второй инстанции народных заседателей в том, что «в случае расхождения взглядов в суде первой инстанции между заседателями и судьей есть опасение, что суд второй инстанции, состоящий только из профессиональных судей, всегда будет склонен скорее считаться с мнением профессионального судьи, чем с мнением заседателей»[51].

Однако данное предложение не было реализовано. Оно шло вразрез с традиционном правилом о том, что вышестоящие суды всегда состоят только из профессиональных судей: действительно, для проверки законности (а в суде второй инстанции — также обоснованности и справедливости) приговора требуются правовые знания.

Кроме того, в каждой судебной системе действует правило о том, что суд, проверяющий ранее вынесенные судебные решения в апелляционном, кассационном, надзорном порядке, должен обладать более высокой квалификацией. Средствами ее обеспечения являются разные требования, предъявляемые к судьям того или иного суда в части возраста и стажа работы, коллегиальность состава суда, иногда — особый порядок занятия должности судьи того или иного подразделения суда. Участие представителей парода эту задачу не решает. В этом, как представляется, кроется главная причина, по которой судебные заседатели не включаются в состав суда апелляционной, кассационной и надзорной инстанций.

Ни одно из указанных предложений о реформировании советского суда с участием представителей народа не нашло отражения в законе. Выше были приведены доводы за и против каждого из этих предложений. На основе проведенного анализа можно сделать вывод о том, что рассмотрение уголовных дел судом первой инстанции (но не второй или надзорной) с участием не присяжных, но народных заседателей, и именно двух, в наибольшей степени соответствовало форме советского государства и его политическому режиму.

  • [1] Заметим, что в советской процессуальной литературе суд с участием народных заседателей не рассматривался как разновидность суда шеффенов вследствие разного порядкаформирования корпуса заседателей. Б. Я. Арсеньев писал, что буржуазный суд не знаетучастия подлинных представителей народа в отправлении правосудия, так как ни присяжные заседатели, ни шеффены, призываемые в буржуазный суд для участия в рассмотрениинекоторых дел, не могут рассматриваться как представители народа; народ этих представителей не знает, не он их выбирает, не от него они получают свои полномочия на отправление правосудия (См.: В. Л. В Московском юридическом институте. Гарантии прав личностив советском уголовном процессе (Диссертация проф. Б. Я. Арсеньева) // Советское государство и право. 1948. № 2. С. 83). Однако институт с участием народных заседателей можнорассматриваться как разновидность суда шеффенов, поскольку ему был присущ главныйотличительной признак такого суда — единство судебной коллегии, включавшей в себя какпрофессионального судью, так и народный элемент. Порядок формирования корпуса заседателей не имеет определяющего значения, что подтверждается, в частности, тем, что на завершающем этапе деятельности института народных заседателей они не избирались населением,а отбирались методом случайной выборки.
  • [2] См.: Клеандров М. И. Судейское сообщество: структура, организационно-правовое развитие. М.: Норма ; ИНФРА-М, 2014. 352 с.
  • [3] СУ РСФСР. 1918. № 53. Ст. 95.
  • [4] Бурлацкий Ф. Вопросы государства в проекте Программы КПСС // Коммунист. 1961.№ 13. С. 47.
  • [5] Научно-методическая конференция в Верховном Суде СССР. С. 15.
  • [6] Нажимов В. П. Правовое и процессуальное положение судей в советском уголовномпроцессе. Л., 1958. С. 220.
  • [7] 0 Рахуиов Р. Д. Демократические основы советского правосудия будут развиватьсяи совершенствоваться // Социалистическая законность. 1961. № 12. С. 11 — 17; Раху-нов Р.Д. Некоторые вопросы уголовного судопроизводства // Известия. 1957. 27 марта.
  • [8] Кан II. П. Некоторые пути совершенствования уголовного судопроизводства // Советское государство и право. 1963. № 12. С. 104—108.
  • [9] Ленин В. И. Полное собрание сочинений в пятидесяти пяти томах. 5-е изд. М.: Изд-вополитической литературы, 1967. Т. 4. С. 401—416.
  • [10] Научно-методическая конференция в Верховном Суде СССР. С. 15.
  • [11] Баранов П. Об основах уголовного судопроизводства СССР. С. 8—13.
  • [12] Гравина А. Институт народных заседателей и повышение эффективности правосудия.С. 5-7.
  • [13] Добровольская Т. Н. Организация и деятельность советского суда в период развернутого строительства коммунизма. С. 92—101.
  • [14] Карев Д. Ликвидировать последствия культа личности в советской правовой науке //Социалистическая законность. 1962. № 2. С. 58.
  • [15] Известия. 1957. 19 мая.
  • [16] Перлов И. Д. Проблемы дальнейшего развития демократических основ уголовногосудопроизводства в свете программы КПСС // Советское государство и право. 1962. № 4.С. 86-97.
  • [17] Известия. 1957. 19 мая.
  • [18] Смирнов Л. Вступая в 1965-й (О новых задачах судебных работников РоссийскойФедерации). С. 4.
  • [19] Строгович М. С. Развитие законодательства о судоустройстве и судопроизводстве. С. 4.
  • [20] Фаткуллин Ф. Н. Обвинение и судебный приговор. С. 110.
  • [21] Чельцов М. А. О недопустимости перенесения буржуазных конструкций в советскуюуголовно-процессуальную теорию // Ученые записки ВЮЗИ. М., 1958. Вып. 6. С. 48—97.
  • [22] Перлов И. Д. Проблемы дальнейшего развития демократических основ уголовногосудопроизводства в свете программы КПСС. С. 95.
  • [23] Баранов П. Об основах уголовного судопроизводства СССР. С. 12.
  • [24] Баранов Г1. Об основах уголовного судопроизводства СССР. С. 12.
  • [25] Как Н. П. Некоторые пути совершенствования уголовного судопроизводства. С. 105.
  • [26] Перлов И. Д. Проблемы дальнейшего развития демократических основ уголовногосудопроизводства в свете программы КПСС. С. 95.
  • [27] Кони Л. Ф. Введение к систематическому комментарию Устава уголовного судопроизводства. В кн.: Устав уголовного судопроизводства. Систематический комментарий. М.,1914. Вып. I. С. 19.
  • [28] Этот термин часто использовался дореволюционными процессуалистами П. Люблинским, И. Михайловским, И. В. Гессеном, а также некоторыми процессуалистами в первыегоды революции. См. подробнее: Чельцов-Бебутов М. Л. Курс советского уголовно-процессуального права. Т. 1. М., 1957. С. 824.
  • [29] Чельцов М. Л. О недопустимости перенесения буржуазных конструкций в советскуюуголовно-процессуальную теорию. С. 92—93.
  • [30] Чельцов М. Л. О недопустимости перенесения буржуазных конструкций в советскуюуголовно-процессуальную теорию. С. 92—93.
  • [31] Цит. по: Теттенборн 3. В народном комиссариате юстиции в 1918—1919 гг. (Заметкисовременника) // Советское государство и право. 1967. № 8. С. 133.
  • [32] Лисицын А. Слияние народных судов и революционных трибуналов // Еженедельниксоветской юстиции. 1922. № 26—27. С. 2. 2 Научно-методическая конференция в Верховном Суде СССР. С. 15. 3 Там же. 4 Гравина А. Институт народных заседателей и повышение эффективности правосудия.С. 5-7. 5 Добровольская Т. II. Организация и деятельность советского суда в период развернутого строительства коммунизма. С. 92—101. 6 Зайков В. А. О коллегиальном рассмотрении дел в судах. С. 108—109. 7 Научно-методическая конференция в Верховном Суде СССР. С. 15. 8 Перлов И.Д. Об организации и устройстве судебной системы // Советская юстиция.1957. № 2. С. 41; Перлов И. Д. Основные вопросы развития советского уголовно-процессуального права // Советская юстиция. 1958. № 1. С. 67; Перлов И.Д. Проблемы дальнейшегоразвития демократических основ уголовного судопроизводства в свете программы КПСС.С. 86-97. 9 Научно-методическая конференция в Верховном Суде СССР. С. 15. 10 Радушная Н. В. Выступление в прениях // СССР — Англия; юстиция и сравнительноеправоведение. Материалы советско-английского симпозиума / под ред. В. М. Савицкого. М.:Изд-во ИГиП АП СССР, 1986. С. 166.
  • [33] Рахунов Р. Д. О юридических гарантиях независимости судей в советском уголовномпроцессе. С. 55; Рахунов Р.Д. Независимость судей в советском уголовном процессе. С. 125—130. 12 Савин В. М. Законность и правосудие в советском социалистическом государстве //Советское государство и право. 1965. № 12. С. 113. 13 Строгович М. С. Развитие законодательства о судоустройстве и судопроизводстве.С. 3-6. 14 Чхиквадзе В. М. Государство, демократия, законность. М.: Юрид. лит., 1967. С. 427. 15 Шифман М. Дискуссионные вопросы уголовного судопроизводства // Социалистическая законность. 1957. № 7. С. 14—20. 18 Научно-методическая конференция в Верховном Суде СССР. С. 15. 17 Нужна честная работа и призвание: интервью с членом Верховного Суда СССР, секретарем Пленума, председателем квалификационной коллегии судей Верховного Суда СССРБризе Р. К. // Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 3. С. 30. 18 Зажицкий В., Радутная II. Кому отдать судебную власть? // Советская юстиция. 1991.№ 11. С. 6. 19 Петухов Н. Военные суды сегодня // Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 2. С. 5. 20 Слободкин 10. О суде присяжных без прикрас // Советская юстиция. 1990. № 9. С. 8—9.
  • [34] Строгович М. С. Развитие законодательства о судоустройстве и судопроизводстве //С. 3-4.
  • [35] Зайков В. А. О коллегиальном рассмотрении дел в судах. С. 108.
  • [36] Добровольская Т. Н. Организация и деятельность советского суда в период развернутого строительства коммунизма. С. 96—97.
  • [37] Научно-методическая конференция в Верховном Суде СССР// Социалистическаязаконность. 1966. № 9. С. 15.
  • [38] J Перлов И. Д. Проблемы дальнейшего развития демократических основ уголовногосудопроизводства в свете программы КПСС. С. 95.
  • [39] Баранов П. Об основах уголовного судопроизводства СССР. С. 12.
  • [40] Зайдер И. Б., Познанский В. А., Цыпкин А. Л. Рецензия на книгу «Демократическиеосновы советского социалистического правосудия». С. 138.
  • [41] Карев Д. С. Возникновение и развитие советской юстиции // Межвузовское научноесовещание: «Сорок лет советского государства и права и развитие правовой науки». Тезисыдокладов. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1957. С. 57—61.
  • [42] Уманский А. К перевыборам нарзаседателей // Еженедельник советской юстиции. 1928. №40-41. С. 1071.
  • [43] Ерохов Я. Работа с народными заседателями // Еженедельник советской юстиции. 1929. №35. С. 818.
  • [44] В то же время данное правило знает исключения. Например, в Чехословацкой Социалистической Республике и Румынской Народной Республики в середине прошлого веканародные заседатели участвовали в суде второй инстанции. См.: Демократические основысоветского социалистического правосудия. С. 19.
  • [45] Андреев М., Бахров Г., Лозинский С. Уголовный процесс РСФСР. С. 26—27.
  • [46] См., напр.: Рахунов Р. Д. Рецензия на книгу: Перлов И. Д. Кассационное производствов советском уголовном процессе. М., 1968. 396 с. // Советское государство и право. 1969.№ 8. С. 135; Советский уголовный процесс / под общ. ред. М. И. Бажанова, Ю. М. Гроше-вого. Киев : Вища школа, 1983.
  • [47] См., наир.: Я. О. Я. Выводы кассационной практики // Пролетарский суд. 1924. № 1—2.С. 15-16.
  • [48] О недопустимости привлечения нарзаседателей в состав кассколлегий. Из перепискипредседателей Верховного Суда РСФСР и его кассационных коллегий // Судебная практика. 1929. № 16. С. 16.
  • [49] Любошевский Э. Как идет реорганизация судебно-прокурорской работы в Челябинском округе // Еженедельник советской юстиции. 1929. № 45. С. 1063.
  • [50] Добровольская Г. Н. Организация и деятельность советского суда в период развернутого строительства коммунизма. С. 98.
  • [51] Там же.
  • [52] Там же.
  • [53] Перлов И. Д. Проблемы дальнейшего развития демократических основ уголовногосудопроизводства в свете программы КПСС. С. 90—91; Перлов И. Д. Кассационное производство в советском уголовном процессе. М.: Юрид. лит., 1968. С. 43.
  • [54] э А. Кобликов, критикуя такое обоснование, обращал внимание, что «без анализа причин введения этих норм, их места в системе всего процессуального порядка, опыта применения, эффективности трудно говорить об их преимуществе» (Кобликов А. Рецензия на монографию Перлова И. Д. «Кассационное производство в советском уголовном процессе». М. :Юрид. лит., 1968 // Социалистическая законность. 1970. № 6. С. 92).
  • [55] Строгович М. С. Участие народных заседателей в суде // Демократические основысоветского социалистического правосудия. С. 19.
  • [56] Власов И. С. Рецензия на монографию Рыбицкого М. «Народные заседатели в судах ПНР».Варшава, 1968. 387 с. // Советское государство и право. 1970. № 1. С. 151.
  • [57] Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >