Участие граждан в уголовном судопроизводстве в качестве общественных обвинителей и общественных защитников в 1917—1921 годах

В первые годы советской власти шел активный процесс становления различных правовых институтов, в том числе общественного обвинения и общественной защиты в советском уголовном судопроизводстве. Именно в эти годы, когда еще не были учреждены прокуратура и адвокатура, появились ранее не известные российскому праву общественные обвинители и общественные защитники (хотя содержание самих этих терминов было неустоявшимся и изменчивым).

Декрет о суде № 1 установил, что в роли обвинителей и защитников, в том числе и в стадии предварительного следствия, допускались все неопороченные граждане обоего пола, пользовавшиеся гражданскими правами (ст. 3).

В первых судебных заседаниях в качестве обвинителей и защитников выступали все желающие из числа присутствовавших лиц1.

Обвинение, поддерживаемое лицами из публики, восходит своими истоками к Древнему Риму, и его относят не к общественному, а к общегражданскому обвинению[1] [2]. Общегражданское (или иначе гражданское народное) обвинение берет свое начало в республиканском Риме, где каждый гражданин (quivis, units ex populo) имел право выступить как обвинитель по любому делу. Такой обвинитель получат от претора официальные полномочия и снабжался особым «мандатом» (litterаё), в силу которого он мог собирать доказательства, в том числе с помощью принуждения[3].

Советская власть остро нуждалась в квалифицированных кадрах, и «ввиду упорного нежелания наших интеллигентных практиков но судебной части добровольно вступить в ряды работников по своей специальности» Совет Комиссаров Петроградской трудовой коммуны поручил Комиссару юстиции разработать проект «привлечения в случае отсутствия достаточного количества кандидатов, добровольно заявивших свои кандидатуры, интеллигентных работников, свободных от производительной работы, к отбытию судейских обязанностей в качестве председателей следственных комиссий, членов окружного и обязательного третейского суда, обвинителей и защитников»[4]. Однако участие обвинителей и защитников в уголовном деле так и не стало повинностью.

Термины «общественный обвинитель» и «общественный защитник» впервые были использованы в Инструкции Народного комиссариата юстиции «О революционном трибунале, его составе, делах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях и о порядке ведения его заседаний» от 19 декабря 1917 г.[5] Инструкция в ст. 7 и 9 устанавливала, что в качестве обвинителей и защитников, имевших право участия в деле, допускались но выбору сторон все пользовавшиеся политическими правами граждане обоего пола; при революционном трибунале учреждалась коллегия лиц, посвящающих себя правозаступничеству, как в форме общественного обвинения, так и общественной защиты; названная коллегия образовывалась путем свободной записи всех лиц, желавших оказать помощь революционному правосудию и представивших рекомендации Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. По существу эти коллегии были общественными организациями, предназначенными для оказания помощи судам в рассмотрении уголовных дел. Из состава коллегии правозаступни- ков революционный трибунал мог пригласить для каждого дела общественного обвинителя и общественного защитника. Наряду с указанными обвинителями и защитниками в судебных прениях могли принять участие один обвинитель и один защитник из числа присутствовавших на заседании.

На I Всероссийском съезде областных и губернских комиссаров (апрель 1918 г.) комиссар юстиции Западно-Сибирской области в своем докладе сообщал, что в революционных трибуналах, которые были организованы в Омске и в Тобольске, «как защитники, так и обвинители из публики выступают довольно часто, особенно защитники — подставные лица»1.

Обе формы участия граждан в качестве обвинителей и защитников (как поддержание общественного обвинения и осуществление общественной защиты членами коллегии правозаступников, так и выполнение функций обвинителя и защитника лицами из публики) были предусмотрены и Декретом о суде № 2 (ст. 24—26, 28) для окружных, а равно местных судов, однако членами коллегии правозаступников при Советах рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов могли стать не все желающие на основе свободной записи, а лишь лица, избираемые и отзываемые самими Советами.

Самобытную форму участия обвинителей и защитников закрепил Декрет СНК РСФСР от 28 января 1918 г. «О революционном трибунале печати»[6] [7]: в качестве обвинителей и защитников, имевших право участия в деле, допускались, по выбору сторон, все пользовавшиеся политическими правами граждане обоего пола. В таком виде обвинение и защита приближались к институту судебного представительства.

Декрет СНК РСФСР от 4 мая 1918 г. «О революционных трибуналах»[8] предусмотрел учреждение при каждом революционном трибунале коллегии обвинителей в составе не менее трех лиц, избираемых местными Советами рабочих и крестьянских депутатов непосредственно или по представлению революционного трибунала или Народного комиссариата юстиции (ст. 5).

Такая организация обвинения, должностного по своему характеру, не исключала возможности выступления в судебных прениях граждан из числа присутствовавших в зале судебного заседания, о чем говорилось в Циркуляре кассационного отдела ВЦИК: «Как защитники, так и обвинители из публики могут быть допущены к участию в деле только в стадии судебных прений, но до последнего слова обвиняемого, причем отказ суда в допущении должен быть мотивирован»1.

Однако в других правовых актах участие обвинителей из публики уже не предусматривалось. Так, согласно ст. 23 и примечанию к ней Инструкции об организации и действии местных народных судов, утвержденной Постановлением НКЮ от 23 июля 1918 г.[4] [10], в качестве правозаступни- ков по уголовным делам допускались лишь лица, состоявшие в коллегии правозаступников, близкие родные тяжущихся по особым доверенностям или уполномочиям, а также уполномоченные правительственных и общественных учреждений и национализированных предприятий, председатели и члены правлений частных предприятий, управляющие их делами.

Положение о народном суде РСФСР 1918 г. заменило прежние коллегии правозаступников коллегиями защитников, обвинителей и представителей сторон в гражданском процессе (ст. 40—47). Члены коллегии избирались исполнительными комитетами Советов рабочих и крестьянских депутатов на общих со всеми должностными лицами Советской Республики основаниях из состава лиц, удовлетворявших требованиям ст. 64 основного закона. Для участия в процессе обвинители и защитники персонально назначались судом из числа прикомандированных к суду членов коллегии. За свою деятельность члены коллегии «как должностные лица Советской Республики» получали заработную плату в размере, установленном для народных судей. Тем самым подчеркивалось не общественное, а должностное положение членов коллегии правозаступников.

Положение о народном суде РСФСР, принятое Декретом ВЦИК от 21 октября 1920 г.[11], наряду с обвинителями — членами коллегий обвинителей, предоставило право выступать в народном суде в качестве обвинителя советским учреждениям и профессиональным организациям, возбудившим дело, в лице особых представителей (ст. 42). Тем самым был закреплен институт общественного обвинения в точном смысле этого слова как деятельность, осуществляемая в суде представителями различных общественных организаций.

Положение ввело не только фигуру общественного обвинителя в его устоявшемся в более позднее время понимании, но и — общественного защитника. Согласно ст. 46 этого положения народный суд мог допускать к защите командированных для этой цели членов организации, в которой состоял обвиняемый (профессионального союза, заводского комитета и т.п.).

В развитие Положения о народном суде 23 ноября 1920 г. Народный комиссариат юстиции издал инструкцию «Об организации обвинения и защиты на суде»[12], в которой был более подробно определен порядок привлечения представителей общественности к участию в обвинительной деятельности в суде. Согласно ст. 3 инструкции в случае недостаточности советских обвинителей, а иногда и наряду с ними, суд допускал в качестве обвинителей представителей возбудивших уголовное преследование советских учреждений и профессиональных организаций, каковые своевременно извещались судом о дне слушания дела, с указанием при надобности на необходимость присылки обвинителя. Такими обвинителями могли быть только члены рабочих или крестьянских общественных организаций. Для их выступления в суде не требовался специальный допуск. Они выступали лишь по делам, подлежащим их ведению, а не по любому уголовному делу.

Защита по уголовным делам становилась общественной повинностью для всех тех граждан, которые по своей профессии, образовательному, партийному или служебному стажу были подготовлены для исполнения обязанностей защитника на суде. Предварительные списки таких граждан составлялись народными судьями, советами народных судей, революционными трибуналами, профессиональными и партийными организациями, а также коллективами сотрудников советских учреждений, собирались уездными бюро (в уездах) и отделами юстиции (в губернских городах) и утверждались уездными и городскими исполнительными комитетами. При недостаточном количестве граждан, внесенных в списки защитников, в качестве таковых привлекались состоявшие при отделах юстиции консультанты, а также общественные защитники.

Таким образом, за первые пять лет советской власти, до принятия УПК

1922 г., институт общественного обвинения прошел путь от поддержания обвинения всеми желающими из числа публики (общегражданское обвинение) к обвинителям — членам коллегии правозаступников (с некоторыми отличиями в революционных трибуналах и в народных судах), и лишь затем — к собственно общественным обвинителям в лице особых представителей советских учреждений и профессиональных организаций, возбудивших дело. Схожим было развитие и института общественных защитников, начавшегося с осуществления защиты всеми желающими из числа присутствовавших в зале судебного заседания, и лишь в последующем приобретшим традиционные черты защитников — членов организации, в которой состоял обвиняемый.

В дальнейшем развитие институтов общественного обвинения и общественной защиты утратило известную симметричность и шло разными путями.

  • [1] В народно-революционном суде // Известия ЦИК и Петроградского совета рабочихи солдатских депутатов. 1917. 8 ноября. № 219.
  • [2] Кожевников М. В. Органы, выполнявшие функции советской прокуратуры до ее учреждения (1917—1922 гг.) // Ученые записки. Труды юридического факультета. М. : Изд-воМГУ, 1949. Вып. 145. Кн. 3. С. 69; Кожевников Л7. В. Учреждение советской прокуратуры, ееорганизация и деятельность в период перехода на мирную работу но восстановлению народного хозяйства (1921 — 1925 гг.) // Ученые записки. Труды юридического факультета. М. :Изд-во МГУ, 1949. Вып. 145. Кн. 4. С. 39; Полянский Н. Н. Общественное обвинение в советском законодательстве // Социалистическая законность. 1937. № 11. С. 61.
  • [3] См.: Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. 1929. С. 47.
  • [4] Известия ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. 1918. 6 октября.
  • [5] СУ. 1917. № 12. Ст. 170.
  • [6] Доклад представителя Западной Сибири и Степного края Апина И. А. на ПервомВсероссийском съезде комиссаров юстиции от 20-го по 26 апреля 1918 г. в городе Москве,доложенный съезду 21 апреля 1918 г. // Материалы Народного комиссариата юстиции. М.,1918. Вып. I. С. 21.’
  • [7] СУ. 1918. №28. Ст. 362.
  • [8] СУ. 1918. № 35. Ст. 471.
  • [9] Известия ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. 1918. 6 октября.
  • [10] СУ. 1918. №53. Ст. 597.
  • [11] СУ РСФСР. 1920. № 83. Ст. 407.
  • [12] Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1920 г. Управление деламиСовнаркома СССР. М., 1943. С. 799-800.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >