Участие граждан в уголовном судопроизводстве в качестве общественных обвинителей и общественных защитников в 1958—2001 годах

Бездействие институтов общественного обвинения и общественной защиты после Великой Отечественной войны привело к появлению в процессуальной литературе предложений о законодательном их упразднении.

Например, Д. Карев указывал, что «институт общественных обвинителей при наличии разветвленной сети органов прокуратуры возрождать нецелесообразно»1.

Однако эта точка зрения не была поддержана большинством ученых.

Н. Н. Полянский писал, что «в институте общественного обвинения находила свое выражение ленинская идея о привлечении возможно большего числа граждан к участию в правосудии. Для отмены этого института недостаточно было бы сослаться на то, что он не привился на практике, или что осуществление функции обвинения в уголовном процессе достаточно обеспечено силами прокуратуры, или что прокуратура не располагает достаточными кадрами для того, чтобы создавать кадры общественных обвинителей и руководить их выступлениями. Институт общественных обвинителей — несомненно демократический, подлинно социалистический институт. Возможно, что в настоящее время нет благоприятных условий для широкого использования его. Но для чего же закрывать возможность для использования его в отдельных, хотя бы только исключительных случаях? Нетрудно представить себе условия, при которых обвинение приобретало бы особый вес благодаря участию в процессе в качестве обвинителя представителя профессиональной организации, член которой привлечен к уголовной ответственности, и когда участие общественного обвинителя привлекло бы к обвинению интерес широкой общественности»2.

Такого же взгляда придерживались К. Ф. Гуценко3, Р. Д. Рахунов4.

М. С. Строгович еще в 1946 г. писал, что «институт общественных обвинителей — жизненный, полезный институт, вполне соответствующий демократическим основам советского правосудия и процесса, и он несомненно восстановится, но в ином виде, именно как институт общественных обвинителей, представителей общественности, получающих свои полномочия от общественных организаций, а не от прокуратуры, участвующих в судебных разбирательствах по делам, имеющим общественное значение, и допускаемых к поддержанию обвинения по решению суда»5.

В таком виде институт общественных обвинителей и был воссоздан в 1958 г. (а вместе с ним — и институт общественных защитников), после того, как на XXI съезде КПСС главным направлением развития государственности было провозглашено всестороннее развертывание и совершен-

  • 1 Карев Д. Вопросы уголовного процесса в связи с проектом УПК СССР. С. 30.
  • 2 Полянский Н. Н. Вопросы уголовного процесса в связи с проектом УПК СССР // Социалистическая законность. 1954. № 6. С. 25—26.
  • 3 Гуценко К. Ф. Общественное обвинение в советском уголовном процессе // Социалистическая законность. 1957. № 2. С. 66—67.
  • 4 Рахунов Р. Д. Советское правосудие и его роль в укреплении законности // Коммунист. 1956. № 7.
  • 5 Строгович М. С. Уголовный процесс. С. 379.

ствование социалистической демократии, активное участии всех граждан в управлении государством, в руководстве хозяйственным и культурным строительством, улучшение работы государственного аппарата и усиление народного контроля над его деятельностью1. Эта линия нашла отражение и в документах последующих партийных съездов.

В этом направлении шло развитие и судопроизводства: была поставлена задача широкого вовлечения граждан в уголовный процесс в самых разных формах. Поэтому институты народных заседателей, общественного обвинения и общественной защиты получили свое дальнейшее развитие.

В соответствии со ст. 41 Основ уголовного судопроизводства 1958 г. и ст. 15 Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик[1] [2], ст. 25 Закона РСФСР от 27 октября 1960 г. «О судоустройстве РСФСР»[3] [4], ст. 250 УПК 1960 г. представители общественных организаций трудящихся (с 1981 г. — общественных организаций и трудовых коллективов1) получили право участвовать в суде в качестве общественных обвинителей или общественных защитников.

Конституционной основой института общественных обвинителей и общественных защитников стали ст. 162 Конституции СССР 1977 г. и ст. 166 Конституции РСФСР 1978 г., закрепившие участие в судопроизводстве по гражданским и уголовным делам представителей общественных организаций и трудовых коллективов.

С принятием указанных актов эти два правовых института — общественные обвинители и общественные защитники — обрели много общих черт: был установлен единый порядок их выдвижения, они были наделены одинаковыми процессуальными правами в части представления и исследования доказательств, заявления ходатайств и отводов, выступления в судебных прениях. При этом задачи участия в уголовном процессе тех и других различались постольку, поскольку различаются задачи обвинения и защиты. Выполняемые этими участниками процесса различные функции обусловили различие круга вопросов, затрагиваемых в их выступлениях.

В. М. Савицкий подчеркивал, что деятельность общественных обвинителей и общественных защитников представляла собой форму прямого, непосредственного участия представителей общественности в уголовном судопроизводстве[5].

Институты общественного обвинения и общественной защиты позволяли общественности публично, через своих представителей, давать оценку совершенному преступлению и личности преступника. Поэтому не случайно законодатель отказался от общественных обвинителей, привлекавшиеся к выступлению в суде но инициативе прокуратуры: «Следует признать за благо, что общественный защитник действует в процессе параллельно с адвокатом, а общественный обвинитель — параллельно с прокурором и ни один из участников процесса не подчиняется другому, не подгоняет свое мнение под чужое. В этом-то заключается суть идеи привлечения представителей общественности в уголовное судопроизводство»1.

Участие общественных обвинителей и общественных защитников способствовало выявлению причин и условий, способствовавших совершению преступления, повышало воспитательное и предупредительное значение (общая превенция) открытых судебных заседаний, особенно выездных, проводившихся непосредственно на предприятиях, стройках, в совхозах, колхозах[6] [7].

Пленум Верховного Суда СССР и Пленум Верховного Суда РСФСР во многих своих постановлениях подчеркивали необходимость более активного привлечения общественности к участию в рассмотрении уголовных дел в качестве общественных обвинителей и общественных защитников как в целом[8] [9], так и по отдельным категориям дел'1. Вопросам участия общественных обвинителей в судебном разбирательстве, оказания им помощи был посвящен ряд приказов Генерального прокурора СССР1.

Принятие указанных актов повлекло за собой возрождение институтов общественного обвинения и общественной защиты: в 1963 г. с участием представителей общественности было рассмотрено 17,6% уголовных дел, в 1964 г. — 21,8%, причем если в прошлые годы по большинству дел в судах выступали общественные защитники, то в 1964 г. усилилась роль общественного обвинения и соотношение их стало примерно равным[10] [11] [12]. Хотя в последующем наблюдалось снижение участия общественных обвинителей и общественных защитников в судебных процессах[13].

В законе порядок выдвижения общественных обвинителей был закреплен в ч. 2 ст. 250 УПК 1960 г. (в ред. от 8 августа 1983 г.[14]). Они выдвигались общим собранием общественной организации или трудовым коллективом предприятия, учреждения, организации, а также коллективом цеха, отдела или другого подразделения, которые в письменном виде подтверждали их полномочия.

К общественным организациям относились партийные, комсомольские, профсоюзные организации, творческие союзы, кооперативные объединения (колхозы, рыболовецкие, потребительские, жилищные, дачностроительные, охотничьего промысла и др.), добровольные общества (иолитико- и научно-пропагандистские, культурные, научно-технические, спортивные, оборонные и др.).

К трудовым коллективам, правомочным выдвигать общественных обвинителей и общественных защитников, относились коллективы производственные (завод, совхоз), учрежденческие (научно-исследовательские и проектные институты, административно-хозяйственные и административно-управленческие организации), воинские и учебные (школы, техникумы, вузы, школы профтехобразования и т.и.).

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 16 декабря 1961 г. по делу Б. указал, что общественный обвинитель может быть выделен для участия в судебном разбирательстве уголовного дела не только на общем собрании общественной организации, но и на заседании полномочного коллегиального органа этой организации, если иной порядок не установлен законодательством союзной республики1.

Как правило, в качестве общественных обвинителей и общественных защитников выделялись передовые рабочие, колхозники, представители интеллигенции, пользовавшиеся уважением в коллективе[15] [16].

Чаще всего общественных обвинителей выдвигали организации и коллективы, в которых учился, работал, состоял обвиняемый. Например, по делу о хищении С. мясопродуктов на мясокомбинате и причинении охраннику тяжких телесных повреждений при его задержании общественным обвинителем выступал один из лучших кадровых рабочих слесарь А., проработавший на комбинате 15 лет[17]. По делу о хищении с фабрики группой лиц 540 метров шелка общественным обвинителем выступал инженер этой фабрики Е.[18] По делу Д., работника птицефабрики, общественного защитника выдвинул трудовой коллектив фабрики[19].

Но закон не запрещал выдвигать общественных обвинителей и общественных защитников тем организациям и коллективам, в которых было совершено преступление. Например, по делу К. и Б., обвинявшихся в избиении и причинении тяжких телесных повреждений О., сотруднику научно- исследовательского института, в качестве общественного обвинителя участвовал С., инженер этого НИИ, член бюро райкома ВЛКСМ.[20]

Кроме того, допускалось выдвижение общественных обвинителей и общественных защитников трудовыми коллективами по месту совершения преступления.

В судебной практике немало случаев, когда по делам об особо опасных преступлениях участвуют в отношении одного и того же лица два общественных обвинителя.

Была признана ошибочной практика создания групп постоянных общественных обвинителей, поскольку «общественные обвинители должны выделяться по каждому конкретному делу из числа лиц, известных данному коллективу, пользующихся авторитетом среди трудящихся»[21], а также во избежание постепенно превращения таких постоянных общественных обвинителей в «штатные»1.

Отдельные случаи назначения общественного обвинителя руководителем предприятия или общественной организации противоречили закону[22] [23].

При обращениях в суды руководителей трудовых коллективов или представителей общественных организаций в связи с предстоящим решением вопроса о выдвижении общественного обвинителя или общественного защитника им предоставлялась возможность, после предания обвиняемого суду, ознакомиться с обвинительным заключением по делу, разъяснялись порядок выдвижения и оформления полномочий представителей общественных организаций и трудовых коллективов, а также их права, предусмотренные уголовным и уголовно-процессуальным законодательством.

Вопрос о допуске к участию в судебном разбирательстве общественного обвинителя или общественного защитника разрешался определением суда либо постановлением судьи на основании ходатайства общественной организации или коллектива трудящихся. При наличии такого ходатайства его рассмотрение для суда было обязательным[24].

При этом суд должен был проверить, правомочным ли органом выдвинут общественный обвинитель или общественный защитник, удостоверены ли его полномочия надлежащим образом, не имеется ли обстоятельств, препятствующих участию данного лица в судебном разбирательстве (участие в деле в качестве потерпевшего, свидетеля, гражданского истца, гражданского ответчика, личная заинтересованность в исходе дела и т.п.). Тем самым восполнялось отсутствие в УПК РСФСР нормы об отводе общественных обвинителей и общественных защитников: этот вопрос решался в момент допуска лица к участию в деле судом[25].

Прямого запрета на одновременное участие в деле и общественного обвинителя, и общественного защитника, выделенных одной и той же общественной организацией, трудовым коллективом, закон не содержал.

Такие случаи встречались и на практике. Например, по делу К)., обвинявшегося в хулиганстве, суд рекомендовал профорганизации предприятия, где работал подсудимый, выделить и общественного обвинителя, и общественного защитника, которые и участвовали в судебном процессе. В связи с этим в Информационном письме Прокурора РСФСР 1959 г. отмечалось, что «общественный обвинитель должен выразить мнение коллектива, вызвать гнев и возмущение общественности, поэтому выделение по одному делу одной и той же организацией и общественного обвинителя и общественного защитника является неправильным»1.

М. А. Чельцов справедливо подчеркивал, что «выделяя общественного обвинителя или защитника, та или иная общественная организация определяет свое отношение не только и не столько к правовой стороне дела, сколько к моральной: своей оценкой личности обвиняемого и совершенного им деяния общественная организация усиливает воспитательное воздействие судебного разбирательства дела и приговора суда»[26] [27].

Учитывая, что и общественный обвинитель, и общественный защитник должны были выражать общее мнение коллектива, выполнять возложенное на них общественностью поручение, одновременное выдвижение как общественного обвинителя, так и общественного защитника одной и той же организацией или трудовым коллективом противоречило задачам этих участников.

Эта позиция нашла отражение в постановлениях Пленума Верховного Суда СССР, который указывал, что участие общественного обвинителя и общественного защитника от одной и той же общественной организации или трудового коллектива в отношении одного и того же подсудимого недопустимо, так как в подобных случаях не будет отражено действительное мнение общественности[28].

В то же время не исключалось участие в одном и том же деле общественных обвинителей и общественных защитников, направленных разными организациями и коллективами.

Следует отметить очевидный недостаток выдвижения общественных обвинителей и общественных защитников — оно осуществлялось до начала судебного разбирательства, в то время как организация не могла располагать достаточными данными о сущности уголовного дела, о причастности лица к совершению преступления, однако должна была сформировать свое отношение к событию преступления и к виновному с тем, чтобы общественный защитник или общественный обвинитель эго мнение изложил суду. Отсутствие или неверная информация об обстоятельствах совершенного преступления порождала ошибки в выделении представителя общественности[29].

Однако даже с учетом этого обстоятельства представляется незаконной практика вынесения судом частных определений в адрес коллектива, выдвинувшего общественного защитника или общественного обвинителя. Например, по делу М., совершившего умышленное тяжкое преступление, коллектив предприятия выдвинул общественного защитника и просил передать М. на перевоспитание, ссылаясь на то, что он хороший производственник. Эту же позицию поддерживал в судебном заседании общественный защитник. В результате умелого построения допроса, проведенного в выездном судебном заседании, обоснованной позиции государственного обвинителя, суд, признав М. виновным в тяжком преступлении, отклонил ходатайство коллектива. В частном определении о необоснованном выдвижении общественного защитника суд указал, что М. совершил тяжкое преступление, но коллектив не дал ему должной оценки, ограничившись лишь обсуждением производственных качеств М. Данный пример приводился в периодической печати как иллюстрация того, что частное определение суда «может явиться одним из средств формирования общественного мнения»1. Но коллектив, выдвигая общественного обвинителя или общественного защитника, выражал свое отношение к деянию и личности обвиняемого. Суд был обязан выслушать позицию представителя общественности и проанализировать ее. Но очевидно, что эта позиция не являлась для суда обязательной, как, впрочем, и позиции других участников судебного разбирательства — прокурора, защитника. Если же мнение какого- либо участника, изложенное в судебных прениях, не совпало с решением суда, это не могло (и не может сегодня) служить основанием для вынесения частного определения в адрес такого участника. В противном случае суду по каждому уголовному делу пришлось бы выносить частные определения.

Несмотря на указанные недостатки, не было поддержано предложение о выдвижении коллективами вместо общественного обвинителя или общественного защитника некоего «представителя», который бы выразил мнение коллектива по уголовному делу[30] [31].

Процессуальное положение общественного обвинителя. Допущенный к участию в деле общественный обвинитель был наделен правом представлять доказательства, принимать участие в исследовании доказательств, заявлять перед судом ходатайства и отводы, участвовать в судебных прениях, излагая суду мнение о доказанности обвинения, общественной опасности подсудимого и содеянного им, высказывать соображения по поводу применения уголовного закона и меры наказания в отношении подсудимого и но другим вопросам дела, а также отказаться от обвинения, если данные судебного следствия давали для этого основания (ч. 3 ст. 250 УПК 1960 г. (в ред. от 8 августа 1983 г.)).

Поскольку участие прокурора в советский период не являлось обязательным по каждому уголовному делу, на практике встал вопрос о возможности участия общественного обвинителя в судебном разбирательстве в отсутствие прокурора. В информационном письме прокуратуры РСФСР

1959 г. отмечалось, что суд вправе по просьбе общественной организации допустить общественного обвинителя, в том числе и по делам, которые рассматривались в суде без участия прокурора1. Однако была признана неправильной практика, сложившаяся в Кировской области, когда поддержание обвинения возлагалось в основном на общественных обвинителей: из 30 уголовных дел, рассмотренных с участием общественных обвинителей, прокуроры выступали лишь по восьми делам[32] [18].

Возможность участия в судебном разбирательстве общественного обвинителя в отсутствие прокурора, впрочем, как и участия общественного защитника в отсутствие защитника была обусловлена тем, что общественный обвинитель и общественный защитник являлись самостоятельными, равноправными и полноправными участниками процесса[34] [35]. Эта позиция изложена в ряде судебных решений. Например, президиум Тамбовского областного суда в постановлении № 13Д96-12 по делу М. и др. указал, что отказ суда допустить к участию в судебном разбирательстве представителя трудового коллектива в качестве общественного защитника, который является самостоятельным и полноправным участником судебного процесса, только по мотивам рассмотрения дела в закрытом судебном заседании нарушает право подсудимого на защиту, что признано существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора1. Положение независимого участника процесса позволяло общественному обвинителю и общественному защитнику занимать самостоятельную позицию по делу, не связанную с позицией государственного обвинителя или профессионального защитника. Об этом свидетельствовало и требование закона (и. 1 ч. 1 ст. 49 УПК 1960 г.) об обязательном участии защитника в случае, если в дело вступал общественный обвинитель: раз представлено обвинение, подсудимому в полной мере должно быть обеспечено право на защиту.

Процессуальное положение общественного защитника. Общественный защитник был наделен правом представлять доказательства, принимать участие в исследовании доказательств, заявлять перед судом ходатайства и отводы, участвовать в судебных прениях, излагая суду мнение о смягчающих ответственность или оправдывающих подсудимого обстоятельствах, а равно о возможности смягчения наказания подсудимому, условного его осуждения, отсрочки исполнения приговора или освобождения от наказания и передачи на поруки той общественной организации или трудовому коллективу, от имени которых общественный защитник выступал (ч. 4 ст. 250 УГ1К 1960 г. (в ред. от 8 августа 1983 г.)).

На общественного защитника не распространялся запрет отказа от принятой на себя защиты (адресованный только защитнику-адвокату). На практике встречались случаи отказа общественного защитника от защиты[36].

Общественные обвинители и общественные защитники, как и народные заседатели, участвовали только в суде первой инстанции. Правом принесения кассационных жалоб они не обладали1.

Институт общественных обвинителей и общественных защитников был достаточно востребованным. Общественные обвинители выступили в 1965 г. по 14,5% дел, в 1969 г. — по 8,8, в 1970 г. — по 8,5, в 1971 г. - по 8,5, в 1972 г. — по 9, в 1973 г. — по 9,1% дел. Общественные защитники участвовали в 1961 г. по 3,9% дел, в 1963 г. — но 9,3, в 1965 г. — по 11,8, в 1966 г. — по 5,6% дел. Начиная с 1967 г. показатель участия общественных защитников по делам составлял от 4,5 до 5,2% дел[37] [38]. В среднем количество уголовных дел, рассмотренных с участием общественных обвинителей, составляло примерно в два раза больше числа дел, рассмотренных с участием общественных защитников.

Впоследствии участие общественных обвинителей и общественных защитников в уголовном процессе существенно сократилось[39], однако, как свидетельствуют материалы судебной практики, не прекращалось до самой отмены этих правовых институтов с принятием УПК РФ[40].

Следует отметить, что в настоящее время во многих судебных решениях «общественными защитниками» названы лица, не имеющие статуса адвоката, но допущенные судом к участию в уголовном деле в качестве защитника в соответствии с ч. 2 ст. 49 УПК РФ (чаще всего — отец, мать, брат, сестра, невеста подсудимого, реже — члены правозащитных организаций и др.)[41]. Очевидно, данный термин используется, чтобы разграничить адвокатов и иных защитников, не имеющих этого статуса. Однако применение к ним термина «общественные защитники» не основано на законе и не соответствует существу участия в деле указанных лиц в качестве защитников.

  • [1] Программа Коммунистической партии Советского Союза. М. : Госиолитиздат, 1961.С. 101.
  • [2] Приняты Законом СССР «Об утверждении Основ законодательства о судоустройствеСоюза ССР, союзных и автономных республик» от 25 декабря 1958 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1958. № 1. Ст. 12.
  • [3] Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст. 588.
  • [4] Соответствующее дополнение было внесено в ст. 41 Основ уголовного судопроизводства 1958 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 августа 1981 г. «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» // Ведомости Верховного Совета СССР. 1981. № 33. Ст. 966; в ст. 250 УГ1К1960 г. — Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 8 августа 1983 г. «О внесенииизменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1983. № 32. Ст. 1153.
  • [5] Демократические основы советского социалистического правосудия. С. 350.
  • [6] Савицкий В. Общественный защитник в советском суде // Советская юстиция. 1963.№ 5. С. 9.
  • [7] Пункт 5 постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 2 марта 1959 г.№ 218 «Об участии трудящихся в охране общественного порядка».
  • [8] Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 19 декабря 1959 г. «О деятельности судебных органов в связи с повышением роли общественности в борьбе с преступлениями», от 14 мая 1962 г. № 7 «О задачах по устранению недостатков и дальнейшемуулучшению деятельности судов по борьбе с преступностью» (пункт 6), от 18 марта 1963 г.№ 2 «О строгом соблюдении законов при рассмотрении судами уголовных дел», от 26 августа 1966 г. № 7 «Об улучшении деятельности судебных органов по борьбе с преступностью»(пункт 7), от 3 декабря 1976 г. № 15 «О дальнейшем совершенствовании судебной деятельности по предупреждению преступлений» (пункт 9); постановления Пленума ВерховногоСуда РСФСР от 31 марта 1961 г. № 1 «О работе Судебной коллегии по уголовным деламВерховного Суда РСФСР» (пункт 5) и др.
  • [9] Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 31 июля 1962 г. № 9 «О судебной практике но делам о взяточничестве» (п. 1); постановления Пленума ВерховногоСуда РСФСР от 12 декабря 1964 г. № 24 «О судебной практике по делам об обмане покупателей» (п. 14), от 22 марта 1966 г. № 31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое»(преамбула), от 19 марта 1969 г. № 46 «О судебной практике по делам о преступлениях,предусмотренных ст. 122 УК РСФСР» (и. 1), от 19 марта 1969 г. № 47 «О судебной практикепо делам о преступлениях, составляющих пережитки местных обычаев» (и. 1), от 23 декабря1970 г. № 54 «О внесении изменений и дополнений в постановление Пленума ВерховногоСуда РСФСР № 31 от 22 марта 1966 года “О судебной практике по делам о грабеже и разбое”», от 23 декабря 1970 г. № 56 «О внесении изменений и дополнений в постановление Пленума Верховного Суда РСФСР № 50 от 22 октября 1969 года “О судебной практике по деламо преступлениях, связанных с нарушением правил безопасности движения и эксплуатациитранспортных средств, а также и их угоном (ст. 211—212 УК РСФСР)”», от 5 октября1982 г. «О судебной практике но делам о получении незаконного вознаграждения от гражданза выполнение работ, связанных с обслуживанием населения (ст. 156-2 УК РСФСР)» (п. 11),от 27 июля 1983 г. № 2 «О судебной практике по делам о приписках и других искаженияхотчетности о выполнении планов в отраслях строительства» (п. 13), от 17 апреля 1984 г. О
  • [10] 3 .4» 1 «О практике применения судами РСФСР законодательства и выполнении постановления Пленума Верховного Суда СССР от 23 сентября 1977 г. № 16 “О судебной практикепо делам о взяточничестве”» (пункт 10), от 27 августа 1986 г. № 2 «О некоторых вопросахприменения судами Российской Федерации законодательства по борьбе с пьянством и алкоголизмом» (в ред. от 21 декабря 1993 г.), от 21 апреля 1987 г. № 1 «Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел» (в ред. от 21 декабря 1993 г. № И) (и. 8) и др.
  • [11] Приказы Генерального Прокурора СССР от 16 февраля 1959 г. № 11 «Об исполненииорганами прокуратуры Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 февраля 1959 годаи постановления Президиума Верховного Совета СССР от 14 февраля 1959 года о применения этого Указа», от 20 июля 1959 г. № 43 «О практике органов прокуратуры но привлечению к уголовной ответственности и осуществлению надзора за правильным применениеммер уголовного наказания», от 30 июля 1962 г. № 53 «О мерах по дальнейшему совершенствованию деятельности органов прокуратуры в борьбе с преступностью и нарушениямизаконности», от 24 августа 1967 г. № 78 «Об усилении прокурорского надзора за соблюдением законности при рассмотрении судами уголовных дел».
  • [12] Смирнов Л. Вступая в 1965-й. (О новых задачах судебных работников Российской Федерации). С. 3.
  • [13] Басков В. И. Общественное обвинение и общественная защита // Советское государство и право. 1968. № 3. С. 49.
  • [14] 4 Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 8 августа 1983 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // Ведомости ВерховногоСовета РСФСР. 1983. № 32. Ст. 1153.
  • [15] Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР(1938—1969 гг.). 2-е изд., доп. и иерераб. / под общ. ред. С. В. Бородина. М. : Юрид. лит.,1971. С. 318-319.
  • [16] Якимов П. Участие в судах общественных обвинителей и защитников // Советскаяюстиция. 1959. № 8. С. 34.
  • [17] Информационное письмо Прокурора РСФСР Круглова А. С. 9—10.
  • [18] Там же.
  • [19] Постановление Президиума Верховного Суда Республики Башкортостан от 20 января1995 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. № 7.
  • [20] Басков В. И. Выступает общественный обвинитель // Социалистическая законность.1959. № 6. С. 27.
  • [21] Информационное письмо Прокурора РСФСР Круглова А. С. 10.
  • [22] Басков В. И. Выступает общественный обвинитель. С. 26.
  • [23] Якимов II. Участие в судах общественных обвинителей и защитников. С. 34; Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 26 марта 1960 г. № 2 «О выполнении судебнымиорганами постановлений Пленума Верховного Суда СССР от 19 июня 1959 года “О практикеприменения судами мер уголовного наказания” и от 19 декабря 1959 года “О деятельностисудебных органов в связи с повышением роли общественности в борьбе с преступлениями”».Пункт 7 // Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1958—1960 гг./под ред. Н. К. Морозова. М.: Госюриздат, 1961. С. 15; постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. № 15 «О дальнейшем совершенствовании судебнойдеятельности по предупреждению преступлений» (пункт 9).
  • [24] Частное определение Военной коллегии Верховного Суда СССР от 13 декабря 1962 г.по делу С. // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1963. № 1. С. 34.
  • [25] Карев Д. С. Общественные обвинители и общественные защитники. В кн.: Социалистическая общественность на страже социалистической законности. М. : Изд-во ВПШи АОП при ЦК КПСС, 1960. С. 163; Гальперин И. М., Полозков Ф. А. Участие общественностив советском уголовном процессе. С. 91.
  • [26] Информационное письмо Прокурора РСФСР Круглова А. С. 11.
  • [27] Чельцов М. Л. Задачи советской науки уголовно-процессуального права в периодразвернутого строительства коммунизма // Вопросы судопроизводства и судоустройствав новом законодательстве Союза ССР. М.: Госюриздат, 1959. С. 89.
  • [28] Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 26 марта 1960 г. № 2 «О выполнении судебными органами постановлений Пленума Верховного Суда СССР от 19 июня1959 года “О практике применения судами мер уголовного наказания” и от 19 декабря1959 года “О деятельности судебных органов в связи с повышением роли общественностив борьбе с преступлениями”». Пункт 7 // Сборник действующих постановлений ПленумаВерховного Суда СССР 1958—1960 гг. / под ред. Н. К. Морозова. М. : Госюриздат, 1961.С. 15; постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. № 15 «О дальнейшем совершенствовании судебной деятельности но предупреждению преступлений».Пункт 9 // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1977. № 1.
  • [29] См.: Басков В. И. Общественное обвинение и общественная защита. С. 53—54.
  • [30] Ростовский В. Воспитательная роль народного суда // Советская юстиция. 1973. № 1.С. 15.
  • [31] Научно-методическая конференция в Верховном Суде СССР // Социалистическаязаконность. 1966. № 9. С. 14.
  • [32] Информационное письмо Прокурора РСФСР Круглова Л. С. 11.
  • [33] Там же.
  • [34] См.: Научно-практический комментарий уголовно-процессуального кодекса РСФСР.С. 311.
  • [35] Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 4.
  • [36] Савицкий В. Общественный защитник в советском суде. С. 8—9.
  • [37] Это положение оставалось неизменных в период действия УПК 1960 г., хотя идеюо наделении общественных обвинителей и общественных защитников правом принесениякассационных жалоб высказывали Куцова Э. Ф. (Гарантии прав личности в советском уголовном процессе (предмет, цель, содержание). М.: Юрид. лит., 1973. С. 193), Лупииская П. А.,Тыричев И. В. (Рецензия на работу Э. Ф. Куцовой «Гарантии прав личности в советскомуголовном процессе (предмет, цель, содержание) // Правоведение. 1974. № 2. С. 123—124),Перлов И.Д. (Проблемы дальнейшего развития демократических основ уголовного судопроизводства в свете программы КПСС. С. 91—92), Рахунов Р.Д. (Новая работа о советской кассации. Рецензия на книгу: Перлов И. Д. Кассационное производство в советском уголовномпроцессе. М., 1968. 396 с. // Советское государство и право. 1969. № 8. С. 133), Савицкий В. М.(Демократические основы советского социалистического правосудия. С. 370) и другие. Рахунов Р.Д. Новая работа о советской кассации. С. 133.
  • [38] Левакова Э. Н. Общественное обвинение и защита. М.: Юрид. лит., 1976. С. 18.
  • [39] Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / под ред. П. А. Лупинской.2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 1997. С. 65.
  • [40] Определение Верховного Суда РФ от 27 февраля 2002 г. № 25-002-5 // СПС «Кон-сультантПлюс»; Определение Верховного Суда РФ от 19 июня 2002 г. № 67-Д02пр-17 //СПС «КонсультантПлюс»; Определение Верховного Суда РФ № 78-098-8 по делу Бонда -рика и Воробиина // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 11; Определение ВерховногоСуда РФ № 10-097-23 по делу Карпова // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 12 и др.
  • [41] D Например, Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФот 22 января 2015 г. № 83-АПУ14-17СП; Определение Судебной коллегии по уголовнымделам Верховного Суда РФ от 10 февраля 2014 г. № 31-УД14-1; Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 4 декабря 2012 г. № 46-012-55 и др. //СПС «КонсультантПлюс».
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >