Стилистические функции паронимов и сходных по звучанию разнокоренных слов

Паронимы, а отчасти и неродственные, но сходные по звучанию слова выполняют в речи различные стилистические функции.

Перед каждым автором может возникнуть проблема выбора одного из паронимов. Если синонимический отбор лексических средств неизменно сопутствует словесному творчеству, то проблема выбора одного из паронимов возникает лишь в тех случаях, когда в речь включаются паронимические слова.

Умелое употребление паронимов помогает писателю правильно и точно выразить мысль, именно паронимы раскрывают большие возможности русского языка в передаче тонких смысловых оттенков. Вот, например, как А. С. Пушкин вводил паронимы в речь царя в драме «Борис Годунов»: Я думал свой народ в довольствии, во славе успокоить, щедротами любовь его снискать; Я злато рассыпал им, я им сыскал работы,они ж меня, беснуясь, проклинали (снискать — заслужить, приобрести что-либо, сыскать — найти). В подобных случаях следует говорить о скрытом использовании паронимов, так как читатель видит в тексте лишь одно из подобных слов, выбору которого могла предшествовать работа автора с паронимами, сопоставление их, анализ их смысловых оттенков. Читая окончательный, отредактированный текст, мы можем только догадываться о большом труде писателя, у которого паронимические слова могли вызвать сомнения, колебания.

В художественной речи обычно наблюдается правильное, весьма искусное использование паронимов. Например, у Пушкина можно найти много примеров, иллюстрирующих нормативное употребление «больных» слов, которые до сих пор смешиваются в просторечии: Надев широкий боливар, Онегин едет на бульвар; Лазурный, пышный сарафан одел Людмилы стройный стан. Однако возможно и сознательное отклонение писателя от нормы, если он хочет показать речевые ошибки своих героев. Так, Г. Николаева отразила характерное для просторечия смешение паронимов в реплике одного из персонажей: В доме колхозника быстрый, по-городскому одетый человек посмотрел на ее удостоверение и сказал миловидной девушке: «Надя, проводите командировочную». В авторской же речи на следующей странице мы находим правильное словоупотребление: командированные курсанты обеспечиваются общежитием («Жатва»). Таким образом, в основе скрытого использования паронимов в художественной речи могут лежать различные эстетические принципы их отбора, продиктованные стилистической установкой автора.

Иной характер носит открытое использование паронимов, когда писатель ставит их рядом, показывая их смысловые отличия при кажущемся подобии. В этом случае паронимы выполняют различные стилистические функции, выступая как средство усиления действенности речи.

Столкновение паронимов используется для выделения соответствующих понятий, например: Молодые Тургеневы олицетворяют собой честь и честность (М. Мар.). Сочетание паронимов в таких случаях создает тавтологический и звуковой повтор, что способствует их усилению, например: Нет, умереть. Никогда не родиться бы лучше, Чем этот жалобный, жалостный, каторжный вой / О чернобровых красавцах.Ох, и поют же Нынче солдатки! О господи боже ты мой! (Цв.) Такой же стилистический эффект порождает сочетание неродственных сходнозвучных слов, близких в семантическом отношении: Очищали, причащали, покорив и покарав, Тех, что стены защищали, В те же стены вмуровав (Ф. Искандер. Завоеватели).

Употребление паронимов может быть средством уточнения мысли: Все те же ль вы, другие ль девы, Сменив, не заменили Вас? (П.) Иногда автору достаточно обратить внимание на различную лексическую сочетаемость паронимов, чтобы уточнить их значение: Знающий язык своего народа писатель не спутает пустошь и пустырь: пустошь распахивают, а пустыри застраивают (Югов Л. Думы о русском слове. — М., 1975. —С. 27).

Возможно сопоставление паронимов, если автор хочет показать тонкие смысловые различия между ними: Я не люблю пластику кистей у танцовщиц. Она манерна... в ней больше красивости, чем красоты (Стан.). Сопоставляются не только паронимы, но и не родственные, а сходные в звучании слова: Запел и запил от любви к науке (Выс.); Перестройка грозит перерасти в перестрелку; Одни воюют, другиеворуют (из газ.). Она вся в белом, белом, белом, а яв былом (из песни). Чем неожиданнее сопоставление, тем ярче звуковая окраска слова, придающая высказыванию особую экспрессию. Например: Не надо делить Европу на НАТО и НЕ-НАТО! (Из газ.)

Поэты любят сближать самые «неподходящие» слова, удивляя нас своей фантазией: Бедный мастер! Закинь карандаш, отползи поскорее к затону, отрасти себе жабры и хвост, ибо путь от Платона к планктону и от Фидия к мидиипрост (Матв.).

Яркий стилистический эффект создает противопоставление паронимов: Меня тревожит встреч напрасность, что и ни сердцу, ни уму, и та не праздничность, а праздность, в моем гостящая дому (Евт.). Обычно в этом случае паронимы соединены противительным союзом и одно из созвучных слов дается с отрицанием: Я жить хотел быстрее всех. Я жаждал дел, а не деяний. Но где он, подлинный успех, успех, а не преуспеянье?! (Евт.)

Противопоставляются и неродственные созвучные слова: Не фирма, а форма; Теперь он увлекся не спортом, а спиртом («ЛГ»), Кажущаяся нелогичность сближения похожих слов придает особую действенность высказыванию.

Паронимы и еще чаще созвучные неродственные слова используются в каламбурах: Памятник первоопечатнику (И. и П.); Розыск сбежавшего жениха не обвенчался успехом («ЛГ»); К столу скликает «Вдова Клико» (Ок.). При этом одному из созвучных слов часто присваивается необычное значение на основе ложной этимологизации. Одно из обыгрываемых слов может в тексте отсутствовать, но мы его обязательно вспоминаем под влиянием звуковых ассоциаций: содрание сочинений, притворные актеры, червь самомнения, освежеватель старинных романсов, тела давно минувших дней (Св.), идиозная фигура, деревенская поза, известный дублицист, кропал без вести, в перекосном смысле, талантовы муки, пленэное заседание, водная лекция.

В поэтической речи парономазия питает звукопись. Употребление созвучных слов создает яркую перекличку звуков, делая слова более «выпуклыми», значительными: Пощадят ли площади меня? (Паст.); Белою магией магния (Шефн.). Мастерство поэтов сказывается не в игре созвучиями, а в смысловом сближении разнокоренных слов на основе их образного переосмысления[1]. Ср. у В. Хлебникова: Темной славы головня, не пустой и не постылый, но усталый и остылый, я сижу. Согрей меня; у А. Вознесенского: Ахматова была моделью Модильяни.

В прозе также парономазия иногда выступает ярким стилистическим средством выделения важных в контексте слов: Настающее настоящее (Лип.); Вещие вещи (Крив.); Гармония гормонов (В. Леви); Потоки патоки (М. Борисова). К парономазии обращаются публицисты, используя созвучные слова для заголовков газетных статей: «Грани гранита», «Нелады с наладкой». Паронимия и парономазия выполняют роль звукового курсива, выделяя созвучные слова, которым автор придает особое значение: Служить бы рад, прислуживаться тошно (Гр.); «Дуэль и дуэт», «И быт и бытие», «Долг и должность» и т. д.

  • [1] См.: Григорьев В. П. Поэтика слова. — М., 1979; его же: Паронимия // Языковыепроцессы в современной художественной литературе: Поэзия. — М., 1977.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >