ОСНОВНЫЕ УЧЕНИЯ О ЗАКОНАХ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

Понятие закона и его разновидности

По своему содержанию законы мира неорганического, органического и социального глубоко различны. Нельзя говорить о физических законах Ньютона, Архимеда применительно к социальному миру как таковому. В этом различии законов raison d’etre автономных физико-химических, биологических и социальных наук. Но по своей логической природе закон един, потому что познавательная функция его всюду одна и та же. Вот почему можно говорить о понятии закона вообще, не прилагая всякий раз определения "социальный". Вот почему такое отношение к закону мы находим и у виднейших мыслителей прошлого и нашего времени.

Закон как родовое понятие, взятое вне зависимости от природы "подзаконных" объектов, есть формула единообразной связи явлений материальных, психических, социальных или идеальных. Таким образом, понятию закона присущи два элемента. Во-первых, элемент связи явлений, во-вторых, элемент единообразия этой связи, что указывает на повторяемость в комбинациях явлений, о законе которых идет речь. Понятие связи употребляется здесь, конечно, в широком смысле. Во всяком случае, это понятие шире, чем понятие причинности. Связь может быть и не причинной, а чисто идеальной, как, например, в законах математики. Можно утверждать, что указанные два элемента понятия закона, при всех разногласиях в других вопросах, принимаются большинством мыслителей. Это мы докажем, если приведем ряд выдающихся определений закона. Милль, определяя закон, говорит: "Различные единообразия, когда они обнаружены тем, что признается достаточным наведением, мы называем, на обыкновенном языке, законами природы"[1] [2]. Riimelin в иных терминах указывает на те же два элемента. Он говорит: "Закон есть выражение для элементарного, постоянного образа действия сил, признаваемого во всех единичных случаях за основную форму"[3]. Rumelin говорит здесь, правда, о силах, а не о явлениях в широком смысле. Поэтому его определение не подошло бы к идеальным законам. Но это объясняется тем, что он имеет в виду только специальный вид законов, а именно законы природы и общества. Зим мель определяет закон следующим образом: "Законом события вообще можно назвать положение, согласно которому совершение известных фактов безусловно, т.е. всегда и везде имеет своим следствием совершение и некоторых других"[4]. Нетрудно видеть, что и здесь налицо отмеченные нами выше два элемента. Наконец, понимание закона В.Вундтом также подтверждает нашу мысль. Определение Вундта гласит: "Научный закон есть формула, выражающая правильную связь логически самостоятельных факторов, которая прямо или косвенно указывает на их причинную или логическую зависимость" (Wundt. Logik. 8, III, 128)[5].

Указав конститутивные элементы понятия закона, которые, по- видимому, в той или иной форме признаются большинством теоретиков, перейдем к выяснению основных разновидностей закона. Можно наметить две главные, логически возможные разновидности: это законы абстрактные (основные) и законы эмпирические (производные, конкретные)[6]. Принципом разделения здесь служит характер связи между явлениями, на которую указывает закон. Если эта связь будет настолько строгого характера, что мы имеем научно обоснованное право утверждать: за явлениями Л и В при тождественных условиях всегда следуют явления С и Z), то перед нами будет абстрактный закон. Если же такого права мы не имеем и утверждаем связь явлений на основании лишь наличного опыта, тогда в нашем распоряжении будет закон эмпирический. Итак, ударение должно быть поставлено здесь на том, что связь, утверждаемая абстрактным законом, обладает безусловно необходимым характером. В эмпирическом законе она таковым не обладает. Мы подчеркиваем это, потому что очень часто абстрактность закона понимают в том смысле, будто им утверждается не только необходимый характер связи, но и то, что этот закон вечно обнаруживается в действительности. На этом основании утверждают, что законы социальные не могут быть абстрактными, потому что история человечества изменчива и не вечна[7]. Выходит так, что законам социальным отказывают в необходимом характере лишь потому, что они не могут быть столь "долговечными" и "седовласыми", как законы естественных наук. Но такой взгляд обнаруживает игнорирование в законе того, что собственно и определяет его, игнорирование идеально-логической природы закона. Такой взгляд, ставящий логику в зависимость от времени, доказывает старое неумение разграничить ее от психологии[8]. Взгляд этот в основе своей проникнут скептицизмом. Но этот скептицизм проистекает не из гносеологических оснований — в этом случае он был бы законный, а из ошибки в исходном положении. Эта ошибка состоит в том, что относительность бытия, его изменчивость переносят на знание (закон) и на этом основании отказывают социальному закону в присущей ему логической и необходимой значимости[9]. Между тем правильное понимание природы логики должно привести к заключению, что закон утверждает только необходимый характер связи между явлениями, но отнюдь не временную необходимость самой этой связи, т.е. ее наличность. Если есть А, то необходимо есть и В. Вот что утверждает абстрактный закон. Но есть ли в действительности А — этого вопроса он не касается[10] [11].

Отсюда характерным признаком первого типа законов является суждение условной формы: если дано/4, то явится и В. Характерным признаком второго типа служит суждение категорическое: А есть11. Но почему, на каком основании А есть В — на этот вопрос эмпирический закон ответа не дает. Отсюда станет понятно то определение эмпирического закона, которое дает Милль, впервые ясно развивший взгляд на различие абстрактных (основных) и эмпирических (производных) законов. Он говорит: "Эмпирический закон есть наблюденное единообразие, о котором предполагается, что оно разложимо на простейшие законы, но которое еще не разложено на них[12].

Мы не имеем возможности подробно останавливаться на характеристике и выяснении познавательного значения той и другой категорий законов. Однако позволим себе сделать несколько дополнительных замечаний. Прежде всего укажем, что указанное деление не может быть приложено к наукам, которые не имеют дела с опытом, например к математике, потому что здесь идет речь исключительно об идеальном, а не опытно-точных законах[13]. Таким образом, установленное выше деление законов имеет приложение исключительно к знанию фактического характера. К проблемам обществоведения оно, конечно, приложимо.

Отличительной чертой законов абстрактных и эмпирических, далее, служит различие в степени их точности. В идеале абстрактные законы абсолютно точны. Но, как всякий идеал, абсолютная точность не есть факт. Строго говоря, все наше фактическое знание лишь вероятно[14]. Но вероятность абстрактных законов неизмеримо выше, чем вероятность эмпирических законов. Высота вероятности первых в каждое данное время соответствует вполне наличной системе наших знаний. Пробным логическим критерием абстрактных законов служит то, что при наличной системе знаний они кажутся нам достоверностью.

Чем же объясняются необходимый характер связи и высшая точность абстрактных законов? Большинство мыслителей объясняют ее тем, что абстрактные законы выражают собой причинную и, следовательно, необходимую связь между явлениями. Разложить комплекс явлений на составляющие их элементы и установить между этими элементами причинную связь для них и значит открыть абстрактный закон. Поскольку же мы устанавливаем связь между целыми комплексами, мы не можем говорить о причинной связи и достигаем лишь эмпирических законов. Итак, большинство отождествляют абстрактный закон с причинной связью. Риккерт также принадлежит к этой группе. Но он провел свой анализ дальше. Риккерт различает историческую, индивидуальную, а следовательно, не подводимую под закон и естественно-научную, всегда выражающую каузальный закон, причинную связь[15]. От той и другой он отличает высшее понятие, понятие принципа причинности. Отсюда вытекает, что причинность не всегда предполагает закон природы, наоборот, закон природы немыслим вне причинности. Таким образом, хотя Риккерт и обосновывает закон природы на понятии причинности, но не отождествляет их вполне. Только принцип причинности, рассматриваемый под естественно-научным аспектом, встает перед нами как закон природы.

Понятие причинной связи не отождествляют с законом также Спенсер, Ксенополь и Эйленбург. Особенно подчеркивает это Ксе- нополь. "Закон, — говорит он, — излагает, как возникает явление, а причина объясняет, почему’оно возникает именно так" [16]. Ксено- поль признает только точные законы. И мы видим, что, хотя он и не отождествляет причинную связь с законом, но обоснование закона, его необходимость ищет все-таки в причинной связи. Эйлен- бург разделяет понятие причинной связи и закона только потому, что находит туманным понятие причинности и заменяет его понятием функциональной связи. Закон для нею и есть выражение функциональной связи явлений[17]. Так же рассуждал бы и Мах. В существе дела это мало меняет картину. Понятие функциональной связи не есть отрицание причинности, а просто попытка освободиться от того метафизического оттенка, который связан с представлением о причинах, и особенно о конечных причинах. В том и другом понятии утверждается все-таки необходимая связь явлений, и закон будет обязателен лишь тогда, когда выразит эту необходимую связь. Таким образом, мы получаем вывод, что необходимый характер связи явлений, выражаемой в абстрактном законе, проистекает из того, что в основе закона лежит причинная или функциональная связь явлений. В этом сходятся все авторы. Но к этому необходимо еще прибавить то различие индивидуальной и естественно-научной каузальности, которое особенно ясное развитие получило от Риккерта и его последователей. В таком случае приходится отказаться говорить о тождестве причинной (функциональной) связи закона. Точнее будет выражение, что закон находит свое обоснование в принципе причинности (функциональности).

Совершенно ясно, что характер необходимости, которым обладает абстрактный закон, в гносеологическом отношении ставит его неизмеримо выше закона эмпирического. Но мы сейчас отметим новую черту в том и другом, которая представит их взаимоотношение до некоторой степени в обратном виде. Причем это будет иметь особенное значение для законов развития. Абстрактный закон, как мы знаем, говорит: если есть, было и будет Л, то есть, было и будет В. И только. По отношению к прошлому и настоящему он дает нам могучее орудие понять действительность и воздействовать на нее. Но по отношению к будущему, о чем неизбежно говорят законы развития, значение абстрактного закона сильно падает, потому что в нашем распоряжении нет никаких данных утверждать, что А будет или что оно не будет. Наоборот, эмпирический закон в категорической форме и определенно указывает, что именно будет. Эмпирический закон, говорилось выше, основан лишь на обобщении из непосредственного опыта, и мы не можем полагаться на его необходимость. Но если опыт, лежащий в основании эмпирического закона, будет очень устойчивым и частным, то этот закон получает колоссальное познавательное значение и служит могучим орудием предвидения. В этом отношении он становится выше абстрактного закона. Таковы устойчивые обобщения биологии о стадиях развития организма, астрономии — о смене дня и ночи, о смене времен года и т.д.

  • [1] Говоря о законе общественного развития, мы исходим из предпосылки, что общественная жизнь вообще закономерна. Идея этой закономерности, впервые блеснувшая еще в древности, в настоящее время не оспаривается никем среди сторонников науки. Своеобразно понимает закономерность социальной жизни Р. Штаммлер.Он разрывает се с причинностью и переносит в царство тел оса. "Закономерность социальной жизни, — говорит Штаммлер, — может быть найдена только в тел осе" (Хозяйство и право. Т. II./ Пер. И А. Давыдова. Спб., 1907. С. 115).
  • [2] Милль Дж.Ст. Система логики. Т. I / Пер. под ред. П Л Лаврова, 1865. С. 366.
  • [3] Rumelin. Reden und Aufsatze. Bd. 1// Ueber den Begriff eines sozialen Gesetzes.
  • [4] Зим мель Г. Проблемы философии истории / Пер. под ред. В.Н Линда. 1898. С. 41.
  • [5] На первый взгляд может показаться, что Э.Мах дает существенно отличное понятие закона. Он говорит: "По происхождению своему законы природы суть ограничения, которые мы предписываем нашим ожиданиям по указаниям опыта" (Мах Э.Познание и заблуждение / Пер. Г.Котляра. С. 447). Однако нужно помнить, что здесьМах подходит к закону с чисто генетической точки зрения, как это и указано в приведенном определении. Поскольку же он дальше касается смысла понятия закона, онтакже говорит о комбинациях и связях элементов обобщающего характера (см. Тамже. С. 453.
  • [6] Терминология, конечно, условна, и с ней не нужно связывать по ассоциации различных дополнений. Мы берем се как наиболее принятую.
  • [7] Ср. Зомбарт В. Современный капитализм / Пер. под ред. В.Базарова и И.Степа-нова. Т. 1. Предисловие; Шмоллер Г. Наука о народном хозяйстве, ее предмет и метод/ Пер. Е. Кот ля ре вс кой, 1897. С. S&-107.
  • [8] См. блестящую попытку сделать это разграничение и критику психологизма уГуссерля // Гуссерль Э. Логические исследования. Ч. 1. С. 42,167.
  • [9] См. Лосский Н.О. Введение в философию. 4.1. С. 34-37.
  • [10] См. Зиммель Г. Проблемы философии истории. С. 50 и сл.
  • [11] Зигварт. Логика. Т. II. Вып. 2. С. 89.
  • [12] Милль Дж. Ст. Указ. соч. Т. 2. С. 39.
  • [13] Гуссерль Э. Указ. соч. Ч. 1. С. 200-224.
  • [14] Там же. С. 60-63.
  • [15] См. Риккерт Г. Границы естественно-научного образования понятии. 1903. С.351-353; Гессен С. Individuelle Kausalitat.
  • [16] Xenopol A.D. La thcorie de I’histoire. 1908. P. 38,35-47.
  • [17] Эйленбург Ф. Naturgesetze und Sozialgesetze // Archiv f. Soziahviss. undSozialpolitik. Bd. XXXI. S. 728-153.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >