Совпадение требовании научного объективизма и этического субъективизма.

Если чисто теоретическое отношение к изучаемым явлениям заслуживает быть названо объективным, то отношение этическое, конечно, может быть названо субъективным. Однако в данном случае субъективизм, отличаясь от объективизма, вовсе не является его противоположностью, а только необходимым к нему дополнением. Противоположность научного объективизма составляет субъективизм эмоциальный, а не субъективизм этический. Объективное или чисто теоретическое отношение к предмету исключает всякое пристрастие, мешающее нам видеть, понимать и изображать предмет так, как он нам дан в действительности. Пристрастие, обусловленное нашею принадлежностью к тому или другому народу и государству, к тому или другому вероисповеданию и церкви, к тому или другому общественному классу и партии, несомненно, противоречит научности: такой субъективизм без всяких оговорок должен быть изгоняем из научной области, чем, конечно, нисколько не отрицается значение и не умаляется сила этого субъективизма в действительной жизни. Беспристрастие является, однако, не только теоретическою добродетелью, но и добродетелью этическою, так что в данном случае научные и нравственные требования совпадают. Национальные, конфессиональные и партийные пристрастия вредят не одной истине, но и справедливости. Последняя требует именно, чтобы мы относились к людям по их нравственному достоинству и общественным заслугам — независимо от принадлежности их к той или другой нации, вере или партии. Таким образом, научному объективизму и этическому субъективизму могут мешать проявляться одни и те же препятствия, имеющие свои корни в эмоциональной стороне человеческой психики. Но научный объективизм и этический субъективизм один другому не противоречат. Один должен совершенно беспристрастно констатировать факты и беспристрастно же делать выводы из данных посылок, не заботясь о том, чтобы результаты исследования были нам приятны или совпадали с нашими желаниями. Задача этического субъективизма — беспристрастно оценивать объективно констатированные факты и беспристрастно же делать те или другие нравственные заключения, отправляясь от дознанных истин, хотя бы оценка эта и эти заключения вызывали в нас горькое чувство и разрушали в наших глазах дорогие нам иллюзии. С этой точки зрения научный объективизм и этический субъективизм не только вовсе один другому не противоречат, но даже между собою совпадают, будучи как бы только двумя разными видами одного и того же отношения, в основе которого лежит соблюдение одних и тех же требований беспристрастия и справедливости. Научный объективизм поэтому, как сказано было выше, только дополняется этическим субъективизмом там, где для последнего может быть место, т. е. во всех случаях, когда науке так или иначе приходится иметь дело с достоинством и правами, развитием и счастьем человеческой личности. Другими словами, этический субъективизм в социологии есть не что иное, как проявление интереса не к одним только внешним явлениям социальной жизни, но и к человеческой личности, живущей в обществе, интереса, не могущего быть простым теоретическим интересом, какой способны возбуждать к себе вещи и наравне с ними разные внешние общественные явления, каковы культурные и социальные формы, т. е. интереса в одно и то же время теоретического и этического. Социологические теории, так сказать, не удостаивающие своим вниманием человеческую личность, могут, пожалуй, гордиться своим объективизмом, но в этом объективизме нет большой заслуги. Напротив того, он искажает представление социальной действительности, отнимая у нее то, что придает ей наибольший человеческий интерес. Если в социологическом субъективизме, дополняющем собою объективизм, проявляется этическое отношение к личности, взятое в положительном смысле, то социологический объективизм, требующий устранения такого субъективизма, заключает в себе этическое отношение к личности уже чисто отрицательного свойства, т. е. прямо несправедливое отношение к личности, именно приравнивание ее к вещи, что и теоретически неверно.

Обе точки зрения, объективно-научная и субъективно-этическая, должны дополнять одна другую, притом не только в изучении общественной действительности, но и в творчестве общественного идеала. Общественные идеалы могут быть разные: не все они бывают одинаково истинны, и даже бывают прямо ложные идеалы, основанные на ненаучном отношении к обществу или на неэтическом отношении к личности. Истинным идеалом нельзя назвать не только что-либо невозможное, но и что-либо негуманное. Романтики, мечтающие о воскрешении прошлого в настоящем или будущем, и утописты, строящие будущее без знания прошлого и настоящего, осуждаются социологией — и осуждаются вдвойне, когда вносят в свои представления не только то, чего не может быть с точки зрения науки, но и то, чего быть не должно с этической точки зрения. Реакционные писатели XIX в., создавшие многие идеи, которые потом сделались достоянием социологического мышления, стремились к восстановлению средневекового строя: в том, что они считали возможным воскресить прошлое, заключалась их теоретическая ошибка, которая дополнялась этическим заблуждением — пренебрежением к достоинству человеческой личности. Современные им утописты, — стремления которых и разделял основатель социологии, — смотрели не назад, а вперед, в чем и заключалась их прогрессивная историческая роль, но они тоже делали теоретическую ошибку, думая, что будущее можно сразу построить по искусно придуманному плану, и также впадали в этическое заблуждение, превращая личность в какое-то средство или орудие общества. И те и другие одинаково жили воображением, подчиняли свои взгляды тем или другим эмоциям, т. е. вносили в свои теории незаконный субъективизм, который и оказывался одинаково вредным как в теоретическом, так и в этическом отношениях. Обе же точки зрения должны одинаково иметься в виду и вообще при критике тех общественных формул, по которым между собою различаются существующие в обществе партии.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >