Толкование договора

Противоречие между словами и намерением сторон

По мере развития торговых отношений и связанного с этим осложнения отдельных договоров возникает новая проблема.

Возможно несоответствие или противоречие между внешним выражением договора и тем, что сторона действительно имела в виду. Ответ давался простой:

Qui aliud elicit quani vult, ñeque id dicit, quod vox signi-ficat, quia non vult, neque id quod vult, quia id non loquitur (D. 29.5.3).

Кто говорит одно, а хочет другого, тот не говорит того, что означают его слова, потому что он этого не хочет, но и не говорит того, что хочет, потому что он не те слова творит.

Одним словом: что он сказал, того он не хочет, а что хочет, того он не сказал; стало быть, договор не состоялся. Но греческая культура подходила к делу тоньше. В Риторике Аристотеля (1.13.17) мы читаем: "Нужно обращать внимание не на слово (logos), а на намерение (dianoia)". Правда, это касалось закона, и римские юристы также восприняли это в отношении толкования закона и устами Цельза сказали:

Scire leges non hoc est verba earum tenere, set! vim ac po-testatem(D. 1.3.17).

Знание законов не в том состоит, чтобы соблюдать их слова, а силу и значение.

Из области толкования закона эта мысль была перенесена в область толкования договора, поскольку сторона legem contractui dicit - провозглашает закон договора

(D. 19.1.13.26); еще раньше эта мысль получила применение при толковании воли наследодателя, выраженной в его завещании. Борьба между словом и волей стороны проходит через всю классическую юриспруденцию; начало этой борьбы ярко изображено Цицероном (Об ораторе, 2.32) в рассказе о громком наследственном процессе, так называемая causa Curiana, в котором в качестве адвоката участвовал знаменитый юрист старой школы "veteres", бывший консул и верховный жрец Квинт Муций Сцевола и на другой стороне известный оратор Красе. Поскольку это дело знаменует поворотный пункт в истории толкования договора, стоит на нем несколько остановиться.

Causa Curiana

Некто оставил завещание, в котором написал: "Если у меня родится сын и он умрет, не достигнув совершеннолетия, то я желаю, чтобы Курий был моим наследником". Случилось так, что сын вовсе не родился. Сцевола доказывал, что по буквальному тексту завещания Курий в данном случае не имеет прав, а наследство должно перейти к наследникам по закону. Красе ссылался на волю завещателя, на смысл завещания и отстаивал права Курия. Дело происходило около 90 г. до н.э. в эпоху Суллы, когда Цицерон был еще юношей. В передаче Цицерона, юрист Сцевола говорил de antiquis formulis - о древних формулах права, de conservando iure civili, о необходимости соблюдать консервативное начало в гражданском праве, что -

captivum esset populo quod scriptum esset neglcgi et opin-ione quaeri veritatem.

было бы ловушкой для народа, оставив в пренебрежении написанный текст, заниматься розыском воображаемой воли завещателя.

Это означало бы -

interpretatione disertorum scripta simplicium hominum pcrvcrtcrc.

толкованием красноречивых адвокатов [намек на Красса] извращать писания простых людей.

Сцевола себя прямо называет представителем "простых людей", т.е. тех, которые, по образцу и подобию Катона Старшего, сидят на земле. Иначе аргументирует Красе.

Он ссылается на то, что как раз -

in verbis captio si ncglcgcrcntur voluntates.

в словах-то и заключается ловушка, если оставить без внимания волю.

В дальнейшей речи Красса слышатся слова, выросшие вероятно на почве ius gentium в условиях развитой торговли:

Aequum bonum sententias vo-luntatesque fueri.

Справедливость требует, чтобы мысли и воля соблюдались.

По мнению Красса, разделяемого Цицероном, ничего путного не получится, si verba non rem sequeremur - если мы будем руководиться словами, а не существом.

Тут, вероятно, отразилось основанное на законах грамматики высказывание греческой философии: "Учение и исследование следует вести не на основании имен и слов, но гораздо более на основании существа" (Платон, Кратил, 439 г.).

Со времени Цицерона и causa Curiana противопоставление толкования буквального и толкования по смыслу и намерению стало общепринятым у юристов.

Цицерон нам рассказывает, что это противопоставление вошло в результате causa Curiana в школьный обиход его дней.

Pueri apud magist ros exercen-tur, cum alias scriptum alias aequitatem defendere docentur.

Мальчики у учителей упражняются на том, что одни учатся защищать написанный текст, а другие - справедливость.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >