ДОКЛАД НА ЗАСЕДАНИИ ВЦИК 17 июня 1920 г.

Нынешняя сессия ВЦИК собирается в чрезвычайно трудный момент нового кризиса, последней попытки наших противников, еще раз направивших на нас все имеющиеся в их распоряжении силы, еще раз напрягших все усилия, чтобы нас задушить. Наш противник, т. е. мировой империализм, т. е. в действительности все капиталистические правительства всего мира действуют против нас не только насилием, не только военным наступлением, но и дипломатическими маневрами, не только открытым нападением, но и видимостью миролюбия, видимостью дружелюбных действий, требующих с нашей стороны постоянной осторожности, величайшей бдительности.

Наша политика есть по-прежнему политика мира, и это знают все. Мы хотим одного. Мы хотим, чтобы нам не мешали развиваться так, как мы желаем, строить в мире наше новое социалистическое общество. Мы не несем ни своего строя, ни своей власти на штыках, и это знают все, и тем не менее на нас натравливают все новых и новых врагов. Наша политика есть политика мира, но она не есть политика капитуляции. Мы хотим мира, соглашения, но действительного соглашения, обоюдно выгодного при равных условиях. Мы отвергаем коварные улыбки, скрывающие кинжал, спрятанный за спиной. Мы отвергаем отравленный кубок лживых заверений, скрывающих за дружелюбной видимостью в действительности новое нападение. Наша первая обязанность есть бдительность и твердость. Против нас ополчаются самые утонченные представители государственного искусства, накопившегося в течение многочисленных поколений. Благородные лорды думают, что они могут нас обмануть как простачков, что они могут усыпить нас ложными миролюбивыми уверениями, но коммунистическая дипломатия отвечает на эти попытки неуклонной бдительностью и твердостью. Коммунистическая дипломатия вооружена тем анализом, который дает марксизм, впервые анализирующий до конца общественные отношения. Коммунистическая дипломатия вооружена той боевой силой, которую дает ей представляемый ею пролетариат, одушевленный классовой ненавистью к своим врагам. Коммунистическая дипломатия вооружена тем реализмом, не поддающимся ни на какие уловки, который дается представляемым ею рабочим классом, единственным классом, стоящим лицом к лицу с действительностью борьбы против природы. Коммунистическая дипломатия ни на минуту не отступает от своей бдительности, от своей твердости. Она отвечает на удар ударом, на махинации отвечает их разоблачением, она отвечает на коварство апелляцией к широким массам других стран. Она отвечает, разоблачая перед рабочим классом всех стран те коварные планы, которые против него направляют господствующие классы всех стран.

Трудна и сложна политическая обстановка, в которой нам приходится работать в этот момент, когда мы убеждены, что последний девятый вал встал против нас, когда нам надо напрячь наши последние усилия, чтобы стать на путь беспрепятственного развития и мирного труда.

В начале года нам казалось, что мы уже подошли к периоду той мирной политики, которой мы добиваемся. Наша политика есть и остается борьба за мир, а нам отвечают наши враги борьбой за наше удушение. В начале года нам казалось, что наша борьба за мир уже достигла таких результатов, которые обеспечивали нам возможность посвятить все силы нашему внутреннему строительству. Наш лозунг был и остается один и тот же: мирное сосуществование с другими правительствами, каковы бы они ни были. Сама действительность привела нас и другие государства к необходимости создания длительных отношений между рабоче-крестьянским правительством и капиталистическими правительствами. Эти длительные отношения нам повелительно навязываются экономической действительностью. Экономическая действительность требует обмена товаров, вступления в постоянные урегулированные отношения со всем миром, и та же экономическая действительность требует того же от других правительств, с какой бы ненавистью они ни относились к нашему строю. И в начале года настал момент, когда мы казались уже близкими к этой цели. Это было в то время, когда мы заключили мир с Эстонией, когда вслед за этим открывались перспективы мирных переговоров с нашими другими соседями, когда империалистические правительства приняли решения о снятии блокады, когда вслед затем было принято решение о вступлении с нами в торговые сношения. Тогда казалось, что уже близко осуществление нашей мирной программы. На почве этой программы мы стоим до сих пор.

Наша задача есть мирный поединок борьбы с разрухой нашими социалистическими средствами, нашей трудовой повинностью, нашей всеобщей рабочей дисциплиной. И мы посмотрим, как с этой возрастающей разрухой будут бороться капиталистические правительства с их анархией, с их все более восстающим рабочим классом, с их все более разваливающимися финансами. Этот мирный поединок на почве борьбы с разрухой есть тот необходимый этап, через который приходится пройти и в пределах которого нам приходится дипломатическим путем наладить наши отношения с капиталистическими государствами. Но капиталистические правительства этим не ограничились, не довольствовались, они пошли по другому пути, они напрягли еще раз усилия, чтобы еще раз пытаться задушить нас насильственным путем. И мы думаем, и мы убеждены, мы видим, что этим они ускоряют свою собственную гибель, ускоряют тот процесс развала капиталистического мира, тот процесс увеличения разрухи и роста революционного сознания в народных массах капиталистических стран, через который они должны пройти, прежде чем дойти до момента окончательного революционного подъема и захвата власти. Мы думаем, что эта политика капиталистических правительств ускоряет их гибель. Это их дело. Но пока эта политика означает для нас новые жертвы, новые тяжелые усилия, новые бедствия, с которыми нам приходится считаться и бороться внутри нашей собственной страны. Почему они прибегли еще раз к этому приему? Мы думаем, что две основные причины побудили их переменить их тактику. Во-первых, для буржуазных правительств была совершенно новостью наша политика мирного восстановления экономической жизни нашего общества на новых социалистических началах. И наша политика трудовой повинности произвела потрясающее впечатление во всех странах. Впервые рабочий класс увидел, что означает построение нового общества на следующий день после захвата им власти. И впервые господствующие классы увидели, что в наших руках имеются новые возможности, которых они не предвидели ранее. И они во что бы то ни стало решили этому воспрепятствовать. Именно потому они натравливают против нас все новых врагов, что они надеются этим путем, отвлекая нас от нашего мирного строительства, мешая нам напрягать все силы для восстановления нашей хозяйственной жизни, продолжить разруху, еще господствующую в России, и тем самым они все еще надеются довести нас так или иначе до окончательного кризиса. Действительность их обманет. Наше будущее в наших руках, и наше дело показать им, что они ошибаются. Но пока это означает для нас новую борьбу, новые жертвы. Другой факт, который, несомненно, подействовал на них сильнейшим образом, — это развитие революционного движения, или, я бы сказал, освободительного движения на Востоке. Это движение угрожает самым основам капиталистического хозяйства, угрожает самому существованию тех капиталистических групп, которые господствуют в руководящих империалистических странах. Это движение развивается само собой, оно развивается потому, что народы Востока пробуждаются, потому, что гнет, лежащий на них, становится слишком невыносимым. И в то же время самое существование Советской России, самый пример нашей строительной работы, нашего успешного восстания против гнета западного капитала является для них величайшим стимулом для того, чтобы идти также по пути восстания против деспотизма западного империализма и западного капитала. И это знают империалистические правительства. И потому одним из постоянных лейтмотивов выступлений Черчилля является опасность на Востоке. Черчилль именно потому поддерживал Деникина и Колчака, как он сам неоднократно высказывал, что Деникин и Колчак, по его мнению, являлись защитниками интересов Англии в Персии и Индии. И постепенно наше продвижение на Восток, приближение к этим чувствительным пунктам английской дипломатии и, с другой стороны, рост, непобедимый могучий рост освободительного движения среди восточных народов, несомненно, побудили правительства Запада еще раз напрячь все силы для того, чтобы попытаться нас задушить и уничтожить. Их орудием послужила Польша, с которой мы теперь ведем тяжелую борьбу. Но они действуют не только в Польше, мы знаем о тех интригах, которыми занимаются они в других соседних с нами государствах. И лучшим средством против их интриг есть наша постоянная аппеляция к широким народным массам. Если эти интриги не удаются, если вместо того чтобы снова натравить против нас 14 государств, вместо этого достигнуто лишь то, что Финляндия вступает с нами в переговоры, а Латвия и Литва продолжают переговоры с нами и Эстония остается с нами в самых мирных, дружественных отношениях, то причина заключается в том, что широкие массы этих стран сознают, что у них нет мотивов для войны против нас, что все заставляет их быть в мире с нами. Эти интриги против нас производятся повсюду и на Западе, и на Востоке. По отношению к нам самим они принимают форму миролюбивых заверений, имеют целью нас усыпить, между тем как за ними скрываются в действительности враждебные действия в Польше, враждебные действия в Крыму. Эти интриги мы видим среди наших соседей на Западе, на Ближнем Востоке и на Дальнем Востоке вплоть до империалистской Японии, которая, несомненно с ведома Антанты, еще раз нападает на нас, на тесно связанную с нами Дальневосточную Республику. Наше орудие есть наша политика мира. Мы во всякий момент готовы к мирному соглашению. Это знают широкие массы стран Антанты. Это есть наше главное орудие в том дипломатическом поединке, который продолжается уже давно, не прерываясь ни на одну минуту. Но в руках Англии, нашего империалистического противника, политика мира есть также средство для того, чтобы стараться нас связать, чтобы стараться лишить нас свободы действий, необходимых в нашей борьбе.

Перед нами, как и раньше, сложная коалиция империалистических правительств, и как раньше основная и руководящая сила — английское правительство. Если мы посмотрим на политику Англии, мы видим в ней чрезвычайную сложность. Имеются многочисленные течения, как будто колебания, вечные зигзаги и как будто бы внутренние противоречия в ее политике, но в то же время, если окинуть глазом ее в целом, она представляет поразительное единство. Господствующие классы Англии с их традициями дипломатического искусства представляют глубокое единство политики в многообразии кажущихся противоречий. И различные голоса ее оказываются нотами одной мелодии, основной линии, имеющей целью, как в настоящий момент это проявляется, с одной стороны, постараться задушить нас, с другой стороны, постараться лишить нас свободы действий, связать нас и в то же время усыпить, постараться лишить нас бдительности, которая необходима нам. Основания политики Англии нам ясны. Ее цель — дать нам истечь кровью, возбуждать одного врага за другим, чтобы мы были вечно заняты на фронтах и не могли успокоиться и не могли посвятить все силы внутреннему строительству. Это есть политика нашего постоянного отвлечения от наших жизненных задач, это есть политика, имеющая целью, как я и говорил, дать нам истечь кровью. Эта политика принимает различные формы. С одной стороны, дается оружие Польше, оказывается покровительство Врангелю, с другой стороны, нам делаются мирные уверения с любезным видом, обещают нам соглашение в тот момент, когда то же самое правительство натравливает наших врагов на нас и вооружает их против нас. Мы идем на соглашение с Англией, мы готовы на него, но пусть это будет действительное соглашение, связывающее обе стороны, пусть это будут настоящие переговоры. Мы не хотим быть жертвами обмана. Наша цель вполне определенная. Наша цель есть действительное снятие блокады и морской и финансовой. Одно снятие морской блокады недействительно, необходимо снятие финансовой блокады. Необходимо дать нам возможность расплачиваться в других странах с нашими клиентами, продавцами и покупателями наших товаров. Необходимо дать нам возможность в других странах следить за рынком и защищать наши торговые интересы. Потому снятие блокады означает не только пропуск судов с нашими товарами, это означает действительное восстановление сношений. Слова не имеют для нас значения. Официальное признание для нас второстепенно. Нам надо фактическое действительное признание, снятие с нас того запрета, который на нас лежит, вследствие которого мы не можем никуда проникать,кроме отдельных лиц с особого разрешения,которые каждую минуту находятся под угрозой высылки и возвращения в Россию. Нам надо действительное снятие блокады и персональное, и морское, и финансовое, и только это даст нам возможность действительного товарообмена и действительных экономических сношений с другими странами. Мы готовы на соглашения, на политическое соглашение, мы хотим, ищем политического соглашения, мы признаем, что одно торговое соглашение без политического невозможно. Но это политическое соглашение должно быть обоюдное. Оно должно связывать не только нас, оно не должно заключаться в том, чтобы мы давали все, чтобы мы обещали все, а другая сторона ни в чем не была связана и продолжала натравливать против нас наших врагов, продолжала бы прежнюю политику против нас. Эта односторонняя политика недопустима, мы не хотим быть обманутыми простачками. Мы хотим мира, но пусть он будет с обеих сторон, а не только с одной стороны. Мы готовы отказаться от полной свободы действий, но пусть и другая сторона откажется тоже от враждебных действий и нападений на нас. Такова наша политика.

Наша программа ясна и проста. Все знают ее. Тем не менее английское правительство до сих пор еще не пошло на то действительное искреннее соглашение, на последовательные мирные переговоры, которых мы добиваемся. В наших переговорах с Англией большую роль играет вопрос о недопущении в Англию нашего дипломатического представителя Литвинова. Нас упрекали, будто бы мы ставим ультимативно вопрос о поездке в Англию. Мы этот вопрос не ставим ультимативно. Наоборот, когда настал момент для поездки туда торговой делегации, делегации Центросоюза, мы согласились, чтобы делегация поехала без Литвинова. Однако мы должны сказать, что вопрос об отводе наших представителей имеет для нас гораздо более серьезное значение, чем персональный вопрос о т. Литвинове. Вопрос об отводе наших опытных товарищей], компетентных в заграничной дипломатии, игравших роль за границей, крайне серьезен. Все они находятся под теми же якобы обвинениями, под которыми находится Литвинов. Он обвиняется в том, что якобы он вмешивался во внутренние дела Англии. В действительности, когда Литвинов был в Англии, он держался самым осторожным образом. Это знают все. Тем не менее его тогда обвиняли точно так же, как т. Воровского в Швеции, т. Берзина в Швейцарии и т. Иоффе в Берлине и всех вообще наших представителей, бывших за границей, во вмешательстве во внутренние дела этих стран. Обвинение направляется не против одного Литвинова, а против всех товарищей, опытных в иностранной политике, имеющих за собой опыт заграничной дипломатической деятельности. Этот вопрос означал бы лишение нас всех опытных в заграничной дипломатической деятельности товарищей. Между тем только лица, долго бывшие за границей, долго присматривавшиеся к иностранной политике, только они могут шаг за шагом разоблачать все те махинации, которые каждое правительство ежедневно выставляет против нас. Это означало бы наше обессиление на мировой арене.

Но в этом есть нечто еще более серьезное. Англии мы говорили: мы предлагаем дипломатические переговоры открытые, на почве взаимности, обоюдности, равных прав. Мы себя связываем, и вы должны себя связать. Что же делает Англия? Она приглашает т. Красина для торговых переговоров, и под видом торговых переговоров она старается протащить дипломатические переговоры и связать нас, не связывая себя. История переговоров т. Красина за границей заключается в следующем: делегация приехала в Копенгаген, начала переговоры с экономическими представителями Антанты. Ей отвечали: мы тогда будем вести торговые переговоры, когда дипломатические вопросы будут разрешены. Прекрасно, в таком случае будем вести дипломатические переговоры. Когда приступили к дипломатическим переговорам, ей отвечали: это преждевременно, сначала разрешим те или другие торговые вопросы. Этот дипломатический круг продолжался неделю за неделей. После этого состоялось в Сан-Ремо новое заседание Верховного совета Антанты. Были приняты решения, и наша делегация без т. Литвинова, без нашего дипломатического представителя, отправилась в Лондон. Там нашу торговую делегацию, делегацию Центросоюза, принимает Ллойд Джордж. С ней говорят о восстановлении торговых сношений. И Ллойд Джордж говорит т. Красину о том, какие препятствия якобы мешают начать правильную торговлю. Но под предлогом перечисления препятствий для торговли он говорит о всей нашей политике, он требует от нас отказа от активной политики в Европе, на Кавказе, во всей Азии. Он требует от нас капитуляции по всей линии. Вместо дипломатических переговоров, где происходила бы известная политическая торговля, нас хотят связать, от нас взять все и нам дать только проблематическое обещание вступления с нами в торговые переговоры. На такие махинации мы не идем, и мы заявляем: «Мы настаиваем на настоящих политических переговорах, которые велись бы на почве обоюдности, равенства обеих сторон. Мы отказываемся дать себя связать односторонне». Мы видим, в чем заключается политика Англии. Она заключается в том, чтобы в экономическом отношении снять с нас сливки. Блокада с нас не будет снята. Мы не будем иметь возможности свободного общения с другими странами. Мы не будем в состоянии наблюдать за рынками, заключать все сделки, которые выгодны сегодня для Советской России. Англия будет держать нас в руках. Будут допущены только те сделки, которые выгодны для нее. Она будет выкачивать наше сырье давать нам то, что ей желательно и выгодно. Почему вообще западные государства идут на соглашение с нами? Одна из главных причин — это потребность в экономическом общении с нами. Экономические причины толкают капиталистические страны к соглашению с нами. Мы нуждаемся в них, и они нуждаются в нас. И вот махинация Англии заключается в том, чтобы постараться выкачать от нас все, что мы можем дать, захватить в свои руки весь механизм экономического общения с нами. Раз нет действительного снятия блокады, нет полного настоящего примирения, Англия будет ставить нам экономические условия и будет целиком распоряжаться экономическими отношениями между нами и другими странами.

Она хочет, чтобы мы дали все, и с своей стороны не дает нам ничего, кроме проблематических обещаний, кроме возможности такой торговли, которая в действительности есть снятие с нас сливок. И это тогда, когда одновременно она на нас натравливает Польшу и оказывает покровительство Врангелю. Одновременно с этим в том же разговоре с Красиным Ллойд Джордж заявил, что Англия не принимает участия в нападении Польши на Россию. С глазу на глаз с т. Красиным он заявляет, что Англия не сочувствует нападению Польши на Россию. И одновременно, как известно, Бонар Лоу заявляет в парламенте, что Англия посылает Польше то самое снаряжение, которое ей было обещано в сентябре. В сентябре была заключена сделка, и теперь сделку взять назад нельзя. Англия, как честный торговец, выполняет сделку, заключенную в сентябре, и посылает Польше то оружие, которое тогда обязалась послать. Против этого выступает рабочий класс Англии, против этого борются транспортные рабочие, хотя к сожалению, не всегда; мы знаем, что Исполнительный комитет железнодорожников взял назад этот запрет, но рабочие массы продолжают бороться. Мы знаем, что на корабле «Джолли Джордж» команда отказалась везти снаряжение Польше. Итак, Англия снабжает Польшу оружием в то время, как с т. Красиным Ллойд Джордж ведет переговоры и с любезным видом заявляет, что Англия не сочувствует нападению на нас.

То же самое относительно Врангеля. В нашей печати были опубликованы те ноты, которыми Англия вмешивалась в нашу борьбу с последними остатками деникинцев для того, чтобы защитить их от нас. Мы знаем, что Англия и вообще Антанта продолжает поддерживать их, и тем не менее теперь в парламенте английское правительство заявляет, что Англия не сочувствует оффензиве Врангеля против Советской России. Оно заявляет, что будто бы давало раньше снаряжение, а теперь не дает, в то время как мы теперь фактически знаем, что войска Врангеля продолжают получать снаряжение от Англии и других стран Антанты. И это в то время, как английское правительство в парламенте заявляет, что оно не сочувствует наступлению Врангеля, которое производится оружием самой Англии. Мы теперь поставили Англии вопрос, какие же действительные меры она предпринимает, чтобы свое несочув- ствие авантюре Врангеля превратить в действительные факты. Она не сочувствует, — это нечто субъективное. В чем же выразится практически это несочувствие? Этот вопрос мы поставили Англии. Ответа на этот вопрос мы еще ждем, и я думаю, что ответа на этот вопрос мы не получим, пока сами не справимся с Врангелем. Такова политика Англии. Но мы, будучи неизменно бдительными, неизменно разоблачая ее махинации, неизменно обращаясь к широким массам всех стран с указанием на эти махинации империалистических правительств, мы все же продолжаем стоять на старой позиции, на нашей политике мира. Мы во всякий момент готовы на действительное соглашение и переговоры, и этих переговоров мы хотим. Мы требуем политических переговоров с Англией, мы настаиваем на них. Если эти переговоры не начинаются, то вина не наша, а исключительно наших противников.

Рядом с Англией находится Франция. Она как будто во многом отстает от политики Англии. Франция — это наш последовательный противник. В то время, когда Англия заговаривала с нами о примирении, о соглашении, Франция неизменно выступала против этой политики. Но если мы всмотримся в соотношение сил, в действительно существующие между нами отношения, мы должны будем сказать себе, что Франция только потому играет эту роль в международных отношениях, что известные элементы самого английского правительства ее поддерживают и этого желают. В финансовом отношении и в военном отношении Франция потому играет теперешнюю свою роль, что в самой английской политике есть та струя, которая желает, чтобы Франция эту роль играла. В действительности эта роль Франции есть роль, в сущности подсобная, и мы знаем, что в тот день, когда английское правительство под давлением собственных масс, под давлением экономического кризиса наконец должно будет пойти на соглашение с нами, мы знаем — Франция ему тогда не помешает. Францию больше всего интересовало всегда положение держателей займов, и теперь Франция подняла большой шум вокруг вопроса о вывозе нашего золота, которым мы должны платить за товары. Это золото якобы должно быть предназначено для уплаты французским держателям наших займов. И мы слышали, что Франция обратилась даже с протестом к Швеции за то, что Швеция разрешила нам вывезти известное количество золота в качестве гарантии для будущей оплаты товаров, которые Швеция нам пришлет. Пока же мы думаем, что к этим протестам можно отнестись не так уже серьезно. Мы убеждены, что в тот день, когда Англия окончательно захочет вести с нами торговые сношения, эти протесты Франции против вывоза золота не помешают Англии. Что касается французского протеста в Швеции, то сегодня уже получено об этом опровержение. Швеция, надо сказать, настолько заинтересована в торговле с нами, что отсутствие таковой означает для нее полный экономический маразм и грозит самыми серьезными последствиями ее экономической жизни и ее внутренней политике. Для Швеции является основным жизненным вопросом, чтобы мы с ней вступили в торговые отношения. Туда вывезено золото для покрытия стоимости товаров, и вог Франция протестовала против этого и требовала якобы наложения запрета, секвестра на это золото. Сегодня получено опровержение, что Франция не требует секвестра на это золото, а только выражает пожелание, чтобы Швеция не забывала о французских держателях займов, и мы убеждены, что к этим протестам Франции мы можем относиться не так уже трагично.

С Францией мы заключили соглашение о возвращении наших солдат из Франции, тех солдат, которые, как известно, подвергались там ужасающим репрессиям, преследованиям, самому жестокому обращению, об обмене их на тех французских граждан, которые остались в России и которые возвращаются на основании заключенного договора постепенно в обмен на всех возвращающихся из Франции солдат. За последнее время в этом процессе возвращения солдат произошла заминка. Как раз тогда, когда началось польское наступление, когда наши противники воодушевились новыми надеждами, как раз тогда почему-то приостановилось возвращение наших солдат из Франции. Но, очевидно, наши победы над поляками и в этом отношении имели благотворное действие, и сегодня получено известие от Мильерана, что несколько тысяч наших солдат возвращаются из Франции взамен французских граждан, которые на тех же пароходах должны вернуться во Францию. И этот факт свидетельствует, что впечатление от наших побед есть и во Франции, и мы убеждены, что его результаты будут более значительными, чем одно лишь возобновление возвращения солдат. Мы знаем, что французские офицеры играют большую роль в польской армии. Французское правительство это опровергало. Мы получили официальную ноту с заявлением, будто бы французские офицеры отозваны. Тем не менее, по свидетельству польских пленных и на основании документов, попадавших в наши руки после польских поражений, мы можем установить с полной достоверностью, что это неверно, что ответственные посты в польской армии занимаются французскими военными. Франция играет в польской армии роль главного военного руководителя, вдохновителя, и в действительности в нашей борьбе с Польшей и в военном отношении пред нами не только Польша, а французская военная организация, с которой мы сталкиваемся лицом к лицу.

Третья страна Антанты — это Италия. И политика Италии, можно сказать, является загадочной. Мы слышали много раз о желании Италии возобновить с нами сношения. Министр Нитти заявил, что парламентская комиссия, представляющая все партии Италии, едет в Россию. Однако эта комиссия едет уже пол года, и никто до сих пор не знает, куда она девалась. Когда выступают в Италии социалисты, которые играют там большую роль, то итальянское правительство высказывается по отношению к нам самым дружественным образом, а когда дело идет о том, чтобы превратить в действительность эти дружественные пожелания, итальянское правительство стушевывается и исчезает за коллективом Антанты. Антанта имеет единую политику, и в этой политике Италия исчезает, ее особой политики нет, ее дружелюбие не идет дальше ответа министра социалистам. С Италией у нас заключено чисто торговое соглашение. Наш Центросоюз заключил с итальянскими кооперативами соглашение, и на основании этого соглашения наши кооперативы имеют право открыть контору в Италии и, наоборот, итальянские кооперативы — у нас. И вот теперь, когда т. Боровский был назначен представителем Центросоюза, чтобы на основании этого соглашения поехать в Италию, итальянское правительство до сих пор отказывает ему в праве шифра, в праве посылки радиотелеграмм и в праве сообщения с нами посредством курьеров. Тем не менее мы вступили с Италией в известное предварительное соглашение. На юге России готов для вывоза в

Италию хлеб в обмен на необходимые машины, которые Италия нам поставит. Эта сделка выгодна для нас и выгодна для Италии. Итальянский народ страдает от отсутствия этого хлеба. Это знает итальянское правительство, и тем не менее эта отправка задерживается, потому что итальянское правительство не дает права шифра нашему представителю, в то время как это право имеют и Литвинов и Красин. В чем дело — мы незнаем. Мало того, Италия посылает Польше аэропланы и обмундировку. В общем можно сказать, что все дружелюбные уверения итальянского правительства сводятся на нет, когда заходит речь о превращении их в действительность. Италия стушевывается за единым коллективом Антанты, которая является нашим постоянным и последовательным врагом. Можно сказать, что вся политика Италии сводится к словам: «Италия тоже», — Италия «тоже» великая держава. Италия «тоже» является членом Антанты. Итальянские господствующие классы не хотят, чтобы их признали чем-то низшим, отдельным от руководящих империалистических правительств главных империалистических стран. И вот Италия во что бы то ни стало хочет вести ту политику, которую ведет Актанта в целом. Пусть итальянский народ голодает без хлеба, который он может получить из России; главное, чтобы Италия «тоже» была членом Антанты, чтобы она «тоже» заседала в Верховном совете, чтобы она «тоже» якобы вершила судьбы всех стран, в то время как на самом деле она только на поводу у руководящих держав мира. И поэтому, пока итальянские массы не заставят свое правительство перейти к делу, мы будем по отношению к Италии в странном положении. Перед нами будет та же загадка, что мы получаем уверения и обещания, а когда переходим к исполнению этих обещаний, то фактического исполнения мы не получаем. Но мы рассчитываем, что растущее давление итальянских широких масс принудит итальянское правительство, то новое правительство, которое образуется, как бы оно ни называлось, принудит идти на действительное соглашение с нами, и мы рассчитываем, что скоро нам удастся вступить с Италией вопреки махинациям и давлению Антанты в действительно длительные отношения.

Совершенно другую картину представляет собой Америка. Италия хочет тоже быть среди великих держав. Америка стушевывается, она не хочет играть роль среди европейских держав. Америка является типичным примером того, что отсутствие политического опыта, накопившегося в течение многих поколений, не дает возможности использовать всю степень собственной силы и собственного могущества. Американская дипломатия страдает каким-то провинциализмом, недостаточным познанием мировых отношений. Эта самая первая капиталистическая держава далеко не играет той роли, какую она могла бы играть, если бы она обладала тем поразительным дипломатическим искусством, которое составляет достояние английских господствующих слоев. И мы видим, что в то время как Англия ведет с нами переговоры, стараясь снять с нас сливки и пытаясь вступить с нами в экономическое соглашение и использовать наши богатства, Америка упускает все эти возможности. Именно теперь, когда у нас с Англией происходит заминка, для Америки был бы самый подходящий момент, чтобы вступить с нами в экономические отношения, чтобы занять то место, которое Англия вследствие своих махинаций медлит занять. Тем не менее Америка этого не делает. То же самое мы видим на Дальнем Востоке, где Япония старается захватить Восточную Сибирь. Жизненные интересы американского капитала нарушаются тем, что дипломатический мир Америки не обладает тем громадным массовым традиционным искусством, которое развивается поколениями следующих друг за другом слоев политических деятелей. И в отношении к Америке мы стоим перед другого рода загадкой, чем в отношении Италии. Почему Америка до сих пор держится в стороне, не используя поэтому те широкие возможности, какие представляли бы для нее сношения с Советской Россией? Эти возможности есть. Мы ждем, когда Америка этим воспользуется. Мы думаем, что этот момент скоро настанет. Отдельные представители американского капитала нащупывают почву. И мы убеждены, что, несмотря на чрезвычайную близорукость американского правительства, упускающего лучшие возможности, американский капитал скоро воспользуется этими возможностями. Мы это видим по отдельным признакам, по тому, как представители влиятельных капиталистических групп уже зондируют почву у наших представителей за границей. Мы думаем, что вскоре у Англии будет соперница — Америка. Это будет в самом близком будущем. Тогда Англия ускорит темп восстановления с нами экономических отношений. Когда Америка займет то место, которое принадлежит ей по ее экономической природе, тогда и Англия принуждена будет ускорить темп сближения и восстановления экономических сношений с нами.

Совершенно другая картина в Японии. Японские господствующие группы — это суровые реалисты, которые захватывают и стараются захватывать все то, что лежит для них в пределах досягаемости. Японские господствующие классы захватывают даже слишком много, и мы думаем, что они сами себе вредят этими излишними захватами. Вся их политика на Дальнем Востоке за последние месяцы показывает, что слишком большие захваты, не соответствующие собственному могуществу, ведут к обратным результатам. Мы думаем, что, несмотря на возобновление стремления Японии захватить весь Дальний Восток до самого Иркутска, такая задача превышает ее силы, и ее господствующие классы ложно оценивают степень своего собственного могущества. И мы думаем, что эта глубокая ошибка японских господствующих классов поведет к роковым для них результатам и ускорит процесс революционизирования японского общества, который до сих пор подвигается слишком медленно.

Рядом с этими господствующими державами мировой политики совершенно стушевывается Германия. Можно сказать, что у нее нет политики. Она как будто желала в противовес Антанте вступить с нами в экономические сношения и в то же время она этого боялась. С другой стороны, в Германии есть элементы, которые желали бы активно участвовать в борьбе против большевиков. Но и они недостаточно сильны. Есть элементы, которые сознают противоположность интересов господствующих классов Германии и Польши, требующую использования нынешней конъюнктуры нашей борьбы с Польшей. Но они этого не делают. Вся политика Германии есть какое-то сплошное пустое место. Германия как будто не способна иметь внешней политики ни в одном, ни в другом направлении. Мы желаем, мы готовы вступить с Германией в экономические отношения, желаем поддерживать с ней дружественные отношения, но, к сожалению, все наши шаги не увенчиваются успехом, и до сих пор германское правительство не может выйти из той крайней пассивности, вследствие которой оно даже не отвечает на наши попытки завязать с ним выгодные для обеих сторон экономические отношения.

Далее имеется целый ряд тех второстепенных государств, которые являются ареной для интриг мировой политики господствующих держав. И здесь нашей силой является наша политика мира, сознаваемая широкими массами, которые понимают, что мы не угрожаем им, что вся наша политика основана на стремлении к обоюдной выгоде и нашей страны и той страны, с которой мы вступаем в сношения. Со Швецией мы заключили экономическое соглашение через представительство кооперативов. Мы им не вполне удовлетворены. Но мы уверены, что на этом не остановится восстановление наших сношений со Швецией. Мы нуждаемся в шведских товарах, и Швеция нуждается в нашем рынке. Мы убеждены, что сама жизнь заставит шведское правительство пойти дальше, пойти на более последовательное и действительное экономическое соглашение с нами.

Наиболее дружелюбную позицию по отношению к нам занимает Норвегия. Норвежское правительство завязало с нами сношения на Севере, оно уже поставляет уголь нашему Северу, крайне в нем нуждающемуся. Оно согласилось на восстановление представительства на нашем Севере и на норвежском Севере, оно поставило нам целый ряд вопросов, касающихся урегулирования взаимных отношений. И мы ему предложили дипломатические переговоры, которые охватывали бы все эти вопросы. В Копенгагене наш представитель т. Литвинов, и мы предложили Норвегии по всем этим вопросам, связав их воедино, обратиться к т. Литвинову, имеющему от нас полные инструкции и полномочия. И мы убеждены, что с Норвегией скоро наладятся, и легче чем со Швецией, вполне дружелюбные отношения. И весь тон норвежского правительства по отношению к нам был несравненно более примирительный, дружелюбный, чем тон других капиталистических правительств.

Что касается Дании, там пока имеется только частное торговое соглашение с отдельными фирмами.Но, разумеется, Копенгаген играет такую крупную роль в торговом мире, что когда будут налаживаться экономические отношения с Западом, то Дания не отстанет от других стран.

Ближе к нам стоят те малые государства, которые выделились из состава бывшей Российской империи. И по отношению к ним вся сила нашей политики заключается в том, что их массы отлично сознают, что мы являемся единственными последовательными, искренними друзьями малых народностей. Именно поэтому Эстония с нами помирилась, именно поэтому теперь Латвия, Литва и Финляндия ведут с нами переговоры, именно поэтому так мало удалось Колчаку и Деникину мобилизовать против нас эти малые государства, потому именно, что мы одни с самого начала стали принципиально на почву полного и безоговорочного признания их независимости. И они знают, т. е. их господствующие слои и их массы знают, что это не пустая фраза, что мы признаем их независимость не на словах, а на деле. И потому мы ее признаем, что мы исходим из политического сознания и интересов наших трудящихся масс и их трудящихся масс. Нет противоречия, нет коллизии между интересами их трудящихся и наших трудящихся масс. Поскольку мы нуждаемся в сношениях с ними, постольку они нуждаются в сношениях с нами. Эстония есть транзитная страна. Эстония нуждается в том, чтобы служить транзитной страной для нас, и мы нуждаемся в Эстонии как в транзитной стране. Это есть ее выгода, это есть и наша выгода, и на этой обоюдной выгоде обоснованы наши мирные дружелюбные отношения, потому что мы исходим из интересов трудящихся масс, между которыми нет коллизии. И это было то, что свело на нет знаменитый план Черчилля похода 14 государств. И теперь, когда интриги против нас продолжаются, когда в самой Эстонии есть элементы, с крайней антипатией относящиеся к дружелюбным отношениям с Советской Россией, тем не менее, именно это заставляет Эстонию развивать с нами дружелюбные и добрососедские отношения, все более упрочивающиеся. Это же ведет к тому, что, несмотря на все интриги, другие соседние государства ведут с нами переговоры, идут на мир с нами и, несмотря на все препятствия, придут, несомненно, к полному и окончательному миру с нами.

Наши отношения с Финляндией прошли через целый ряд последовательных стадий, причем мы неизменно стояли на почве безоговорочного признания полной независимости Финляндии без тех полувассальных отношений, которые когда-то были. Финляндия на это отвечала непомерными притязаниями и территориальными и финансовыми. Когда в 1918 г. с Финляндией состоялась наша первая конференция, она потребовала чуть ли не весь Кольский полуостров и Олонецкую губернию, она потребовала таких финансовых жертв, которые являлись действительно ни с чем не сообразными. Прошлой осенью, как раз в тот момент, когда Антанта старалась поднять против нас 14 государств, а вместе с другими и Финляндию, мы 11 сентября предложили Финляндии заключить с нами мир. Она тогда на это не' пошла. Но сознание того, что мы готовы на мир, что мы предлагаем его, именно это сознание мешало финляндским господствующим классам поднимать против нас финляндские массы и вести их в бой против нас. Именно это помешало Маниергейму вовлечь Финляндию в войну с Советской Россией. В прошлом году господствующие круги Финляндии желали вовлечь ее в войну с нами. Но это им не удалось. Финляндские массы этого не хотели, потому что они сознавали, что они тем самым помогали бы своим худшим врагам, то есть русским реакционерам, и они шли бы против тех, которые одни в России являются последовательными и истинными защитниками полной финляндской независимости и одни стоят за искреннее последовательное примирение и соглашение с финляндским народом.

В апреле мы пытались заключить с Финляндией перемирие, но эти переговоры окончились неудачей, потому что самая обстановка переговоров о перемирии крайне неблагоприятно отзывалась на тех уступках, на той политической торговле, которая по необходимости связана со всякими переговорами. Когда происходят переговоры о мире, одно правительство предлагает другому уступки. Переговоры о перемирии этого не допускали. И тем не менее за условиями перемирия чудился будущий мир. Условия перемирия рассматривались как якобы предварительная ступень, как первоначальные формы будущего мира. В этой обстановке не было возможности столковаться с Финляндией, и мы пошли на другое: мы предложили настоящие мирные переговоры, которые открылись на днях в Юрьеве, 12 июня. Конечно, предстоят большие трудности и в территориальном, и в финансовом отношениях. Во-первых, трудность представляет вопрос о Восточной Карелии. Восточная Карелия, т. е. несколько уездов Олонецкой и Архангельской губернии, населены карелами — народом, родственным финнам по своему происхождению. Мы стоим на почве самоопределения всякой национальности, и мы стоим тоже на почве самоопределения и карелов, карельской национальности. Уже создан тот карельский трудовой Ревком, который подготовляет Съезд карельских Советов на почве национальной автономии карельского народа. Мы ей идем навстречу настолько, насколько этого требуют интересы трудящихся масс Карелии. Им будет предоставлена полная возможность своего национального развития. Карельский Съезд Советов установит те формы, которые для него необходимы, и формы взаимоотношений с Советской республикой в ее целом.

Но мы знаем, что там делалось другое. Там велась агитация белыми финнами среди местных имущих элементов, эксплуататоров: именно эти местные имущие элементы создали так называемое Временное правительство Восточной Карелии. Это правительство заявило нам и до сих пор посылает неоднократно заявления по радио с требованием полного отделения, причем за этим отделением скрывается другой план — вслед затем присоединиться к Финляндии. Это открыто высказывается. Эта интрига началась не сегодня, и ведется она давно, ведется представителями финляндского великодержавного империализма среди имущих элементов Карелии, которые хотят опереться на буржуазную Финляндию для защиты своих экономических интересов. Мы против этой политики получаем протесты от широких масс Карелии, которые признают, что интересы трудящихся масс Карелии требуют того, чтобы имущий класс Карелии ни в коем случае не подчинил их финляндскому капиталистическому правительству. Когда Финляндия в переговорах с нами говорит о своих симпатиях к родственному дружественному карельскому народу, мы указываем на то, что родственный карельский народ имеет полную возможность национального самоопределения. Съезд Советов, который скоро состоится, даст ему эту возможность. Наши переговоры в Юрьеве покажут, насколько удастся нам на этой почве сговориться с Финляндией, у которой, как мы знаем, имеется план вслед за установлением самостоятельности Карелии подчинить ее себе. Мы будем апеллировать к широким массам Финляндии и выяснять им, что интересы трудящихся масс Карелии вполне удовлетворены тем, что по соглашению с ними будет нами сделано.

Другой трудный вопрос в отношении Финляндии — это вопрос о Печенге, т. е. небольшом территориальном участке, где мы соприкасаемся с Норвегией. Эта территория населена частью русскими колонистами, частью лопарями и лишь в небольшой пропорции финнами, которые, как нам известно, ' вовсе не сочувствуют империалистической политике, великодержавной политике нынешнего финляндского правительства. Финляндское правительство ссылается на то, что экономические интересы Финляндии требуют выхода к океану. Мы готовы рассмотреть эти экономические интересы. В Юрьеве мы можем разговаривать с финнами о том, каким образом можно удовлетворить действительные интересы финского народа, в то же время не нарушая интересов российских трудящихся масс. Мы убеждены, что на почве взаимного признания интересов трудящихся масс той и другой страны это соглашение вполне возможно. Если соглашение будет затруднено, мы и в этом случае будем апеллировать к массам Финляндии, указывая, что вполне возможно мирным путем помирить их интересы и интересы трудящихся масс России. Имеются со стороны Финляндии финансовые притязания, которые будут рассмотрены в Юрьеве. Финансовые притязания, по нашему мнению, не являются такими жизненными для широких народных масс, чтобы оправдать ведение войны. Мы стоим на страже интересов трудящихся масс России, мы убеждены, что трудящиеся массы других стран вполне могут помириться с нами на почве взаимно выгодного соглашения. Мы убеждены, что с Финляндией это соглашение вполне возможно.

С Латвией переговоры уже ведутся полтора месяца. Прежде всего перед нами встали значительные территориальные трудности. Принципиально мы стоим на той же почве, как и правительство Латвии, на почве этнографического базиса для разграничения между двумя государствами. Этот базис мы признали. Мы действовали теми же самыми источниками, опираясь на те же научные исследования. Тем не менее наши споры продолжались очень долго, и только недавно закончились соглашением. В общем и целом мы предлагали границу, идущую по границе трех уездов — Люцинского, Двинского и Режицкого. Кроме этого, латвийское правительство желало получить от нас часть соседних уездов •— Островского, Себежского, Опо- чецкого и Дриссенского. Тщательно рассмотрев этнографический состав населения, мы согласились на присоединение к Латвии целой полосы Островского уезда Псковской губернии, притом согласились на присоединение Пы- таловского железнодорожного узла по экономическим соображениям, потому что жел [езная ] дорога Латвии повисла бы в воздухе, если бы Латвия не обладала этим железнодорожным узлом. Наоборот, мы решительно воспротивились присоединению к Латвии соседних участков Опочец- кого, Себежского и Дриссенского у[ездов], где население белорусское. Латвия отказалась от своих притязаний, за исключением того вопроса, который больше всего занял времени, вопроса о соседнем с Латвией уголке Дриссенского уезда. Этот угол врезывается между Латвией и теми белорусскими местностями, которые заняты польской армией. После долгих споров, наконец, нам довольно прозрачно было указано на то, что занятие этого угла Дриссенского у [езда] Латвией требуется Польшей для того, чтобы фланг польской армии мог быть защищен с этой стороны армией Латвии.

Поэтому вопрос об этом уголке Дриссенского уезда свелся к вопросу об участии или неучастии Латвии в той или другой форме в борьбе Польши против нас и, наконец, к вопросу о нейтралитете Латвии. Вопрос об этом спорном участке Дриссенского уезда свелся к вопросу о соблюдении Латвией ее нейтралитета. Принципиально спор разрешился согласием обеих сторон на плебисцит, но остался вопрос о выводе из этого участка латвийских войск. Председатель нашей делегации т. Иоффе заявил по этому поводу, что «лязг оружия на западном российском фронте оказывает влияние на настроение латвийской делегации». В ответ на это председатель латвийской делегации заявил, что «лязг оружия на фронте интересует латвийскую делегацию постольку, поскольку она хочет обеспечить свой нейтралитет». Таким образом, после продолжительных переговоров латвийская делегация нам определенно заявила о соблюдении нейтралитета. В результате была создана комиссия для обсуждения вопроса об этом участке в связи с вопросом о соблюдении Латвией ее нейтралитета. В результате работ комиссии были выработаны первые статьи мирного договора, уже принятые обеими делегациями. В этих статьях впервые подробно разработаны условия плебисцита, обеспечивающие полную свободу народного голосования. Состоялось соглашение по всем пунктам, за одним только исключением. Один спорный пункт остался и остается неразрешенным и открытым. Мы говорили о голосовании трудящихся. Латвийская делегация говорит о голосовании со включением тех, которые эксплуатируют наемный труд других. В нашем проекте сказано: «В голосовании участвует все население, за исключением лиц, эксплуатирующих чужой труд в целях наживы». Латвийский вариант предлагает эти слова исключить. Вот единственный пункт расхождения между нами и латвийской делегацией. Во всем остальном подробно выработанные условия плебисцита являются образцом, разработанным до мелочей, гарантией полной свободы населения от всякого давления извне при голосовании.

Что касается спорного вопроса о выводе латвийских войск и о сохранении Латвией своего нейтралитета, мы пришли к следующей согласительной формуле: вывод латвийских войск состоится, как только, по взаимному соглашению договаривающихся сторон, военное положение на российском западном фронте будет признано допускающим это, но во всяком случае не позже прекращения военных действий на этом фронте. После полутора месяцев переговоров с латвийской делегацией территориальные вопросы разрешены, и этот чрезвычайно трудный вопрос, связанный с соблюдением Латвией нейтралитета, тоже разрешен. Теперь предстоит разрешение финансовых вопросов. Притязания латвийцев значительны. Между тем мы отказываемся стать на ту точку зрения, будто бы с нас нужно брать потому, что они народ маленький, а Советская Россия большая. Мы подходим к вопросу о финансовых обязательствах с точки зрения взаимной выгоды трудящихся масс обеих сторон, и мы убеждены, что интересы латвийских трудящихся масс и наши не сталкиваются одни с другими, а их возможно вполне примирить.

То же самое относится к переговорам с Литвой. Мы относимся с большой симпатией к литовскому правительству потому, что оно также является объектом империализма польских господствующих слоев. Польское правительство отрицает за Литвой право на самостоятельность. Литва в своей борьбе против Польши борется за свое самоопределение. Но при этом в своих переговорах с нами это самое литовское правительство обнаруживает такие финансовые аппетиты, на удовлетворение которых мы никоим образом идти не можем, и мы убеждены, что литовская делегация пойдет в конце концов на обоюдовыгодное соглашение с нами. В первоначальном проекте, представленном нам литовской делегацией, значилось, между прочим, обязательство с нашей стороны денационализировать и возвратить литовским гражданам их имущество; дальше мы должны были бы дать Литве пропорциональную ее населению часть российского военного и торгового флота. Насколько известно, Литва не является морской державой, так что здесь, несомненно, имеется в виду компенсация. Далее, от нас требовалась часть государственных капиталов и иму- ществ за границей, например польских зданий.

После рассмотрения этого проекта сама литовская делегация взяла его обратно, и мы убеждены, что в особенности под давлением широких литовских масс нам удастся и с Литвой найти исход, выгодный для обеих сторон, и что интересы трудящихся масс Литвы возымут верх над тенденциями отдельных групп ее правящих слоев.

Совершенно другую картину представляет Азербайджан, красный Баку. Мы не навязываем силою штыков ни нашего господства, ни нашего строя. Мы силою никуда не приносим коммунизма, и наши соседи это знают; они знают, что мы не угрожаем им ни нападением, ни насильственным навязыванием нашего строя. Но мы не ошиблись, когда мы ожидали от такого крупного промышленного центра, как Баку, что красный пролетариат его сам, своими собственными силами захватит власть, пойдет нам навстречу и вступит с Советской Россией в самый тесный братский союз. И действительно, как только нам удалось покончить с деникинской армией на юге, красный бакинский пролетариат восстал, захватил власть, и в Азербайджане было создано Советское правительство, вступившее с нами в тесный союз двух братских Советских правительств.

Сейчас же после этого изменившееся положение отразилось и на Грузии. Это один из самых чувствительных узлов мировой политики, и в Грузии мы поставили себе две цели. Одна цель — это то, чтобы территория Грузии не служила для подготовки против нас каких-либо нападений и не служила бы ареной для враждебных Советской России войск. На территории Грузии имеются не только остатки деникинских войск, но там имеются также антантовские войска в Батуме, и по договору с нами Грузия обязалась возвратить нам как снаряжение, так и остатки деникинских войск, оказавшихся на этой территории, и обязалась очистить территорию Грузии от антантовских войск. Смешанная комиссия с нашим участием будет наблюдать за проведением этого пункта. Другая цель — это обеспечить коммунистам Грузии легальное положение, и это достигнуто другой статьей договора об амнистии всем коммунистам. И наше представительство в Грузии будет следить за тем, чтобы этот пункт не остался пустым словом. Мы убеждены, таким образом, что в Грузии созданы условия для мирных отношений правительства Грузии с нашим правительством.

За Грузией мы пришли в соприкосновение с Арменией. В Армении также буржуазное правительство, тем не менее и в Армении давление широких масс ведет к тому, что правительство идет на примирение с нами, на дружественные отношения с нами более чем с правительствами Антанты. И в Армении также мы ставим целью ограждение коммунистов от преследований, и как только мы вступим с Арменией в те постоянные отношения, которые подготовляются начавшимися переговорами, наше представительство в Армении будет также следить за тем и думать о том, чтобы коммунисты в Армении имели возможность свободной деятельности и свободной агитации.

Но, более того, мы являемся повсюду в этих странах миротворцами и третейскими судьями территориальных споров между враждующими национальностями, и все они согласны на то, чтобы наши войска занимали спорные территории и чтобы смешанные комиссии под нашим председательством решали вопросы о спорных территориях. Все они знают, что Советская Россия является бескорыстным другом всякой малой национальности, что только в Советской России каждая национальность может найти защиту и покровительство против нападения, против угрозы ее национальному существованию. И ту же роль мы будем играть между Арменией и Турцией как раз там, где в течение поколений происходила постоянная резня, как раз там только Советская Россия благодаря своему престижу, благодаря своему влиянию на народные массы и того и другого народа, только она в состоянии удержать и ту и другую сторону от национальной резни, от стремления вырезать другую нацию.

Мы вступаем в сношения с турецким правительством, борющимся за свое существование в Малой Азии против хищнических правительств Антанты. Мы обратились к этому правительству с нотой, которая уже опубликована[1].

Мы предполагали в ближайшем будущем послать в Малую Азию наше представительство. В Москве находится известный турецкий деятель Халил-паша, представляющий турецкое революционное правительство Малой Азии. Мы знаем, что именно потому, что турецкий народ стал жертвою хищничества Антанты, именно поэтому он смотрит на Советскую Россию как на единственного друга, который является вполне бескорыстным. Но мы только натех условиях вступаем с Турцией в дружественные отношения, чтобы между Турцией и соседними народами, как армянский, было установлено взаимное разграничение, прекратилась взаимная резня. Там мы также являемся миротворцами, и Турция, так же как и Армения, уже соглашается на то, чтобы мы являлись посредниками, чтобы под нашим влиянием были устранены те до сих пор безвыходные противоречия между турецким и армянским народами, которые так долго отравляли их существование.

Таким образом, постепенно на Востоке мы приходим в непосредственный контакт с народами, борющимися за освобождение от гнета капитала. Мы прикоснулись к персидским массам, когда остатки деникинского флота спаслись в Энзели. Мы совершили десант только для того, чтобы покончить с этими остатками деникинского флота, и мы уже очистили Энзели. Наши войска и флот покинули персидскую территорию и персидские воды.

Не без трудностей наше положение в Афганистане. Афганистан борется против империализма Англии, и в этой борьбе он встретил в нас полную поддержку, но в то же время мы знаем, что там существуют враждебные нам влияния реакционных элементов, тех слоев, которые опасаются роста революционного движения. С другой стороны, широкие массы в Афганистане относятся к нам, к Советской России, с такой симпатией, усматривая в нас главных защитников сохранения их независимости, и в то же время влиятельные горные племена, оказывающие сильное давление на политику афганского правительства, столь решительно стоят за тесный союз с нами, и сам эмир так ясно сознает английскую опасность, что в общем наши дружественные отношения с Афганистаном все более упрочиваются. В недавних публичных речах эмир ясно высказался за тесную дружбу с Советской властью против захватнической политики Англии. Силою вещей Афганистан вовлекается в борьбу с Англией и принужден защищать себя против английского империализма. Переговоры с Англией в Майсоре ничем не кончились. Несмотря на отдельные затруднения, мы все же имеем в Афганистане друга и союзника, и мы убеждены, что эти дружественные отношения с Афганистаном будут развиваться и впредь.

В непосредственное сношение нам удалось вступить и с китайским правительством. Вообще в Китае развивается широкой волной симпатия к Советской России, она выражается в постоянных резолюциях, принимаемых в разных местах с выражением восторга по отношению к Советской республике. Местные китайские власти вступили уже в непосредственные сношения с нашими властями. Так было в Семиречье и в Урянхае. В Сибирь сейчас прибыла, кроме того, специальная китайская делегация для урегулирования целого ряда вопросов более широкого значения. Китайское правительство крайне боязливо вследствие давления, которое оказывают на него европейские империалисты. Но чем дальше мы будем укрепляться в Азии, тем больше силою вещей китайский народ будетпревращать в действительность ту общность интересов, которая у него существует с нами и которую широкие массы китайского народа сознают с полной ясностью.

Что касается Японии, она вела переговоры последнее время с так называемой Дальневосточной Республикой. Мы эту Дальневосточную Республику признали по требованию самой Японии. Территория ее простирается на всю Восточную Сибирь, от Байкала до Тихого океана. После этого Япония вела переговоры отчасти с нами и отчасти с правительством Дальневосточной Республики, а именно о нейтральной зоне, о занятии японцами тех или иных местностей, об эвакуации ими определенных областей. С течением времени Япония становилась все более требовательной, и теперь японское правительство заявило, что считает Дальневосточную Республику недостаточно авторитетной. Переговоры потерпели заминку, и одновременно началось новое продвижение японских войск в Восточной Сибири. Японцы захватили портовые сооружения во Владивостоке, Северный Сахалин, порт де-Кастри, Николаевск- на-Амуре и готовятся к захвату Камчатки. Они фактически контролируют Восточно-Китайскую железную дорогу, они перебрасывают по ней новые дивизии с определенным намерением прочной оккупации территории Дальневосточной Республики. К сожалению, военная клика в настоящее время одержала в Японии верх, но там не только рабочая масса, но и широкие буржуазные слои борются против этой новой широкой интервенции. Японская военная клика выставляет план занятия Восточной Сибири вплоть до Иркутска, и мы убеждены, что этот план превышает действительные силы японцев, что на этом пути японцы не наживут себе ничего, кроме нескончаемых трудностей, военных неудач, десятка тысяч жизней японских солдат, которые будут принесены в жертву. Именно на этой почве в самой Японии, несомненно, будет расти движение против господства нынешней крайне реакционной военной клики. Земельные собственники, которые одержали верх в парламенте, ведут эту политику, и мы думаем, что на этой политике они сломят себе шею. Мы думаем, что эта политика у них не долговечна.

Корея уже ускользает из их рук. В Корее сильнейшее революционное движение, направленное против Японии, движение, которое принимает формы социального движения, с программой, близкой к коммунизму.

Конечно, на Востоке положение не такое, как в Европе. Востоку еще предстоит длительный и сложный процесс. Восток находится только на первых шагах своего революционного развития. Но на Востоке уже имеются налицо элементы для революционного движения, которое и будет заодно вести одну и ту же мировую борьбу.

Таким образом, обозревая мировую арену, мы можем сказать, что мы стоим, как мировая сила, в центре исторического процесса. Мы стоим на страже интересов Советской республики, трудящихся масс России, и в то же время мы являемся мировой силой, противостоящей мировому империализму. Он напрягает все силы, делает последние усилия, чтобы нас задушить, действует и военным насилием, и дипломатическими махинациями, действует обманом, действует ложной видимостью примирения, которое не является действительным. Мы ему противополагаем ясную программу нашей политики^мира, мы противополагаем ему требования действительно*™) соглашения, настоящего мира, который был бы выгоден обоюдно, который коренился бы в интересах трудящихся масс обеих сторон. Мы стоим за мир, но не за капитуляцию. Мы желаем, мы требуем мира. На этой почве мы желаем вести переговоры с империалистическими правительствами. Мы считаем, что эти переговоры возможны, что они приведут к цели. Мы убеждены, что когда эти правительства убедятся, что их последняя попытка не привела к цели, когда наша доблестная Красная Армия расправится с нашим последним врагом, мы убеждены, что тогда мы придем к соглашению, которого мы добиваемся. Тогда наша политика мира сделается действительностью, и мы обеспечим себе возможность мирного строительства и проведения в жизнь нашей программы социалистического воссоздания всей жизни нашего общества, нашего нового социалистического строительства, которое будет первым примером для всех народов всего мира.

«Документы внешней политики СССР», т. II, М., 1958, стр. 638—661.

  • [1] Речь идет о письме Г. В. Чичерина Председателю ВеликогоНационального собрания Турции Мустафе-Кемаль-паше от 3 июня1920 г., в котором Г. В. Чичерин от имени Советского правительствапредлагал немедленно установить дипломатические и консульскиеотношения между обеими странами в целях установления прочнойдружбы.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >