Восстановление дипломатических сношений с Мексикой

В Америке, таким образом, мы стоим еще перед вопросительным знаком. Но в это время мы успели восстановить дипломатические сношения с соседом Соединенных Штатов, Мексикой, которые дают нам политическую базу на Новом материке. Мексиканское правительство опирается на правые профсоюзы и радикальную мелкую буржуазию. Советская республика в Мексике чрезвычайно популярна. Наш полпред Пестковский встретил в Мексике самый восторженный прием, постоянно получает со всех сторон выражения самого дружеского, даже восторженного отношения к Советской республике. Мексика дает нам, таким образом, весьма удобную политическую базу в Америке для развития наших дальнейших связей.

Подготовка к официальным переговорам с Францией

Наши теперешние отношения с Францией можно охарактеризовать как период первоначального зондирования: происходит постепенный подход с обеих сторон.

Конференция, которая должна была начаться 10 января, отложена, потому что и Франции и нам ясно, что надо несколько расчистить почву, прежде чем приступить к официальным переговорам.

Впечатление, которое получается после первых недель возобновления отношений с Францией, не так уж плохо. Замечается известный сдвиг во французских официальных кругах: де Монзи, который имел поручение вести переговоры с нашим посольством, первое время держался самой непримиримой политики, теперь же из его уст раздаются новые речи.

Вначале он говорил, что все до последнего сантима должно быть выплачено, что нами должны быть приняты обязательства, которые покрыли бы все долги. Он добавлял при этом, что никаких дел, никаких экономических сношений между СССР и Францией и быть не может, пока не урегулирован вопрос о долгах.

Теперь де Монзи говорит иначе. Он говорит, что необходимо развить экономические сношения и таким образом создать контакт между Францией и СССР.

На собрании лионской ассоциации торговли, промышленности и сельского хозяйства, состоявшемся 25 января, де Монзи, между прочим, заявил, что он не допускает возможности политического переворота в СССР, что он считает Советское правительство очень прочным и что даже если допустить перемену правительства в СССР, то новое русское правительство не могло бы навязать русскому народу в виде дара по случаю такого события признание старых долгов.

Французский посол Эрбетт все время говорил после своего приезда о том, чтобы скорее урегулировать вопрос о долгах. Но сейчас в его позиции заметна перемена. Он уже говорит о развитии экономических сношений вообще и о возможности промышленных и торговых кредитов.

Итак, сдвиг во французских правящих кругах несомненен.

Мы, со своей стороны, находим, конечно, в высшей степени желательным и даже необходимым договориться по этому основному вопросу, но мы исходим из того, чтобы трудящимся массам СССР не пришлось платить ни единой копейки и чтобы было достигнуто такого рода соглашение, которое не означало бы никаких новых платежей для наших трудящихся масс.

Между прочим, самые цифры, которые нам предъявляются Францией, нуждаются в очень тщательной проверке. Основная категория долгов, долги довоенные, находящиеся во Франции в руках мелкого люда. Эти довоенные долги составляют, по официальным подсчетам (имеются различные подсчеты), около 10 с половиной миллиардов франков. По теперешнему курсу франка это составляет около миллиарда золотых рублей.

Но нужно отсюда еще скостить 30 процентов, приходящихся на те территории, которые отошли от бывшей Российской империи, и на те государственные сооружения, которые остались на этих территориях.

Если скостить эти 30 процентов, то получается около 700 миллионов золотых рублей, цифра уже не такая астрономическая. Но есть еще другие соображения, в связи с которыми эту цифру можно и даже должно еще больше уменьшить, но об этих других соображениях мы поговорим тогда, когда начнутся переговоры.

Мы нс можем идти на соглашение, пока нам не будет возвращен бизсртский флот

Что касается нашего флота, стоящего в Бизерте, то этот вопрос пережил несколько стадий. По только что полученным телеграммам оказывается, что Эррио в сенате уже заявил о том, что надо считаться с необходимостью гарантировать безопасность Румынии, Болгарии и Югославии и что французское правительство будет занимать в этом вопросе позицию Пуанкаре. Позиция же Пуанкаре заключается в том, что, во-первых, должно быть признанное правительство России и, во-вторых, флот должен быть сохранен как залог по праву задержания кредиторами имущества до согласования вопроса о долгах. Это как раз то, против чего мы весьма решительно протестовали. Французское правительство занимает неприемлемую для нас позицию. Таков вопрос о возвращении Францией судов бывшего «Русского общества пароходства и торговли», которые французское правительство нам не возвращает. Таков вопрос о французских отделениях русских национализированных банков. Сначала на них был наложен секвестр, который ничего серьезного не представлял, потом этот секвестр был снят и белогвардейская эмиграция хозяйничает и распоряжается по-своему во французских отделениях бывших русских банков.

Французское правительство в роли покровителя бывшего меньшевистского правительства Грузии

Один из важнейших вопросов, разделяющих нас с Францией, — это вопрос о Грузии. Уже в течение нескольких лет французское правительство приняло на себя роль как бы специального покровителя бывшего правительства Жордания.

При правительстве Жордания в Грузии фактически господствовал адмирал Дюмениль. Его агент в Тифлисе, кажется, назывался Шевалье. Как раз адмирал Дюмениль внушал правительству Жордания и Гегечкори ту политику систематической враждебности и нарушения договора, с которой нам все время приходилось иметь дело. Московский договор фактически перестал существовать. Это была та политика, которую Рамишвили и Джугели внушал адмирал Дюмениль. Это была французская политика, проводимая через адмирала Дюмениля.

Т. Чичерин приводит известный факт гнусной провокации со стороны правительства Жордания, когда под видом легализации коммунистической партии создавалась ловушка, и многие товарищи-коммунисты подвергались всякого рода репрессиям до расстрела включительно.

Другой факт — отказ правительства Жордания пропускать поезда в тогда только что советизированную Армению. Этим у Советской Армении отнималась возможность защищать свою безопасность. При этом любопытно отметить, что когда началось лорийское восстание в нейтральной зоне между Грузией и Арменией, Герасим Махарадзе заявил, что это восстание, по его мнению, возбуждено Францией. Тогда создалась следующая комбинация.

Когда армянские коммунисты подошли, чтобы защищать своих товарищей, то с тыла Эривань была занята дашнаками. И вот мы из Москвы с нашей радиостанции наблюдали, как между собою разговаривают по радио адмирал Дюмениль, тифлисская радиостанция и дашнаки Эривани.

Таким образом, в тот момент восставшие трудящиеся массы попали как бы в ловушку между французским флотом, Тифлисом и эриванскими дашнаками. И в этот момент агенты правительства Жордания перерезали телеграфные провода, соединяющие Москву с Кавказом, а тифлисская радиостанция отказывалась нам отвечать. Мы были отрезаны. Но в это время нам стало известно, и, очевидно, стало известно и в Баку, что адмирал Дюмениль готовит высадку, готовит оккупацию для защиты или, вернее, для нападения со стороны правительства Жордания против восставших трудящихся масс.

Можно сказать, что когда т. Орджоникидзе выехал в Тифлис, это был акт самообороны против наступательной политики адмирала Дюмениля. Эти тесные отношения остались и потом. Был момент, когда Лордкипанидзе подписал перемирие, и, казалось, все улаживается. К сожалению, в этот момент иконы и другие драгоценности попали в руки Жордания. На французском корабле со всеми этими драгоценностями «угнетенная Грузия» поехала в Париж.

Пробный камень наших отношений с Италией — вопрос о ратификации аннексии Бессарабии Румынией

С Италией наладившиеся отношения продолжаются. В общем отношения между Италией и нами весьма дружественные.

Есть один вопрос, который встает повторно и который не совсем ясен, — это вопрос о непризнании Италией акта аннексии Бессарабии Румынией. Как известно, только Франция и Англия ратифицировали договор 28 октября 1920 г. о присоединении Бессарабии к Румынии. Недавно, после возобновления нами отношений с Италией, там был возбужден вопрос о ратификации Италией присоединения Бессарабии к Румынии. Мы тогда указывали итальянскому правительству, что это есть резко враждебный шаг по отношению к нашему правительству. Итальянское правительство сначала предложило нам посредничество с Румынией, но ответ, который оно получило от последней, был таков, что оно само отказалось от этого посредничества. Дело на этом остановилось. Итальянское правительство не ратифицировало договора об аннексии Бессарабии. Но потом снова и снова производился на Италию нажим, и еще недавно румынский мининдел специально ездил в Рим для ведения переговоров о признании аннексии Бессарабии.

Итальянская оппозиционная печать, по соображениям внутренней политики, нападает теперь на фашистское правительство и по бессарабскому вопросу. Официальная же печать, не соглашаясь с оппозицией, проводит снова точку зрения желательности посредничества Италии между нами и Румынией. Официально никаких таких обращений к нам не было. Официально итальянское правительство продолжает твердо стоять на точке зрения отказа от ратификации аннексии Бессарабии Румынией.

Этот вопрос является для нас чрезвычайно существенным. Это для нас пробный камень в наших дальнейших отношениях с Италией.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >