Прибалтийские государства и Гельсингфорсская конференция

В наших отношениях с Польшей и прибалтийскими государствами серьезную роль сыграла Гельсингфорсская конференция[1].

В настоящее же время польское правительство отрицает, что оно имело в виду создание каких-нибудь враждебных союзов против нас. До созыва Гельсингфорсской конференции оно этого не отрицало. Громадные массы официальных, официозных и частных информаций говорят о неудаче плана создания в Гельсингфорсе коалиции из Польши и прибалтийских государств, направленной против СССР. Были приняты некоторые решения, касающиеся отношений между Польшей и прибалтийскими государствами, решения, не имеющие большого международного значения.

После Гельсингфорсской конференции маятник польской политики опять качнулся в нашу сторону. Враждебная позиция Англии во время конфликта Польши с Данцигом чрезвычайно серьезно подействовала на польские правящие круги. После этого польское правительство стало обнаруживать большую энергию в стремлении начать с нами переговоры об урегулировании спорных вопросов между нами.

Советское правительство в этом случае, как всегда, направляет свою политику сообразно интересам всеобщего мира.

Что касается прибалтийских государств, то в их деятельности замечается двойственность, проистекающая от страха перед нами. Мы знаем, что эстонское правительство после подавления восстания эстонских коммунистов первого декабря обратилось к Англии с просьбой взять ее под свое покровительство, причем Эстония соглашалась на все, лишь бы Англия взяла ее под свою защиту. Но Англия отказалась от этой авантюры. Она не считает для себя возможным слишком связываться. На нее давят колонии и доминионы, которые не желают, чтобы силы Британской империи слишком разбрасывались.

В то же время эстонское правительство обращалось и продолжает обращаться к нам с заявлениями своей самой горячей дружбы. Оно несколько раз заявляло, что не считает Советское правительство сколько-нибудь прикосновенным к событиям первого декабря.

Такая же двойственность замечается во всей политике прибалтийских государств. Но в конечном счете они должны понять, что они существуют по нашей лояльности, нашим уважением к договорам, к независимому существованию всякого народа, а не защитою западных государств.

С Финляндиею, в частности, у нас был конфликт из-за Грузии. Как известно, когда в Лиге наций разбирался вопрос о восстании в Грузии, то первым взял слово финляндский представитель и произнес большую речь, в которой заявил, что Лига наций должна вмешаться в сношения между воюющими сторонами и должна достигнуть замирения Грузии. Мы резко протестовали против этой попытки Лиги наций вмешаться во внутренние отношения между грузинским советским правительством и бунтовщиками. Кончилось тем, что финляндское правительство дало нам объяснения, что, дескать, мы неправильно поняли их выступление.

Со скандинавскими странами у нас отношения вполне дружественные. С Норвегией идут переговоры о торговом договоре.

На Балканах

На Балканах неуклонно нарастает внутренний кризис. Силы революции растут. В Югославии растут силы хорват и других угнетенных национальностей.

Под влиянием страха балканские правительства пытаются сблизиться между собой для создания единого фронта против нас, что им не особенно удается. У реакционных правительств Софии, Белграда и Бухареста слишком много противоположных интересов, чтобы им можно было так легко создать единый фронт, хотя бы и против СССР.

  • [1] В конференции в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки), состоявшейся в январе 1925 г., участвовали представители Латвии, Эстонии, Финляндии и Польши. Конференция закончилась подписаниемарбитражного соглашения между ее участниками.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >