Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Мировая политика

Проблемы формирования НАТО как глобальной организации

После террористической атаки 2001 г. на США началась трансформация НАТО в глобальную организацию. Это проявилось, с одной стороны, в расширении союзнических и партнерских отношений НАТО, с другой — в расширении географии военных операций.

Как уже отмечалось выше, к настоящему времени численность альянса достигла 28 государств. И, как следует из последней Стратегии НАТО, это не предел. Особого внимания заслуживает вопрос о перспективах вхождения в альянс Украины и Грузии в связи с тем, что это напрямую затрагивает интересы России. Данные страны абсолютно не соответствуют "критериям качества" даже по сравнению с теми, которые предъявлялись Польше, Чехии и Венгрии. Не случайно бывший генеральный секретарь НАТО Дж. Робертсон заявил, что сейчас "НАТО уделяет значительно больше внимания не качественным параметрам вооруженных сил претендентов на вступление, а их приверженности демократическим ценностям, правам человека и рыночной экономике". Впрочем, не менее значимым является и иной фактор — распространение геополитического влияния Североатлантического альянса на территорию Евразии. Ставить так вопрос вынуждает то, что демократические ценности сплошь и рядом нарушаются и в Украине, и в Грузии.

Вопрос о принятии в НАТО Украины и Грузии является острым не только в России, но и на Западе. Франция не поддерживает США в их стремлении принять Украину и Грузию в альянс, ссылаясь на нарушение баланса сил в Европе между Западом и Россией. Германия также выступает против, но с другим аргументом: только от 20 до 30% украинцев поддерживают вступление их страны в НАТО. Впрочем, 3. Бжезинский, виднейший американский аналитик, полагает, что рано или поздно Украина и Грузия окажутся в НАТО.

Обратимся теперь к партнерству НАТО с иными странами и регионами. Среди партнерских структур можно выделить следующие:

  • — Совет евроатлантического партнерства;
  • — Партнерство ради мира (ПРМ);
  • — Средиземноморский диалог;
  • — Стамбульская инициатива о сотрудничестве (СИС);
  • — Совет Россия — НАТО;
  • — Комиссия НАТО — Грузия;
  • — Комиссия НАТО — Украина;
  • — "контактные страны".

Как видим, список достаточно внушительный. Особый интерес вызывают "контактные страны". Стремление лидеров НАТО к повышению способности блока давать ответ на новые глобальные вызовы безопасности подтолкнуло его к поиску новых партнеров, географическое местоположение которых не ограничено рамками европейского пространства. Новые партнеры, именуемые в альянсе как "контактные страны", разбросаны по всему миру. Это — Австралия, Япония, Южная Корея, Бразилия, Индия, ЮАР и Новая Зеландия. Все эти страны, хотя и не входящие в формальные структуры Организации Североатлантического договора, являются ключевыми потенциальными донорами ресурсов, необходимых для проведения военных операций НАТО в различных регионах. Такие страны разделяют либерально-демократические ценности стран — членов альянса и располагают необходимыми возможностями для поддержания его военных операций. Более того, с четырьмя "контактными странами" — Австралией, Новой Зеландией, Японией и Южной Кореей — были разработаны так называемые Индивидуальные целевые пакеты совместных мероприятий.

Вполне естественно возникают вопросы: каким же образом будут оформлены отношения НАТО с этими странами; не планирует ли альянс включить их в свой состав, ведь многие из них соответствуют критериям вступления в члены НАТО? Стратегия НАТО 2010 г. не определяет формата взаимоотношений с этими странами. Проблема "контактных стран" уже давно стала камнем преткновения для лидеров НАТО. Некоторые из них, например лидеры Германии и Франции, считают, что Североатлантический альянс должен оставаться преимущественно евроатлантическим блоком, главной целью которого должна быть коллективная безопасность стран-членов. По их мнению, НАТО основана на уникальной цивилизационной идентичности, которую не следует размывать. Другие же члены блока, к которым можно отнести США и Великобританию, наоборот, активно выступают за выстраивание новой глобальной сети партнерств альянса.

Однако сами "партнеры" не вполне однозначно относятся к сотрудничеству с НАТО. Так, Австралия и Япония опасаются, что создание форума глобальных партнеров может привести к "столкновению цивилизаций". Они считают, что их участие в форуме может обернуться негативными последствиями для их отношений с Китаем и отчасти с Россией.

"Контактные страны" ATP опасаются, что их сотрудничество с НАТО может подтолкнуть Россию и Китай к созданию противовесного союза.

Обратимся теперь к географии военных операций НАТО. В послужном списке НАТО за последние годы — миротворческая операция в Афганистане (ИСАФ), подготовка иракских сил безопасности, материально-техническое обеспечение миссии Африканского союза в Дарфуре (Судан), патрулирование Средиземного моря в ходе военно-морской антитеррористической операции, помощь пострадавшим от цунами в Индонезии, жертвам урагана "Катрина" в США и землетрясения в Пакистане 2005 г. Начиная с весны 2011 г. альянс задействован в проведении военной операции в Ливии.

Расширяя свою повестку дня, Североатлантический альянс сталкивается с целым рядом политических, финансовых, гражданских и правовых проблем. Назовем их. Прежде всего, речь идет о противоречиях в рядах НАТО. Так, самой большой проблемой в проведении миссии ИСАФ стало неравномерное распределение нагрузки между членами альянса. США берут на себя основной груз по операции, в то время как их европейские союзники по НАТО ограничиваются лишь скромным вкладом в проведение операций в наименее опасных районах Афганистана. Это обстоятельство не раз являлось причиной разногласий между членами НАТО. Нечто подобное наблюдается и в ливийской операции: в ней приняли участие далеко не все члены НАТО, а только девять стран, среди которых — Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания и Норвегия. Позиция Германии и некоторых других стран НАТО состоит в том, что ливийскую проблему невозможно решить военными методами; с проблемой ливийских беженцев борются в основном в одиночку сами страдающие от этой проблемы европейские государства. Имея в виду эти факты, некоторые эксперты ставят вопрос о дальнейшей судьбе НАТО в условиях глобализации ее деятельности.

Кроме того, долгосрочный характер ряда миссий непосредственно связан с вопросом о способе финансирования этих операций, заслуживающем оценки союзников как справедливом и равноправном. Эти затраты в ряде случаев бывают весьма значительными, и это также вызывает проблемы и разногласия между членами альянса.

Более того, страны блока ныне преследует призрак человеческих потерь, которые приходится нести при выполнении заграничных миссий, что является беспрецедентным вызовом для демократических обществ. В связи с этим общественная поддержка миссий НАТО за пределами Европы во многих странах альянса выражена весьма слабо (около 40% населения).

Наконец, обширная география и многоаспектность операций НАТО в контексте ее стратегии, где речь фактически идет о превращении альянса в "глобального полицейского", не может не вызывать многочисленных проблем с точки зрения международного права. Особенно много таких проблем возникало в 1990-е гг. в связи с миссиями НАТО в Боснии и Герцеговине, бывшей Югославии и некоторыми другими. Все они так или иначе касались несогласованности действий альянса с ООН. Так, в ливийской операции, подвергая бомбардировкам стратегические объекты ливийской Джамахирии, НАТО действовала по мандату ООН, однако трактовала его по-своему. Некоторые из лидеров альянса заявляли, что конечной целью операции в Ливии является свержение режима Муаммара Каддафи, о чем в резолюции СБ ООП ничего не говорится. Речь в ней идет только о блокировании военных объектов, подконтрольных Каддафи, с территории которых наносятся удары по противоборствующей стороне — повстанцам. НАТО явно превысила свои полномочия, данные ей ООН. Россия является одной из великих держав, которая постоянно выражает свое несогласие с правонарушениями со стороны НАТО.

Деятельность НАТО лежит в основе разногласий России и Запада по вопросам международной безопасности. Среди новейших задач НАТО, имеющих отношение к России, выделим три, связанные между собой:

  • 1) глобализация миссии НАТО. Отчасти подобное расширение объяснялось поисками альянсом своего места в мире. Эта организация могла бы трансформироваться в общеевропейскую систему коллективной безопасности, направленную на поддержание безопасности внутри себя и на своих ближайших границах. Однако вместо подобной трансформации был выбран курс па использование альянса не только вблизи, но и далеко за пределами его границ в целях реализации интересов ведущих стран-членов, прежде всего США, что противоречит нормам международного права;
  • 2) расширение НАТО на восток. Самые острые вопросы для России касаются перспектив принятия в НАТО Украины и Грузии, поскольку эти государства тесно связаны с Россией исторически, географически и социально-культурно. В 2002 г. президент Украины Леонид Кучма объявил о намерении Украины присоединиться к альянсу. С тех пор выявились острые противоречия между Западной и Восточной Украиной по данному вопросу: Восточная Украина, настроенная пророссийски, выступает против разрыва отношений с Россией и присоединения к НАТО. Смена президентов в Украине привела к тому, что вопрос о получении Украиной статуса члена НАТО был снят с политической повестки дня. Однако в реальности вопрос не решен, поскольку остаются противоречия в украинском обществе. Отношения с Грузией развивались примерно по тому же сценарию, что и с Украиной, с той .шип, разницей, что нынешний президент Михаил Саакашвили — ярый сторонник членства своей страны в НАТО. Сам Североатлантический альянс в 2008 г. положительно решил вопрос о перспективах членства Грузии в НАТО. Страна начала реализовывать соответствующую программу реформ (военную, политическую, реформу сектора безопасности и др.) для того, чтобы соответствовать критериям вступления в альянс. Но с осени 2012 г. Грузия стала парламентской республикой, и теперь далеко не все решает президент;
  • 3) альянс с момента распада СССР не отказывался от своей традиционной роли противодействия России. Это проявилось в том, что Российская Федерация никогда всерьез не рассматривалась в качестве возможного члена НАТО. Ставилась цель вовлечь как можно больше стран Центральной и Восточной Европы в орбиту западного влияния. С военной точки зрения это означало использование военного присутствия вблизи российских границ для оказания военно-политического давления на Москву. Одним из важных проявлений данной позиции НАТО явилось отрицательное отношение блока к предложению Москвы, выдвинутому Д. Медведевым па Лиссабонском саммите альянса в 2010 г., создать совместную систему ПРО в Европе.

Представители либерального крыла российской политической мысли не видят объективных причин для разногласий между Россией и НАТО. Например, Д. Тренин считает, что отношения между двумя сторонами осложняют две проблемы и обе преимущественно психологического свойства.

"Первая — недоверие по отношению к США и страх перед американской военной мощью. Вторая — недоверие бывших "подданных" Москвы по Варшавскому договору и СССР но отношению к политике России". Тренин считает, что эти проблемы укоренены в сознании политиков и на сегодняшний день не имеют под собой реального основания.

Интересны рассуждения К. Косачева, председателя Комитета Госдумы РФ по международным делам, по поводу вопроса вступления России в НАТО. Косачев ссылается на дискуссию, инициированную некоторыми западными политиками и учеными в 2009—2010 гг. о возможности (целесообразности, реальности, желательности и т.п.) присоединения России к Североатлантическому альянсу. На сегодняшний день, пишет Косачев, эту тему можно считать если не закрытой, то уж точно не стоящей на повестке лил. Впрочем, просто так в политике не происходит ничего. Иногда какой-то вопрос поднимают только ради того, чтобы он вообще прозвучал, как-то закрепился в умах. Как не вспомнить известное изречение Эрнста Резерфорда о трех стадиях признания научной истины: первая — "это абсурд", вторая — "в этом что-то есть", третья — "это общеизвестно".

В Европе есть политики, которые не видят особых проблем в том, чтобы существовать в одном военном союзе с Россией. Но немало и тех, для кого это категорически неприемлемо: само вступление в НАТО было для них частью — и глубоко символической — геополитического ухода от восточного соседа. Настроения в пользу открытой дискуссии имеются и в России, несмотря на широко распространенное недоверие к альянсу. Есть те, кто готов рассматривать более тесные отношения с альянсом сквозь призму следующего вопроса: "Можно ли защититься от НАТО, вступив в нее?" Как бы то ни было, сегодня процесс направлен не столько на поиск конкретных путей сближения, сколько на осмысление самой диспозиции в меняющихся условиях нового века. "Да, невозможно, но почему?"

Косачев называет два ключевых препятствия для вступления России в НАТО. Во-первых, это — продвижение военной инфраструктуры альянса или лояльных Западу политических сил, которые — по странному совпадению -часто весьма отрицательно настроены по отношению к России и к сотрудничеству с ней. Во-вторых, члены организации сознательно поступились своим суверенитетом в пользу альянса (а фактически в пользу главного игрока в нем), по сути, закрыв для себя тему обеспечения собственной безопасности. Для России понятия "суверенитет" и "безопасность" традиционно находятся в равно приоритетной плоскости. России трудно понять, что безусловные для нее "священные коровы" — суверенитет и безопасность — для кого-то вторичны по сравнению с некими другими вопросами: экономическими, ценностными, социальными и т.п., и решаются они постольку, поскольку решены именно те самые другие вопросы.

Несмотря на различные оценки разногласий и сами разногласия, Россия и НАТО не оставляют попыток сотрудничества по вопросам, представляющим взаимный интерес. В 2002 г. был создан Совет Россия — НАТО. Правда, он носит консультативный характер и России в нем не предоставлено право вето, которым пользуются полноправные члены альянса. Тем не менее, в 2000-х гг. в рамках данного Совета обсуждались конкретные вопросы сотрудничества между Россией и альянсом. Прежде всего, это касалось ситуации в Афганистане. Кроме того, обсуждались вопросы борьбы с международным терроризмом, нераспространения ОМУ, проведения совместных операций по спасению на морс, а также военных учений.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы