Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow История искусств

Роман-антиутопия в мировой литературе

Начиная с книги английского философа Т. Мора "Утопия" (1516), в мировой словесности до XX в., опиравшейся на ренессансную философию гуманизма, появлялись произведения-утопии (т.е. о "месте, которого нет"), об идеальном государственном устройстве с торжеством всеобщего благоденствия - от "Республики" Платона до "Новой Атлантиды" Ф. Бэкона и "Города солнца" Т. Кампанеллы.

Но в XX столетии появляются произведения-антиутопии, в которых виртуальное общество с его несовершенством и пороками должно служить предостережением в сфере социологии, нравственности и политики. Антиутопия талантливо и многосторонне осваивалась в романах "Мы" Е. Замятина, "Прекрасный новый мир" О. Хаксли, "984" и "Звероферма" Дж. Оруэлла и др.

Роман-антиутопия Джорджа Оруэлла (Эрик Артур Блэр, 1903-1950) "984" вырос на отрицании автором глобальных бездуховности, мещанства, косности, застоя, приобретших тоталитарный характер в условиях технократического постиндустриального общества. Не случайно писатель-единомышленник О. Хаксли правомерно утверждал: "Наши представления о будущем... выражают наши современные страхи и надежды".

В основе сюжета антиутопии "984" столкновение личности и государства, основанного на ненависти. Некто Уинстон Смит, сотрудник министерства Правды в Океании, заподозрен в отклонении от предписанного норматива: он имел несчастье ответить на любовное чувство к девушке Джулии и стал жертвой. Чудовищная гигантская машина враждебного личности государства поглотила его в своих недрах.

Гротескная образность и фантасмагорическая символика дают Оруэллу возможность сделать очевидным кошмар диктатуры, показать циническое подавление личности, уничтожаемой духовно и физически. Но на гибели Уинстона Смита вырастает мощная надежда - главный мотив автора: тоталитаризм может утвердиться на земле, только если будет "выскоблен из истории" последний человек, считающий себя Человеком.

Новая проза Латинской Америки: "магический реализм"

Сравнительно недавно далекая периферия Западного культурно-исторического ареала, сегодня Латинская Америка вносит весомый вклад в сокровищницу мировой литературы и культуры. В духовном пантеоне находится блистательная галерея мастеров слова: Р. Дарио (Никарагуа), Н. Гильен и А. Карпентьер (Куба), Ж. Амаду (Бразилия), Х.-Л. Борхес и X. Кортасар (Аргентина), К. Фуэнтес и Л. Cea (Мексика), Г.-Г. Маркес (Колумбия) и многие другие.

Во второй половине XX в. - эпохе поистине грандиозных сдвигов в социальной, политической и культурной жизни "пылающего континента" - оказывается преодоленным долговременное хронически-стадиальное отставание художественной культуры стран Латинской Америки от ведущих культур Запада. Но в своих рамках она приобретает статус культуры "неклассического", "пограничного" типа, где дают о себе знать самоидентификационные модели латиноамериканского философского и художественного сознания, выделение проблемы идентичности в качестве основы самостроения культуры Латинской Америки, мирное взаимопроникновение трех этнических элементов - аборигенного, европейского и африканского, превративших их в грандиозный тигель языков, религий, обычаев и традиций, - ив этом качестве активно и плодотворно участвует в цивилизационном диалоге культур. Историко-культурное своеобразие континента так глубоко неповторимо и в столь разнообразных формах проявляется в разных частях огромного региона, что разговор об общих для всей Латинской Америки тенденциях сразу предполагает и оговорку на непреложное существование в рамках очевидной исторической общности значительных национальных особенностей.

Зафиксированные стереотипы (образ земли, трактовка образов дерева, жилища, героя, семейных отношений и т.п.) художественного сознания континента прочно связаны между собой и в совокупности образуют устойчивую систему, названную культурологом А.Ф. Кофманом "мифологической инфраструктурой латиноамериканской художественной культуры". Она определяет совокупный образ мира, создаваемый в лоне данной культуры.

Общую почву и ориентиры с "философией латиноамериканской сущности" имеют некоторые весьма важные явления современной культуры, прежде всего "новый латиноамериканский роман", "новое латиноамериканское кино" и "магический реализм".

"Магический реализм" - термин в литературоведении, появившейся в связи с приходом новой прозы латиноамериканских кудесников слова. В ней многосторонняя социально-политическая проблематика переосмысляется с помощью богатой народной мифологии, фантастики и гротеска.

Среди наиболее известных мастеров "магического реализма" - колумбийский писатель Габриэль Гарсиа Маркес (род. 1928), роман которого "Сто лет одиночества" (1967) имел феноменальный успех в читательском мире. Он шел к этой книге добрые четверть века, хотя до нее написал несколько талантливых произведений, в которых отражались проблемы и темы заветного творения: рассказ "Исабель смотрит на дождь в Макондо" (1955), повести "Палая листва" (1955), "Полковнику никто не пишет" (1957). Написанные посже произведения "Осень патриарха" (1975) "Хроника объявленной смерти" (1981), романы "Любовь во время чумы" (1985), "Генерал в своем лабиринте" (1989), "Счастливого пути, господин президент" (1992) и другие создают художественную модель целого мира в его относительности, незавершенности.

Недовольный формой современной ему социально-политической прозы, Маркес мечтал об "абсолютно свободном романе, интересном не только своим политическим и социальным содержанием, но и своей способностью глубоко проникать в действительность, и лучше всего, если романист в состоянии вывернуть наизнанку действительность и показать ее обратную сторону". Главным для писателя являлось самопознание народа, и потому он имел право утверждать, что "в каждом герое романа есть частица меня самого".

Роман Маркеса "Сто лет одиночества" подвел под "поэму быта" ("роман-сагу", "лироэпическое сказание" - В. Столбов) прочную основу - историю Колумбии за 100 лет: с 40-х гг. XIX в. до 30-х гг. XX в. В сюжетную канву автор вплетает историю шести поколений рода Буэндиа.

Проявив огромную эрудицию, Маркес ввел в роман-сагу мотивы и образы мировой культуры (Библия, античная трагедия, Платон, Рабле, Сервантес, арабские сказки, романтики, французский сюрреализм, Достоевский, Фолкнер, Борхес, Ортега-и-Гассет и др.), создав "книгу книг" и заслуженно получив Нобелевскую премию (1982).

В романе дают о себе знать полифония (многоголосие), внутренний монолог, текст, подтекст и метатекст; игровое начало, пародия и грустная пронзительная ирония, связанная с феноменом одиночества. Не забывал Маркес и о том, что "все мы пишем один большой роман о человеке Латинской Америки". Но ведущий мотив "Ста лет одиночества" много шире: человечество погибнет, если не выработает всечеловеческую духовную общность, всечеловеческую мораль, которая послужила бы основой жизни.

Своеобразие одного из вариантов реализма XX в. убедительно проявилось в художественном наследии крупнейшего американского писателя Уильяма Фолкнера (1897-1962), родоначальника новой трагедии в мировой литературе и Нобелевского лауреата. Итогом его творческих исканий стало своеобразное "открытие реализма", к которому Фолкнер шел своим, неповторимым путем.

Его громкая известность началась с романа "Шум и ярость" (1929), написанного в форме "потока сознания". В нем Фолкнер впервые применил свой основной принцип повествования - "двойное видение", когда одни и те же ситуации и персонажи представлены с нескольких точек зрения, принадлежащих людям с различным мировосприятием и психологическим складом. И если в "Шуме и ярости" таких точек зрения четыре, то в романе "Когда я умирала" (1930) их насчитывается пятьдесят девять. Постепенно писатель отойдет от излишне авангардистских решений и выработает свой особый реалистический стиль.

Оригинальность его творческого метода впечатляюще проявилась в серии романов о Йокнапатофе, в которой Фолкнер создал свой удивительный художественный мир, конкретизируя его самым буквальным образом: тщательно описывал придуманный им округ Йокнапатофа на самом юге США - "клочок земли величиной с почтовую марку" ("Сарторис", 1929)2. Округ Йокнапатофа и его столица Джефферсон явно напоминают реальный округ Лафайет и его главный город Оксфорд, в котором писатель родился и прожил почти всю жизнь. Исторический охват в фолкнеровской саге - с конца XVII в. до первых десятилетий XX в. - вместил исторические процессы, общие для всего южного региона огромной страны: отмену рабства, установление буржуазного порядка в специфически американском варианте, расовые проблемы и чувство вины белого человека.

Фолкнер населяет свой художественный мир персонажами, переходящими из романа в роман или повесть, рассказ, и наоборот. Наиболее известны лучшие романы Фолкнеровской саги - "Свет в августе" (1932), "Авессалом, Авессалом!" (1936), "Деревушка" (1940), "Город" (1957), "Особняк" (1959) и другие.

В Нобелевской речи (1949) Фолкнер отнес себя к единственной школе, которую он признавал, - школе гуманистов и призвал собратьев по перу "убрать из своей мастерской все, кроме старых идеалов человеческого сердца - любви и чести, жалости и гордости, сострадания и жертвенности, - отсутствие которых выхолащивает и убивает литературу". Полифонизм прозы Фолкнера в том, что в ней не один, а несколько рассказчиков. Описательность сводится к минимуму, главное - раскрытие образа изнутри, через внутренний монолог и "потоки сознания". Его симпатии на стороне "маленьких людей", жалких и обездоленных, униженных и раздавленных, но способных на живые страсти и страдания.

Роман гнева и сострадания "Свет в августе" (1932) принадлежит к лучшим творениям Фолкнера, свидетельствуя о писательских поисках положительных начал в жизни. Он построен по принципу контрастной поэтики двух линий. Первая связана со светлыми картинами, рисующими радость простых человеческих чувств деревенской девушки Лины Гроув, вторая - оттеняет мрачную, трагическую судьбу Джо Кристмаса, связанную с расовой проблемой, крайне важной для американского сознания.

Сложность затронутых проблем продиктовала и сложность композиции романа, в котором сосуществуют несколько, казалось бы, независимых сюжетов, но большой талант автора позволяет добиться целостности впечатления.

По внешним признакам произведения Фолкнера региональны: они, как известно, воссоздают жизнь Юга Америки, где писатель уединенно прожил всю свою жизнь. В то же время весь созданный им мир - это "своего рода краеугольный камень вселенной: если его убрать, вселенная рухнет" (У. Фолкнер).

 
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы