Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Логика arrow ЛОГИКА И ТЕОРИЯ АРГУМЕНТАЦИИ
Посмотреть оригинал

Факторы и контексты аргументации

Неявные факторы аргументации

В современной логике, теории и практике аргументации все большее внимание специалистов привлекают такие формы убеждения, которые не представлены в коммуникативных действиях прямо и непосредственно. Во многом это обусловлено стремлением выявить определенные закономерности развития научного знания. Сегодня ясно, что возникновение новых идей, процесс формирования гипотез, критическое отношение к имеющимся заблуждениям — все это происходит не только на основе исключительно рационального мышления. Производимое отдельным ученым знание входит в мыслительную сферу его коллег лишь тогда, когда оно представлено в каких-то языковых формах. Но если раньше логиков интересовало главным образом выявление прямого содержания используемых слов и выражений, а также их истинностное значение, то сегодня в поле зрения стали включаться и скрытые, «вторичные» смыслы и семантические оттенки, присутствующие в них.

Научное знание всегда является частью культурного «фона» соответствующей эпохи. Такой фон содержит в себе самые разнообразные языковые структуры, представляющие систему имеющихся знаний. Расширение этой системы во многом связано с введением в научный обиход новых терминов и выражений, использование которых предполагает их адаптацию к комплексу традиционных языковых средств, что обычно вызывает определенные трудности. Для принятия членами научного сообщества предлагаемых новаций их авторы должны уметь убеждать своих собеседников в приемлемости предлагаемых нововведений. И эффективность такого рода действий во многом обусловлена готовностью различных участников познавательного процесса либо признать необходимость изменения привычных интеллектуальных установок, либо отказаться от всяких изменений. Авторам новых концепций и методов приходится как-то преодолевать психологический барьер, обусловленный привычными схемами исследовательских процедур. Такое преодоление определяется рациональными соображениями лишь отчасти, поскольку необходимость принятия предлагаемых новаций чаще всего невозможно ни обосновать прямой ссылкой на эмпирию, ни логически вывести из уже имеющихся знаний.

Обычно ученые соединяют фрагменты эмпирических и теоретических описаний, создавая некие аналоги содержательных образов (так называемые конструкты), замещающие в их сознании реальные объекты и явления. Будучи представлены в профессиональном языке, эти конструкты играют роль инструментов, с помощью которых люди организуют свое практическое взаимодействие с окружающим миром. Но освоение новых элементов научного языка не может регулироваться исключительно формальными методами. Ведь даже общее согласие принять предлагаемые терминологические или методологические новации не обязательно обеспечивает их одинаковую содержательную интерпретацию всеми членами профессионального сообщества. Знаковые структуры, представляющие в коллективном сознании ученых те или иные фрагменты знаний, в коммуникативной и познавательной практике разными индивидами могут трактоваться весьма несовпадающим образом.

Во многом это обусловлено тем, что множество базовых установок и представлений, влияющих на способ осмысления новых знаний, действуют неявно. И эти скрытые предпосылки могут существенно различаться даже у специалистов, работающих в одной и той же области. Расхождения обусловлены во многом тем, что языковые структуры, используемые учеными, предполагают ориентацию на их прямо представленное значение (способ указания на интересующий человека объект). Одновременно эти же структуры неявно определяют набор различных контекстов, в которых этот объект может рассматриваться. Именно выбор какого-то из возможных контекстов существенно влияет на различия в интерпретации одного и того же термина разными людьми. И обеспечение общей системы представлений членов научного сообщества зависит от умения автора предлагаемых новаций убеждать своих коллег в правомерности этих новаций.

Успешность аргументации обязательно предполагает учет характера аудитории, на которую она направлена. Ведь используемые доводы должны восприниматься в качестве именно адекватных и убеждающих аргументов. Поэтому, обращаясь к конкретным адресатам, аргументирующий должен учитывать их особенности и ориентированность на совместную деятельность. Следовательно, он не может ограничиваться чисто методологическими аргументами. Достаточно часто обнаруживается необходимость обращаться и к сфере психической активности собеседников. Автор новаций должен стимулировать в них не только соответствующее интеллектуальное рассуждение, приводящее к ожидаемому им результату, но и вызвать определенный эмоциональный настрой.

Доказательства истинности выдвигаемых предложений для достижения согласия недостаточно. Реальная практика межчеловеческого общения показывает, что не так уж редко возникают ситуации, когда убедительность предъявляемых аргументов не обязательно обусловлена проверкой их истинности. Известен случай, когда один из собеседников Декарта посчитал доказательство некой математической теоремы излишним на том основании, что доверие дворянина другому дворянину обеспечивается честным словом и не требует использования каких-то специальных приемов убеждения. Достижение взаимного понимания предполагает сближение способов осмысления речевых действий, осуществляемых автором предлагаемых новаций, со способами тех, к кому он обращается. Осмысленность представляемых аргументов существенно зависит от того, какие ассоциативные связи они стимулируют в сознании людей в той или иной конкретной ситуации. Помимо прочего, аргументирующий должен уметь адекватно оценивать готовность собеседников продолжить общение или отказаться от него.

Наиболее наглядно эти особенности практической аргументации проявляются в различных конфликтных ситуациях: в спорах, дискуссиях и т.д. Но приемы, обеспечивающие совпадение мысленных установок взаимодействующих индивидов, играют важную роль и в других формах коммуникативного действия. Ведь люди не только убеждают друг друга в чем-то, но и стараются упрочить ранее достигнутое взаимное понимание, в определенных ситуациях стремятся вызвать сочувствие к своей позиции, объяснить собеседникам мотивы своих действий и т.д. Способы достижения всех подобных целей не сводятся исключительно к логически оформленным рассуждениям. Довольно часто общение людей и сегодня базируется на обращении к здравому смыслу (т.е. к комплексу не сформулированных явным образом коллективных представлений людей о «нормальном» положении дел в мире). Подобное обращение ориентировано на достижение эмоционального сопереживания, на возбуждение доверия слушающих к говорящему. Поэтому средства аргументации, используемые в каждом отдельном конкретном случае, весьма существенно обусловлены локальным контекстом ситуаций, в которых осуществляется общение людей.

Тем более что при непосредственном речевом общении стимулирующее воздействие адресанта на убеждаемых им собеседников оказывают не только сами высказываемые суждения, но и «обрамляющие» их приемы виеязыкового воздействия: его интонация, мимика, жестикуляция и т.д. Подобные факторы являются непременными элементами любых форм взаимодействия людей, но не могут описываться с помощью средств, применяемых в рамках формально-логического анализа. Например, так называемый «довод к человеку» (т.е. апелляция к общепризнанным авторитетам или к личным особенностям участников коммуникации, их настроениям и ироч.) в традиционной логике расценивается как недопустимый прием, тогда как в реальной практике аргументации подобные средства используются часто и оказываются весьма эффективными.

В последнее время получила широкое распространение познавательная программа, известная под названием «теория речевых актов». Авторы, работающие в рамках этой программы, обращают внимание на необходимость оценивать эффективность используемых в коммуникативных актах языковых структур (в данном случае предложений) одновременно по трем параметрам. Во-первых, предложение должно восприниматься в качестве определенного сигнала (так называемая его локутивная сила). Во-вторых, форма предложения должна соответствовать тому содержанию, которое автор сообщения собирается выразить (иллокутивная сила). Наконец, предложение должно вызвать ответную реакцию, на которую коммуникант рассчитывает (перлокутивная сила).

Оказалось, что некоторые языковые структуры могут стимулировать одновременно разные реакции на их предъявление. Один из наиболее авторитетных представителей теории речевых актов Дж. Сёрль выделил особый класс высказываний, характеризующихся свойством, которое он назвал «двойной иллокутивиостыо». Данная особенность языковых выражений, по его мнению, указывает на возможность одновременного включения этих высказываний в существенно различающиеся контексты, что обусловливает и различие их содержательных интерпретаций. Вопросительные предложения, например, можно воспринимать не только в их прямой функции, но и видеть в них определенные директивы, указывающие на необходимость реализовать конкретную форму поведения. Так, вопрос «не передадиге ли вы мне соль?» на самом деле выражает обращенную к собеседнику просьбу (т.е. некую инструкцию) осуществить определенное предметное действие.

Анализируя высказывания такого типа, Сёрль предлагает выделять в каждом осуществленном языковом действии прямой и скрытый (косвенный) речевой акт. Первый уровень речевого акта непосредственно выражает содержание произносимого предложения. Второй же указывает на то, какие ответные реакции со стороны собеседников ожидает вопрошающий. Ориентация на тот или иной уровень содержания получаемого сообщения обусловливается специфическими условиями, в которых осуществляется данное коммуникативное действие.

«Двойная иллокутивность» вопросительных предложений позволяет интерпретировать их и в качестве аргументов, убеждающих того, на кого они направлены, осуществить определенные действия, стимулируемые содержащейся в вопросе просьбой. Возможность вопроса реализовывать функцию аргументирования обусловлена наличием в нем некоторого предварительного знания, одинакового для всех носителей определенной культуры. Такое знание составляет основание «фона», без которого никакое общение не может возникать. Вопросительное предложение может указывать на оценку вопрошающим некоторой локальной ситуации как не соответствующей «нормативным» представлениям о должном положении дел и на его намерение устранить это несоответствие. И в этом случае наличие общепринятых для всех носителей определенного типа культуры норм, регулирующих действия людей, играет роль аргумента, ориентирующего человека, к которому «вопрос-просьба» обращен, на осуществление необходимого традиционного поведения.

Знание о правилах такого поведения обычно не оформлено в виде четко зафиксированной системы установок. Большинство людей лишь «в общем» представляют себе, как следует реагировать на те или иные проблемные ситуации, и не всегда могут обосновать необходимость и адекватность своих реакций явным образом. Тем не менее наличие таких общих знаний обеспечивает для людей возможность понимать других и взаимодействовать с ними. Эти знания обладают общепринятой значимостью в силу того, что они формируются в субъективной реальности каждого отдельного человека в качестве обобщенных результатов его жизненного опыта, накапливаемого в разнообразных формах коллективных действий. Каждый индивид вынужден координировать свои индивидуальные усилия с другими людьми. При этом всегда существует конфликт «личного и общественного» (хотя в конкретных ситуациях он проявляется в разной степени и форме), что обусловливает определенную «размытость» представлений отдельного человека о своем должном поведении в реальных ситуациях.

Коммуникативные действия, содержащие предложения с двойным смыслом, соединяют тактические ориентации со стратегическими. И реализация той или иной ориентации (задающей содержательную интерпретацию используемых высказываний) регулируется особой группой правил. Там, где на первый план выходят правила, определяющие общий комплекс способов использования человеком языковых средств, имеющихся в его распоряжении, очевидно, доминируют стратегические соображения. Правила, регулирующие выбор конкретного средства, максимально соответствующего данной локальной ситуации, стимулируют преимущественную значимость тактических интересов.

И каждый участник общения, вводя в практику познавательной деятельности какие-то новые понятия, способы рассуждения, новые исследовательские процедуры и т.д. (или оказываясь получателем новой информации), решает вопрос о том, какую из данных групп правил предпочесть на том или ином шаге осуществляемых действий, исходя из своих оценок наличной ситуации. Невозможность заранее однозначно определить характер тактических предпочтений разных участников коммуникативного действия существенно обусловливает ситуативный характер любого межчеловеческого диалога.

Необходимость эксплицировать неявные средства аргументации, присутствующие в коммуникативном действии, обусловлена тем, что столкновение сугубо личностных интересов с некой общей целью заставляет каждого члена сообщества воздействовать на остальных, корректируя их поведение так, чтобы наряду с достижением этой общей цели одновременно можно было реализовать и свои индивидуальные устремления. Поэтому существенную часть коммуникативного процесса составляет трансляция разнообразных указаний на определенный способ действий, представляющийся наиболее эффективным тому или другому члену сообщества. И умение убеждать остальных членов соответствующей группы в правомерности предлагаемых мер играет важную роль в управлении коллективным поведением.

Скрытые формы аргументации оказывают наиболее явное воздействие на эмоциональную сферу человека, что в определенных условиях может давать мощный эффект. Это тем более важно, что аргументирующий старается воздействовать на сознание собеседников таким образом, чтобы они как бы сами приходили к принятию тех решений, которые он намеревается им предложить. Но для решения такой задачи используются и достаточно традиционные средства формальной логики. Одним из таких средств является энтимема (сокращенный силлогизм, в котором пропущена либо одна из посылок, либо заключение). И аргументация строится таким образом, чтобы натолкнуть адресата на использование утверждений, желательных для убеждающего человека и позволяющих восстановить полную форму силлогизма. Так у адресата может возникнуть впечатление того, что он сам пришел к мысли, на которую старался натолкнуть его собеседник. Но энтимема может быть эффективной лишь там, где фундаментальные представления всех участников общения об адекватности определенных элементов коллективного знания одинаковы у всех. В этом смысле «свернутое рассуждение» всегда должно быть определенным фрагментом какой-то более широкой интеллектуальной системы.

В качестве скрытых аргументов могут использоваться ссылки на всевозможные правила поведения, обязательные для каждого члена некоторого данного общества, но не выраженные явным образом, общие представления о самых универсальных характеристиках окружающей среды обитания, традиционные способы формулирования важных вопросов, а также множество других мыслительных установок. Такие скрытые предпосылки в лингвистике и логике обычно определяют как пресуппозиции речевых действий.

Пресуппозиция не выражается в используемых предложениях прямо и непосредственно и не определяет однозначно их истинностное значение, но позволяет различать осмысленные и бессмысленные языковые структуры. Например, некто утверждает, что человек, стоящий у окна, это его брат. Данное утверждение может быть истинным или ложным тогда, когда у окна кто-то стоит. Но если там никого нет, утверждение расценивается как лишенное смысла. Попытки построить нечто вроде «формальной прагматики» привели к осознанию того, что скрытые предпосылки действуют на различных уровнях коммуникативного действия. Их различие обусловлено тем, что семантические представления определяют способ восприятия содержания получаемых людьми сообщений (и представленных в них всевозможных аргументов), тогда как прагматические представления определяют согласие или несогласие адресата с предъявленными ему аргументами, их оценку как «приемлемых» или «неприемлемых».

Поскольку аргументация в практике коммуникативной деятельности направлена на взаимную корректировку поведения людей, взаимодействующих между собой и совместно решающих какую-либо общую задачу, то экспликация неявных аргументов является одним из важнейших средств, способствующих оптимизации коллективного действия. Постановка общей задачи, создание инструкций, регулирующих отдельные действия каждого человека так, чтобы совокупная активность привела к достижению желаемой всеми цели, способ оценки (как промежуточных результатов, так и конечного общего) — все эти аспекты, так или иначе, базируются на представлениях, не выраженных каждый раз явным образом. Причем именно их присутствие в самых разных формах коммуникативного действия обеспечивает определенную свободу общающихся людей. В противном случае никакой действительный диалог не был бы возможен, а воздействие одного человека на другого свелось бы к использованию чисто диктаторских приемов, что постоянно вызывало бы неустранимый «конфликт аргументаций».

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы