География в Западной Европе в XVIII в.

В XVIII в. в Западной Европе центром географической мысли становится Франция. Это определялось двумя обстоятельствами. После великих географических открытий (в которых Франция принимала участие на последнем этапе, открыв и описав, в частности, внутренние территории Северной Америки, прилегающие к реке Св. Лаврентия и р. Миссисипи) наступила эпоха измерений, которые во Франции были связаны, в частности, с успешным развитием математики. Церковь и королевская власть не видели в математике никаких угроз своим постулатам, а королевская власть, кроме того, сознавала важность математики и точных измерений для военного дела (это время, в частности, бурной деятельности по сооружению крепостей, которые в большом количестве строил маршал Вобан). Точные измерения и связанные с ними успехи в создании карт и развитии картографии составляют одно направление во французской географии, которое может быть названо «математическим».

Второе направление — «историческое* — включало многочисленные описания местностей, которые рассматривались как арена исторических событий и обычно выполнялись и преподавались в университетах и школах историками.

В знаменитой Энциклопедии XVIII в (1751—1777), которая, по словам главного создателя и ее редактора Д. Дидро, характеризовала «состояние наук и искусств своего времени» гео- графичсскиеочеркивключалиглавным образом номенклатурные сведения о местонахождении, происхождении названия, современном положении и, главным образом, исторических достопримечательностях, характерных для данной местности. Значение географии для королевской власти было отмечено учреждением должности «географа короля».

Характерна для представления о содержании французской географии того времени статья одного из «географов короля» Робера де Вагонди, помешенная в VII томе Энциклопедии Дидро (1757), отражающая, по-видимому, общепринятую тогда точку зрения на географию, которая дает «описагае Земли», имеет важное значение, ибо «без нее не может быть торговли и мореплавания; она служит в войнах; она направляет историка и оратора; она развивается вместе с искусством и ремеслом».

По Р. де Вагонди, география включает шесть разделов:

  • 1) географию естественную, которая дает описание подразделений, созданных природой на поверхности Земного шара (моря, континенты, реки, озера, горы, вершины и т.д.) или подразделений по существующим языкам, народам и т.п.;
  • 2) историческую географию, которая, давая описание страны или города, должна показать какие «перемены в них произошли, какие государи правили ими, торговлю, сражения — все, что относится к их истории;
  • 3) географию гражданскую или политическую, подразумевая географическое описание различных поселенческих образований;
  • 4) «священную географию», цель которой — описание мест, упомянутых в Писании;
  • 5) церковную географию, дающую описание подразделений согласно духовной юрисдикции (епископства, архиепископства и т.п.);
  • 6) физическую географию, которая рассматривает земной шар «не по тому, что составляет его поверхность, а по тому, что составляет его субстанцию».

Все эти шесть разделов опираются на астрономическую и математическую географию[1].

Стремление французской географии XVIII в. к энциклопедичности и показу региональных особенностей, по видимому способствовало возникновению национальной исторической традиции, нашедшей впоследствии продолжение в работах Э. Реклю, Видаль де ла Блаша и других позднейших представителей французской географической мысли.

Впрочем, уже на рубеже XVIII и XIX вв. развитие географии во Франции не всегда вызывало удовлетворение.

Наполеон, осознавший пользу географии и требовавший от своих офицеров и дипломатов описаний иностранных государств, и считая необходимым подготовку специалистов по географии, писал в одном из своих писем, «следует предпочесть любому специальному учебному заведению по литературе такое, в котором было бы четыре географические кафедры — по одной для каждой части света. В таких своего рода управлениях по Европе, Азии, Африке и Америке можно было бы иметь под рукой самые надежные сведения о новых открытиях и произошедших изменениях»1. Он утверждал: «Я достаточно интересовался географией, чтобы установить, что в Париже нет ни одного человека, который был бы в курсе совершающихся ежедневно открытий и беспрерывно происходящих перемен»[2] [3].

Начинающаяся колонизация и экспансия требовали новых открытий и описаний. Поддерживаются географические экспедиции в Канаду, Китай, Океанию. Перед экспедициями Бутен- виля (1766—1769) и Лаперуза (1785— 1788) официально ставятся научные цели. Известно, что когда короля Людовика XVI везли на казнь, он спросил: «Нет ли новостей от Лаперуза?».

Наконец, для характеристики французской географии XVIII в. нельзя не отметить выдающихся работ Ш. Монтескье (1689—1755), о которых уже говорилось выше.

В своем большом труде «О духе законов» Монтескье особенно интересовался влиянием природы на законодательство (главы его книги назывались: «О законах в их отношениях к свойствам климата», «О законах в их отношениях природе почвы» и др.; его размышления обычно трактуют как начало географического детерминизма; скорее это попытка глубже понять и оценить влияние природы на человеческую деятельность, что представляется важным этапом развития научной мысли).

Как писал Ф. Энгельс, «Великие люди, которые во Франции просве- шали головы для приближавшейся революции, сами выступали крайне революционно. Никаких внешних авторитетов, какого бы то ни было рода, они не признавали. Религия, понимание природы, общество, государственный строй — все было подвергнуто самой беспощадной критике; все должно было предстать перед судом разума и либо оправдать свое существование, либо отказаться от него»3.

Выдающееся место среди мыслителей XVIII в. занимают физиократы, школа которых формировалась наряду с английской школой политической экономии. Слово «физиократия» означает власть природы (от греческих слов «физис» — природа, «кра- тос» — власть). Основателем и главой французской школы физиократов был Франсуа Кене, врач короля Людовика XV и маркизы Помпадур. Франсуа Кене родился в 1694 г. в семье крестьянина и был восьмым из тринадцати детей. Отец умер, когда Франсуа было тринадцать лет. Он учился у сельского кюре и в начальной школе в соседнем городке. Его страстью было чтение: он мог пройти десятки километров до Парижа, чтобы найти нужную книгу и в тот же день вечером вернуться домой. В семнадцать лет Кене решил стать хирургом (впоследствии он выдержал борьбу с «факультетом» — официально запрещавшим хирургам заниматься терапией, хирурги вместе с цирюльниками относились к другому цеху). Практикуя в качестве помощника у местного эскулапа, а затем в госпитале (одновременно с работой в мастерской гравера) он постепенно набирался знаний и вскоре открыл свою практику в городке Мант недалеко от Парижа. Затем он становится домашним врачом

3 Маркс К. Энгельс Ф. Соч. — Т. 20 С. 16.

герцога Виллеруа, а затем маркизы Помпадур, которая выпросила его у герцога. Вскоре Кене обосновался на антресолях Версальского дворца, где прожил 25 лет и где часто собиралось общество прогрессивно настроенных мыслителей — Дидро, д’Аламбер, Дюкло, Гельвеций и др. Изредка к ним присоединялась и маркиза Помпадур. Однажды гостем Кене и его «секты» (как нередко называли всю компанию) был Адам Смит, относившийся к Кене с большим уважением. Кене умер в 1774 году. Маркс очень точно охарактеризовал значение школы физиократов: «Существенная заслуга физиократов состоит в том, что они в пределах буржуазного кругозора дали анализ капитала. Эта заслуга делает их настоящими отцами современной политической экономии».

К Кене и его школе примыкал Тюрго (1727—1781) и другие деятели кануна Французской революции. Тюрго пошел значительно дальше Кене в анализе капитала и, кроме того, был не только ученым и мыслителем, но и блестящим практиком, в течение пятнадцати лет интендантом и министром, но, в конце концов, отправлен королем в отставку (его идеи для короля, считавшего «после нас хоть потоп» были неприемлемы).

Маркс писал: «Тюрго был великим человеком, ибо он соответствовал своему времени»... «он был одним из интеллектуальных героев, свергнувших старый режим[4].

В XVIII в. на роль лидера экономического развития Европы выдвигается Англия. Рост промышленного производства, потребности мореплавания способствовали развитию науки. Главной фигурой английской и мировой науки в это время был Исаак Ньютон (1643—1727), математик, механик, астроном, физик, создатель классической механики, президент (с 1703 г.) Лондонского королевского общества. Его фундаментальные труды — «Математические начала натуральной философии» (1687) и «Оптика» (1704).

Круг его открытий и теорий (закон взаимного тяготения, дифференциальное и интегральное исчисление, представление о дисперсии света и др.) столь обширен, что они представили в совокупности научную картину мира, сохранявшую свое значение, пока Эйнштейн и другие ученые в XIX и XX вв. не заставили пересмотреть многие положения системы Ньютона. При всей обширности и гениальности открытий Ньютона он достаточно самокритично относился к своим достижениям и нашел удивительный образ, сравнив себя с «мальчиком, играющим на морском берегу», «перед которым непознанный океан истины».

В эпитафии на гробнице Ньютона в Вестминстерском аббатстве написано: «Законы вечные скрывала ночь и тень:

<Да будет Ньютон» —

Бог сказал. И создал день

И прояснил весь день».

Выдающимся представителем эпохи просвещения был Адам Смит (1723— 1790), внесший ключевой вклад в развитие экономической мысли своего времени. Он вернулся из Франции после длительного пребывания в этой стране, где в частности хорошо изучил подходы физиократов — Кене и других. Но он пошел значительно дальше их. .В 1776 г. он опубликовал «Исследование о природе и причине богатства народов» (объемом 900 стр.), в котором он во многом подорвал протекционистскую философию меркантилизма, которая господствовала в экономических представлениях в течение предшествующих 200 лет. Он исследовал законы рынка, описал механизмы конкуренции, производства, спроса, предложения, ценообразования. В знаменитом описании фабрики шпилек он показал, что благодаря рациональной организации труда рабочие могли производить 48 тыс. шпилек в день, притом, что каждый в отдельности мог произвести в день 2—3 шпильки. Он отмечал, что работник, преследуя свой собственный интерес, «невидимой рукой рынка направляется к цели, которая не входила в его намерения... преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит обществу, чем когда сознательно стремится делать это» (С. 332).

Теоретические положения А. Смита о действии свободных рыночных сил отвечали интересам английской буржуазии, которая стремилась преодолеть протекционизм в других странах. Недаром, как свидетельствует рассказ, когда Смит уже престарелым профессором был на приеме у королевских министров, они все встали, приветствуя его: «Мы все стоим, мистер Смит, — сказал премьер министр Уильям Питт, — потому что мы все — ваши ученики».

К научным положениям А. Смита обращались все экономисты XIX в. — Риккардо, Маркс, а затем Шумпетер и Кейнс высоко, но по разному оценивая их. Впрочем, положения о «невидимой руке рынка» в позднейшие времена не раз оказывались ловушкой при некритическом их восприятии (в последний раз в разработках Е. Гайдара и его соратников в 1990-х годах в России). В жизни А. Смит был человеком очень рассеянным и кажется парадоксальным, что именно oii сформулировал очень четкие положения о действии рыночных сил.

Для географов интересно следующее обращение к наследию А. Смита в одной из позднейших работ. В 2009 г. опубликован «Доклад о мировом раз- витии: новый взгляд на экономическую географию. Издание Всемирного банка».

Лейтмотив доклада:

  • — не существует серьезных оснований ожидать равномерного географического распределения экономического роста, усилия по необоснованному выравниванию навредят прогрессу;
  • — наиболее важными стимулами развития являются концентрация экономической деятельности, ее плотность, сокращение расстояний между центрами экономической активности.

В докладе, в частности, говорилось о книге «Богатство народов», вышедшей в 1776 г., где Адам Смит писал: «Именно вдоль морского побережья и на берегах судоходных рек промышленность любого вида естественно начинает подразделяться и улучшаться, и часто через короткое время эти улучшения начинают распространяться на внутренние части страны». То, что Смит писал в 1776 г., можно с таким же успехом применить к пространственным процессам, сопровождающим современное экономическое развитие Китая. Однако изменилось ли что-нибудь, и если да, то что именно, для нынешних развивающихся стран?

В некоторых фундаментальных аспектах — очень немногое. Ключевое утверждение Смита гласило, что экономическое развитие страны на ранних стадиях тяготеет к регионам, обеспечивающим наибольший потенциальный доступ к рынкам и тем самым к зонам экономической плотности. Однако регионы, отдаленные от центров экономической активности, — внутренние районы в примере, приводимом Смитом, — обычно остаются позади. Только на более поздних этапах развития эти отстающие регионы тоже начинают пользоваться благами развития, и начинается медленная конвергенция жизненных стандартов в рамках страны.

Эти базовые тезисы справедливы и сегодня. Но кое-что важное изменилось для сегодняшних развивающихся стран:

  • — благодаря феноменальному объему сегодняшнего глобального рынка, развитие в большей степени зависит от следования стратегии, ориентированной вовне, согласно которой передовые регионы должны конкурировать и торговать со всем миром;
  • — быстрая трансформация внутренней экономической географии — и пространственное неравенство в нынешних развивающихся странах, по всей вероятности, будет больше, чем в индустриальных странах на ранних стадиях их развития;
  • — из-за того, что механизмы перераспределения, должны иметь время, чтобы возникнуть и окрепнуть, мобильность рабочей силы и связь между рынками — наиболее мощные механизмы для интеп)ации отстающих регионов в национальную экономику.

Во многих развивающихся странах есть районы, где состояние инфраструктуры и экономическое регулирование более благоприятны, чем в среднем по стране. Такие районы, часто называемые особыми экономическими зонами (ОЭЗ), укрепляют конкурентоспособность производимых промышленных товаров, привлекают прямые иностранные инвестиции и разнообразят экспортную продукцию. Согласно последним оценкам, в развивающихся странах и странах с переходной экономикой существует 2300 таких зон...

Самые первые ОЭЗы были созданы в Китае, развивающейся стране, под руководством председателя Дэн Сяопина в начале 1980-х годов. В 1978 г. правительство приняло решение сделать экономику страны открытой для внешнего мира. ОЭЗы и «открытые» города побережья были важной составной частью этого процесса. В 1980 г, были созданы ОЭЗы вдоль юго-восточного побережья в городах Шэньчжэнь, Чжухай и Шаньту провинции Гуандун и в городе Сямень провинции Фуцзянь. В 1984 г. 14 при брежных городов открыли свои двери иностранным инвестициям, а в 1988 г. весь остров Хайнань получил статус ОЭЗ. Примерно в то же самое время прибрежный пояс в дельте рек Янцзы, Жемчужная и треугольник городов Сямень—Чжэнчжоу—Цяньчжоу открылись для торговых операций с остальным миром.

В начале 1990-х годов китайское правительство сделало доступными для иностранного капитала одиннадцать приграничных городов и шесть портов на реке Янцзы. Происшедшие изменения явились отражением стратегии использования наиболее выгодного географического расположения для выхода на внешние рынки.

Беглый взгляд на индийские ОЭЗы подсказывает, что они не столь удачно расположены. В 2007 г. было одобрено создание ОЭЗ в прибрежных штатах Андхра-Прадеш, Гуджарат, Махараштра и Тамил-Наду, а также в штатах Харьяна, Карнатака, Пенджаб и Раджастан, находящихся во внутренних районах страны. Но даже в прибрежных штатах многие ОЭЗы располагаются не вдоль побережья.

Более тщательное изучение выявляет значительное разнообразие товарной специализации, от стандартизированного промышленного производства до информационных технологий и фармацевтики. По сравнению со стандартизированными промышленными товарами производство продуктов, требующих вложения человеческого капитала, больше опирается на телекоммуникационную инфраструктуру и удобно расположенные аэропорты, чем на морские порты. Более того, индийские экономические зоны адресно нацелены и на внутренний рынок, взять, к примеру, Гургаон, город-спутник, находящийся в двух шагах от международного аэропорта в Дели. Еще двадцать лет назад здесь было скопление деревень (gaon на хинди означает «деревня»). Теперь это один из главных сервисных коридоров страны, вклинившийся прямо в центр самого крупного в Индии рынка потребительских товаров.

В городе разместились такие поставщики услуг в области информационных технологий как корпорация «Ай-Би-Эм» и «Майкрософт» наряду с такими поставщиками товаров народного потребления как компании «Кока-Кола», «Жилетт» и «Нестле».

При быстром росте в передовых регионах географическая неравномерность в развивающихся странах гораздо более значительная. Возьмем Китай, чей ВВП на душу населения примерно эквивалентен тому, который был в Британии в 1911 г. Лондон тогда имел ВВП на душу населения примерно в 1,7 раза больше, чем в среднем по стране, тогда как Восточная Англия имела ВВП на душу населения на уровне двух третей от общенационального. Сегодня в Китае сравнимое число — 3,3 — дает передовой регион Шанхая, а отстающий регион Гуйджоу имеет ВВП на душу населения равный одной трети от общенациональной. ВВП надушу населения в Шанхае (16 044 долл. США) примерно равен среднему показателю в Британии 1988 г., а уровень Гуйджоу (1653 долл. США) близок к уровню Британии в 1830 г.

Несмотря на то, что сравнения между Китаем и Великобританией следует делать с осторожностью, потому что различается географический масштаб этих стран, основной вывод остается. Когда сегодняшние богатые страны были развивающимися — в XIX и начале XX вв. — рост их передовых регионов был ограничен ростом их внутренних рынков и возможностями мировых технологических достижений. Эти рамки накладывали ограничения на размах пространственных диспропорций, которые могли возникнуть на ранних стадиях развития. Резкое отличие нынешних развивающихся стран в том, что таких ограничений больше не существует. Несмотря на то, что отсутствие этих ограничений помогает развивающимся странам, гораздо сильнее потенциальные диспропорции, которые могут возникнуть между передовыми и отстающими регионами на ранних стадиях развития.

После этого большого отступления, перебрасывающего «мостик» к современности от времени зарождения политической экономии, вновь обратимся к ее истокам.

За сто лет до замечательного труда Адама Смита работал другой выдающийся мыслитель — Вильям Петти — который, по справедливости, может быть назван родоначальником английской политической экономии. Вклад Петти в развитие экономичсской мысли по достоинству оценил К. Маркс, характеризовавший его работы как «оригинальные», «гениальные», «шедевр». Петти разработал статистические методы экономических исследований, доказал необходимость государственной статистики, исследовал вопросы налогообложения и таможенной политики (основная работа Петти «Трактат о налогах и сборах» была опубликована в 1662 г.).

Для географов особенно привлекательна трактовка Петти географических проблем. К. Маркс отмечал: «У нашего приятеля Петти теория народонаселения совершенно иная, чем у Мальтуса: «Население — богатство»». Мальтус в начале XIX в. утверждал, что главная причина бедности состоит в слишком быстром размножении населения. Отметим, что русские ученые в это время резко возражали против позиции Мальтуса (Арсеньев, Балу- тьянский и др.). Интересно, что после пожара в Лондоне, уничтожившего больше половины английской столицы, Петти выступал с предложением расчистки и перестройки города с невероятной в то время идеей передачи земли в государственную или муниципальную собственность.

Жизнь Петти была очень бурной, отмеченной взлетами и падениями. Сын суконщика, четырнадцатилетний Петти нанимается юнгой на корабль в Саутгемптоне. На корабле он сломал ногу и был высажен на берег во Франции. Здесь он был принят в колледж иезуитов, оценивших знание латыни и математические способности мальчика. Затем он служил чертежником- картографом в морском ведомстве, работал в мастерской ювелира и оптика в Амстердаме, изучал в Голландии и Франции медицину, и стал успешным врачом в Оксфорде, затем медиком в штабе наместника в Ирландии (сына О. Кромвеля). Возвращается в Англию после смелых операций с землей очень богатым человеком, получает титул лорда и становится владельцем дворца в Лондоне и многих поместий (впрочем, едва не попав в тюрьму за ряд операций с землей). До конца своей жизни он вел борьбу за свои неординарные проекты и земельные операции1.

Крупнейшими представителями немецкого просвещения были Г.Э. Лессинг, И.Т. Гердер, Ф. Шиллер, И.В. Гете, И. Кант. В географических работах чаще всего ссылаются на Канта.

Иммануил Кант (1724—1804) — родоначальник немецкой классической философии. В своих фундаментальных трудах («Критика практического разума» (1770), «Критика способности суждения» (1788) и др.) он разработал теоретические положения, обсуждаемые философами в последующие десятилетия. Его положения «О вещах в себе» (объективном источнике ощущения) и «категорическом императиве» (понятии долга) будут непременными темами философских дискуссий. Кант был профессором Кенигсбергского университета, он безвыездно жил в Кенигсберге. Ежедневно, в одно и то же время, он шел обычной дорогой в университет, так что, по преданию, жители города могли сверять свои часы по его

‘ Термин «политическая экономия» впервые применил в трактате «О политической экономии» Антуан Монкрстьен (1621 — 1675). Писатель, поэт, сторонник промышленного развития Франции, убежденный представитель меркантилизма, дуэлянт, примкнувший к гугенотам, Монкретьен погиб, участвуя в одном из мятежей против королевской власти и католической церкви. По обычаям того времени, по приговору суда его труп был сожжен, кости раздроблены, пепел развеян по ветру.

передвижениям. Кант был также почетным членом С.-Петербургской академии наук. Когда советские войска в апреле 1945 г. штурмом овладели Кенигсбергом, они с возможной осторожностью отнеслись к могиле Канта. И сейчас в Калининграде к могиле Канта относятся с большим пиететом. В географической литературе особенно обсуждаемы положения Канта о науках систематических и хорологических (к последним он относил географию).

Другие представители немецкого просвещения в географических работах обсуждаются реже. Однако отдельные мысли их заслуживают внимания географов. Так, А. Трейвиш недавно напомнил проницательную мысль Герде- ра: «Развитие адекватно времени, месту и национальному характеру»; в другом месте: «Время и пространство — близнецы, у них одна мать — судьба».

  • [1] Александровская О.А. Французскаягеографическая школа конца XIX начала XXвв. — М., 1972. С. 18-19.
  • [2] Флиппоне, 1964. С. 32.
  • [3] Там же. С. 31.
  • [4] Там же. Т. 3. С. 530; Т. 15. С. 384.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >