Связь и противоречие космоцентризма и социоцентризма.

Космоцентрические и социоцентрические религии находятся в постоянном взаимодействии. В одних случаях они мирно уживаются друг с другом, дополняют друг друга в сознании индивида, осуществляют взаимную поддержку.

Так, культ египетского фараона или русского царя подкреплялся той или иной космоцснтричсской религией (культом Бога

Солнца, христианством): государь — наместник Бога на земле. Религиозное законодательство мировых религий непременно включает в себя указания о том, как отдавать Богу — Богово, а кесарю — кесарево, как относиться к ценностям брака, семьи, дружбы, торговли, ремесла, профессии, политической жизни и т. д.

В свою очередь, нормы и законы светской жизни закрепляют в себе то или иное отношение к космоцентрическим религиям. Достаточно изучить, например, законы шариата, заменяющие в некоторых мусульманских странах государственную конституцию, чтобы увидеть, как возможно взаимодополнение космоцентризма и социоцентризма. В других ситуациях между этими типами религии развивается конфликт, антагонизм, и начинается религиозная война.

Нередко насаждение культа нового вождя сопровождалось попытками отменить прежнюю космоцентрическую религию и заменить ее новой. Например, древнеегипетский фараон Аменхотеп IV, стремясь сломить могущество фиванского жречества и старой знати, ввел новый государственный культ бога Атона и принял имя Эхнатон.

В XX в. на территории стран социалистического лагеря разразилась широкомасштабная война между традиционными мировыми религиями (христианством, исламом и буддизмом), с одной стороны, и марксизмом-ленинизмом, с другой стороны. Монотеистический принцип «не сотвори себе кумира, ни изображения его» вступил в неразрешимое противоречие с идеалами большевистского язычества, культом пролетарского вождя, целью выведения более совершенной породы людей. На противников новой атеистической религии обрушилась вся карательно-репрессивная мощь социалистических государств.

Так, только в советских республиках, объединившихся затем в СССР, в период революционной смуты было убито около 4 тыс. православных священников и 28 епископов; число священников с 1917 по 1985 г. сократилось с 51 174 примерно до 7 тыс. Насаждаемый государственный атеизм заменил Новый Завет другим «священным писанием» — «Заветами Ильича»; этим именем в нашей стране были названы тысячи коллективных крестьянских хозяйств. Как особая социоцентрическая религия «научный атеизм» и его практика в целом сформировались к 1924 г. Бывшие богостроители-марксисты спроектировали идейную и обрядовую стороны новой религии, включая сценарии революционных праздников и канонизированные образы (иконы) бессмертного вождя.

По наблюдениям С. М. Половинкина, в СССР марксистский научный коммунизм «воплотился в секулярный культ с псевдотроицей богов (Маркс — Энгельс — Ленин), к которым Сталин присоединил “бога-сына” (себя). Существовали троичные и четверичные “иконы” (псевдобоги в профиль). “Иконам” богов-вождей положено было висеть в каждом значимом помещении. Существовал “культ” “аскетов” (Железный Феликс и др.), мучеников за коммунистическую веру (Лазо и др.), “юродивых” (дедушка Калинин). Печаталась и “житийная” литература. Место Царства Божьего занял коммунистический “рай”. Место царства дьявола — капиталистический “ад”. Место народа-мессии занял класс-мессия — пролетариат, который поведет человечество из “ада” в “рай”. Вместо крестного хода — демонстрация трудящихся с изнесе- нием “икон” вождей. Целый институт за стеной Кремля изготовлял псевдомощи Ленина, к которым устремлялись “паломники” со всего мира. Этот коммунистический культ постоянно требовал человеческих жертвоприношений» (Половинкин С. М. Русская религиозная философия : избр. ст. СПб., 2010. С. 350).

Большевистский канон первоначально был изложен в объемистой книге «У великой могилы», которая вышла в Москве в 1924 г. Композиторы сочиняли особую духовную музыку в честь Ленина и его «апостолов»; с исполнения этой музыки начинались все официальные концерты-литургии. Поэты, писатели и художники воспевали в произведениях «социалистического реализма» лежащего в мавзолее (между небом и землей) вождя, а также генсеков, преемников вождя и просто рядовых героев «ленинской вахты».

Характер религиозного мифа обрели формулы: «Царская Россия — тюрьма народов», «КПСС — ум, честь и совесть современной эпохи», «От каждого по способности, каждому по труду».

Были сакрализованы понятия «Великая Октябрьская революция», «диктатура пролетариата», «мировой революционный процесс», «мировая система социализма», «пролетарский интернационализм», «национально-освободительное движение», «развитой социализм».

На партийно-молитвенных собраниях клялись в верности марксизму-ленинизму и отлучали еретиков-уклонистов. Смысл этих собраний был не столько в решении каких-либо светских практических проблем, сколько именно в большевистской медитации. Партсобрания внушали людям священный трепет, страх, и вместе с тем присутствие на них придавало коммунистам ощущение полноты жизни, избранничества, очищения и торжественности. Комитет партийно-государственного контроля исполнял функцию верховной инквизиции и направлял деятельность всех силовых структур страны.

Преподаватели общественных дисциплин заменили проповедников и богословов, их функции сводились в основном к точному изложению и комментированию «великого ленинского учения». Служившая ранее защите православия русская религиозная философия стала опасной, и ее заменили новым догматическим богословием — диаматом и истматом, научным коммунизмом, научным атеизмом, а также «практическим богословием» — историей КПСС. Новая «научная» философия стала верной служанкой религии большевизма. Секретари местных, районных, городских и областных комитетов партии фактически были рукоположены в сан «священнослужителей», их иерархия походила на иерархию Русской православной церкви из иереев и архиереев.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >