Представления мыслителей Древнего Рима о наилучшем государственном устройстве

На опыте метаморфоз форм управления в Риме в течение шести веков философы политики и правоведы Древнего Рима, как до них и древнегреческие философы, пытались установить наилучшую форму общественного строя. Наиболее основательно это сделано в сочинениях Цицерона "Содружество" и "Законы", дошедших до нас не в полном объёме. Значительные фрагменты текста "Содружества" были обнаружены библиотекарем Ватикана Анжело Майо (Angelo Maio) в книге церковных записей, в которой поверх текста Цицерона были записаны комментарии Августина к псалмам Давида. До того был известен только отрывок из сочинения Цицерона в воспроизведении древних авторов, в том числе и самого Августина.

Сочинение Цицерона, судя по всему, написано не без влияния Платана: в форме бесед в шести книгах рассказывается о разных формах конституций, их преимуществах и недостатках, о формах и искусстве правления, об обязанностях государственных должностных лиц, а также о необходимых мерах для предотвращения революций и распада государств. Церковники использовали пергаменты, на которых был написан текст сочинения, для вторичного употребления, стёрли первичный текст (к счастью, небрежно) и поверх классического труда написали религиозные тексты. Поэтому, в отличие от сочинений Платона, произведение Цицерона в целом оставалось неизвестным не только средневековым авторам, но и плеяде теоретиков политики XVII-XVIII веков, и стало доступно читателю только после его обнаружения и опубликования Майо. Биограф Цицерона В. Миддлтон полагал, что римский юрист подражал Платану. Первоначально он хотел перевести "(Республику" и "Законы" Платона на латинский язык, но затем передумал и решил по-своему пересказать их сюжеты римскому читателю [9, р. 3).

Кстати, об имитации им Платона говорится и в самом тексте Цицерона. Они вложены в уста его собеседника Аттикуса. Но в отличие от Платона, Цицерон являлся не только философом права и политики, но и государственным деятелем аристократического направления, а потому концепция права у нега развёрнут шире, социально направлена и практична.

Цицерон родился в аристократической семье, родоначальником которой считался король сабинян Татий, получил прекрасное для своего времени образование, бывал в Греции, Персии, где учился ораторскому искусству, избирался консулом. Считался поклонником философской шкалы Платана, которая, по его мнению, учила остерегаться догматизма и схоластики и помотала беспристрастности при изучении явлений природы и общества. Он арестовывался, находился в изгнании, затем был назначен проконсулом в Киликии, где прослужил 18 месяцев и добился значительных успехов. Являлся членом либерального крыла римского сената, находившегося в центре всей политической жизни страны, и в этой роли сталкивался со всеми политическими кризисами, участвовал в поиске путей их разрешения.

В сочинении "Республика" Цицерон писал, что человек должен служить своему отечеству во имя своего собственного блага, не рассчитывая на какие-либо почести. Когда он вернулся в Рим и хотел предложить свою конституцию, оказалось, что она никому уже не нужна. Страна шла к диктатуре, и автор сочинения превратился в сторонника Помпея – наиболее умеренного, по его оценке, из триумвиров. Он дружил с Брутам, но не имел отношения к убийству Цезаря. Затем Цицерон становится сторонникам Августа Октавиана, надеясь на то, что тот подавит диктаторские склонности Антония и восстановит в Риме свободное государство. Однако Антоний успел предать его смерти в 43 до н.э. По иронии судьбы палачом Цицерона стал человек по имени Попилий, которого он в своё время защитил от обвинений в убийстве собственного отца.

Цицерон понимал право как науку, которая отличает правильное от неправильного, учит людей поступать верно и воздерживаться от неверного. Он считал, что понятия "демократия" (власть народа), "республика" (дело народа) и "содружество" (общее дело) близки друг другу или почта полностью совпадают. Содружество или республика – это форма объединения людей для достижения общих целей. "Подобно тому, как целью водителя является успешная поездка, врача – здоровье его пациентов, генерала – победы, так и цель государственного деятеля состоит в том, чтобы сделать граждан счастливыми, сделать их прочными во власти, богатыми в имущественном отношении, блестящими в славе и выдающимися в достоинстве..." [8, р. 8]. Демократия же является наилучшим способом выявления и достижения этих общих целей и управления процессами их достижения.

Римский правовед и политик понимал республику или содружество как благо всего народа, подразумевая под народом не толпу и даже не каждую ассоциацию людей, а только ту его часть, которая объединена общим пониманием справедливости. Главным фактором этой ассоциации, по его мнению, выступает не слабость человека, а дух ассоциации, который свойственен ему по природе. Содружество должно иметь свои институты и в какой-то форме управляться властью, которая должна быть перманентной [8, р. 67].

Власть обязана постоянно ориентироваться на первый принцип формирования содружества и должна быть вручена единому монарху или доверена управлению неких делегированных правителей. Когда правитель один, это называется королевством, когда их много и все они знатные – аристократией. Чрезмерная впасть аристократов ведёт к разрушению этой системы. А когда народ присутствует во всём – это демократия. При монархии другое члены общества очень часто лишаются возможности участия в принятии решений и в правосудии; при аристократии большинство населения едва ли может претендовать на свободу. И когда всеми делами ведает народ, устанавливается режим справедливый и умеренный, но с насильственным равенством, ибо демократия не допускает градаций достоинства.

Цицерон устами своего героя Сципиона Африканского говорил и о слабости всех этих трёх форм. Абсолютная монархия имеет тенденцию к революции, ибо такая власть сродни тирании – наихудшей форме правления. Как лучшую из этих трёх форм Цицерон выделял такую, где монарх управляет подобно отцу семейства, заботясь обо всех своих гражданах как о собственных детях. Однако, продолжал Цицерон, интересы и благополучие народа не могут эффективно продвигаться, когда всё зависит от благоволения и кивка одного человека. Чрезмерная концентрация власти приводит к разрушению знати. К тому же при аристократии продолжают существовать определённые формы рабства и зависимости.

При демократии, где все вопросы решаются голосованием или декретами демоса, государство перестаёт делать различия по достоинству людей, а потому теряет орнамент справедливости. Чрезмерная свобода передаёт народ в руки деспотов и порождает чрезмерное рабство.

Выделял он и четвёртый тип правительств, который соединяет в себе черты всех трёх первых типов. Правовед называл его смешанным и умеренным правительством. Отметив изъяны видимых достоинств демократии, Цицерон спрашивал: так как право – связующее гражданского общества, и справедливость права равная, что может скреплять ассоциацию граждан? Если судьбы людей не могут быть сведены к равенству, если таланты не могут быть адекватны собственности, по крайней мере права должны быть равными, права тех, кто является гражданами той же самой республики. Для чего республика, если не для ассоциации прав? – спрашивал он [8, р. 69].

Государство должно обеспечивать согласие и гармонию жителей, превратить многообразие в государстве в единый интерес и вдохновлять людей взаимным доверием друг к другу подобно тому, как дирижёр объединяет музыкантов для обеспечения гармонии звуков. Согласие в государстве подобно гармонии в музыке, считал правовед. Согласие – это сильнейшее и наилучшее обязательство безопасности всех народов [8, р. 8]. Цицерон выступал сторонником сильного государства со смешанной формой правления, в которой сочетались бы как патриархальные и монархические, так и аристократические и демократические институты с передачей всех высших функций сенату и магистратурам.

Повторяя доводы Платана и Аристотеля, Цицерон писал, что выбор должностных лиц не должен уподобляться выбору капитана судна по жребию среди пассажиров. Если люди свободны, то они должны продуманно избрать из числа знающих дело тех, на кого они могут полагаться. Аристократическое государство разрушается, когда в нём руководствуются ошибочным мнением о том, будто богатый и влиятельный человек, если он знатного происхождения, обязательно является и самым лучшим. Богатство, слава и власть без мудрости и умения регулировать отношения между людьми полны оскорбительного высокомерия. Самыми разрушительными юрист считал правительства, где богатейшие люди рассматриваются и как самые знатные. Когда правит тот, кто не стал рабом собственных желаний и страстей, когда он сам в своём поведении реализует то, к чему призывает граждан, такой человек не будет навязывать народу закон, которого он сам не будет соблюдать, но предоставит свою жизнь как живое право и живое зеркало своим согражданам. Во всех официальных делах необходима величайшая справедливость и строжайшая законность. Такое содружество, опирающееся на справедливость и мудрость, станет обществом всеобщего благополучия.

Цицерон отвергал мнение о том, будто без несправедливости и коррупции политические дела не могут решаться. "Честность – лучшая политика; и без строжайшей законности ни одно правительства не просуществует долго" [8, р. 98], – писал он. Как бы в унисон с Платаном Цицерон утверждал, что мудрый человек не любит посвящать себя управлению общественными делами, но если обстоятельства потребуют того, то он не должен отказываться от этого [8, р. 58]. Что касается равенства прав при демократии, то фактически оно никогда не сохраняется прежде всего по причинам, обусловленным природой самого народа. Испорченная и продажная часть его склонна угодить отдельным демагогам, возвышает их над обществом, и равенство прав граждан становится фикцией.

Интересно суждение Цицерона о единстве содружества, граждан и манер их поведения. Приведя изречение о том, что "Римское содружество держится на людях и манерах", он отмечал, что соединение людей и манер справедливо, поскольку ни человек, пока государство не обретёт определённых манер, ни манеры, пока они не будут демонстрироваться людьми, не могут сохраняться. Манеры народа всегда регулируются таковыми первых лиц государства; с изменением последних, меняются и первые.

Говоря о качествах руководителя, Цицерон указывал на необходимость знания им законов универсального права и справедливости, без чего никто не может быть справедливым, и гражданского права, которым он должен руководствоваться так же, как искусный мореплаватель руководствуется астрономией. Что касается частной жизни и нравов граждан, то они должны быть тесно связаны с законами, легитимным браком и законным потомством. Только при хорошем правлении люди могут жить счастливо, и ничто не может быть более приятным, чем хорошо устроенное государство [8, р. 113].

Преимуществами республики Цицерон считал свободу от ненужных ограничений, равные законы, нормы, адаптированные к желаниям и обстоятельствам народа, общественный дух, бережливость, отвращение к войне, возможности обращаться к демократическим собраниям со своими проблемами, а также возможность проявлять свои способности и, будучи призванным на службу содружеству, служить ему как лучшие граждане. Пороками же республики он считал разногласия, волнения, попытки влиятельных граждан овладеть властью, путаницу, ярость и крики, неизбежные на многочисленных собраниях, на которых обсуждаются государственные дела, а также эксплуатацию провинций, не допускающихся центрам к участию в законодательном процессе [8, р. 10].

Аврелий Августин, несколько изменив содержание понятий "содружество" как общего блага народа и "народ" как общности людей, объединённых одинаковым пониманием права и общностью интересов, заявлял, что установить подобный строй в Риме не удавалось даже в период республики. Критикуя тезис Цицерона о том, что республика не может управляться без справедливости, Августин спрашивал: может ли быть право там, где нет справедливости? Да, писал теолог, то, что сделано по закону, можно считать справедливым, но можно ли считать законным то, что сделано несправедливо? Несправедливые изобретения человека нельзя считать законными, поскольку источником права считается справедливость. И в то же время утвердилось понимание закона как выражения интересов сильнейших. Там, где нет истинной справедливости, там не может быть и истинной ассоциации люд ей, объединённых общим пониманием права и общностью интересов. Если нет народа, то нет и блага народа, а есть блага смешанного множества людей, недостойных называться народом [3, р. 626].

Поскольку государство рассматривалось как сообщество людей, объединённых правом, возникала необходимость и в том, чтобы выяснить, что есть право, каковы его элементы и структура, в каком соотношении эти элементы находятся друг с другом. Верующие люди, каковыми были в своё время и философы политики и права, исходили из того, что Бог и его воля являются источником и единственной основой всякой власти и её законов. В основе права народов лежат законы природы. "Не в эдиктах чиновников, как многие юристы считают, ... но в возвышенных положениях философии мы должны найти истинный источник и обязательства юриспруденции" [9, р. 17], – писал Цицерон.

Природа моральной юстиции совпадает с истинной природой человека. "Моральная сила права не только намного древнее легальных институтов государств и народов, но одновременна с самим Богом, который управляет как небесами, так и землёй" [9, р. 38], – заявляя он. Правовед перед существительным "закон" часто ставил определение "правильный". По его мнению, в таком сочетании закон прочно закрепляется в умах людей и становится правилам их действий [9, р. 18]. Поэтому сознание человека, как и мудрость, становится законам для него.

Природ а дала людям право, она же дала и справедливость, считал Цицерон, причём справедливость является основой права. Право и справедливость – это общие правила для всех живых существ, они нужны им ради самих себя и лежат в основе содружества, ибо люди превращаются в граждан только тогда, когда все жители содружества придерживаются общего правила и признают одну и ту же власть. Человек рождён для справедливости; право и справедливость – это не выдумка какого-то одного человека и не нечто, выведенное из прогресса общества, а вечный принцип, который управляет Вселенной, мудро командуя делать то, что правильно, и запрещая делать неправильное.

Таким образом, обобщал Цицерон, право – это институт природы. "Закон природы" и "закон морали" – тождественные понятия. Сократ был прав, ненавидя тех, кто проводил между ними различия, и считая это различение основой или главной причиной всех человеческих пороков, писал Цицерон, и одним из первых обратился к поговорке: "Человек взывает к справедливости, но обращается к праву" [9, р. 37].

По мнению древнеримского юриста, первоначально законы принимались для безопасности народа, защиты городов, для мира и выгод всего общества. Право имеет охранительную функцию, устанавливаемые им наказания преследуют цель предупреждения нарушений под страхам наказания. Он опровергал утверждение, которое в наше время закрепилось в формуле "право есть право" и ему следует безоговорочно подчиняться. "Являются ли акты тиранов или взаимные обязательства воров законами?", – спрашивал Цицерон и отвечал на этот вопрос отрицательно. Он именовал их не законами, а вредными и ошибочными действиями, далёкими от права и справедливости. Закон – это справедливое различение между правильным и неправильным. Такое различение соответствует природе, первоначальному и основному регулятору всех вещей, которыми законы людей должны быть измерены, независимо оттого, наказывав" они виновного или защищают невинного [9, р. 39].

Человек рождается для справедливости, а закон и справедливость как институты самой природы неразрывно связаны между собой. Законы повелевают то, что следует делать, и запрещают противное природе, писал Цицерон в трактате "Законы". Они должны искоренять человеческие пороки и насаждать добродетель.

В таком понимании Цицерон был не одинок. "Какая польза от напрасных законов там, где нет нравов? Что значат пустые законы без обычаев?" [2, с. 140], – спрашивал известный поэт Гораций. Как греческие, таки римские мыслители были убеждены в том, что законов должно быть немного. Множество законов – признак болезни общества и государства, считали они. "Чем ближе государство к падению, тем многочисленнее его законы" [2, с. 177], – писал известный римский историк К. Тацит.

Цицерон предлагал установить пятилетний срок нахождения в сенате, а в других органах – один год, консулы должны находиться во власти сроком в шесть месяцев, но сами эти институты должны работать непрерывно. Во время войн и чрезвычайных ситуаций власти могут быть сосредоточены в едином центре. Войны должны быть только справедливыми, и государство не должно допускать произвола и насилия. У народа должны быть свои защитники. Цицерон предлагал избрать десять трибунов, личности которых должны быть неприкосновенны, для защиты народа от угнетения. Они должны иметь свободный доступ в сенат и участвовать в обсуждениях всех законопроектов в интересах народа. Сенаторы, пропускающие заседания этого органа, должны либо представлять объяснения о причинах своего отсутствия, либо платить определённый штраф. Пусть выборы будут открытыми для знати и свободными для народа. Законы должны публиковаться и разъясняться народу; народ должен иметь возможность получать консультации по ним, а власти обязаны организовать эту работу. Не допускаются монополия и привилегии одного класса за счёт других. В знак уважения к жизни граждан смертные приговоры не должны выноситься судами первой инстанции. Таким правом могут обладать только Высший суд юстиции и то должностное лицо, которое поставлено выше всех.

Взятки не должно брать и давать ни при решении вопросов, ни при назначениях иди отставках. "Если кто-либо нарушит любой из этих законов, пусть подвергнется наказанию... Пусть государственные служащие при их уходе иди отправке в отставку отчитаются перед цензорами за своё поведение, но никому не должно быть позволено избежать юридического судебного преследования, если они были виновны в коррупции" [9, р. 63]. Лица, уличённые в коррупции, не должны быть включены и в избирательные списки.

Таковы были истоки демократии и их оценки мыслителями древности. Во многом эти оценки остаются верными и до сих пор. Как и предсказывали Сократ, Платон, Аристотель, Цицерон и другие, несоблюдение, а затем и постепенный отход от близких к природе демократических форм управления обществам и государствам, борьба за власть между партиями и группами населения породили тиранию (Суллы), диктатуру (триумвиров) и, наконец, монархию с имперскими полномочиями. Диктаторы и императоры выходят из повиновения праву и закону, а угодливые юристы формулируют новый принцип права: Princeps, Legibus solutus est (Принцепс не должен подчиняться праву).

Многие нормы права Древнего Рима стали нормами конституционализма почти во всех странах средневековой Европы и продолжают оказывать влияние на современные нормы конституционализма.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >