Трендовая статья

Жительница московского района Северное Бутово Ольга Снигирсва уже полгода борется против строительства храма на поляне возле пересечения бульвара Дмитрия Донского и улицы Академика Глушко. «Эта поляна давно стала местом семейного отдыха. Таких мест в нашем районе больше нет», — жалуется «НИ» Ольга Сиигирева. По ее словам, в районе уже есть одна церковь, строится еще одна, и «нет никаких расчетов о том, что нужно строить храм именно в этом месте, нет никакой общины, которая бы здесь проживала и требовала храм». На этой неделе Сиигирева направила обращение в Росприроднадзор: отданная под храм поляна входит в Бутовский лесопарк, и женщина рассчитывает, что поляну зачислят в особо охраняемые природные территории.

(Крупный план явления — ситуация и герой.)

Церковь, против строительства которой борется Сиигирева, — одна из возводимых по принятой московскими властями совместно с руководством Русской Православной Церкви программе «200 храмов». Программу строительства типовых модульных храмов в спальных районах столицы утвердили летом 2010 года. В Москве примерно 320 действующих храмов, однако более 200 из них находятся в Центральном округе, а на окраинах одна церковь нередко приходится на 100 тыс. и более жителей. Весной 2011 г. заложили первый храм на Дубровке возле театрального центра, где в 2002 г. захватывали заложников на спектакле «Норд-Ост». В Москомархитектуре «НИ» сообщили, что градостроительные планы уже готовы по 65 участкам, а по остальным проводятся согласования. В финансово-хозяйственном управлении Московского Патриархата говорят о 20 начавшихся стройках и планируют закончить 11 из них уже в нынешнем году.

(Общий тан явления — статистика и позиция государства.)

Но некоторые запланированные храмы построены нс будут. В марте префектура Северо-Восточного округа отменила решение о возведении храма на Сухонской улице напротив дома № 9. Против стройки подписались более 2 тыс. человек, недовольные тем, что церковь расположится в 40 метрах от жилых домов, что приведет к «скоплению автотранспорта и народа», а «регулярные громкие звуки от храмовой звонницы отрицательно повлияют на здоровье местных жителей». Для гуляющих же во дворе детей «проведение такого уважаемого обряда, как отпевание, далеко не лучшее зрелище». «Позиция префектуры состоит в том, что строительство нс должно происходить на фоне противостояния. Зуда строить храмы у нас нет», — пояснил «НИ» пресс-секретарь префекта Северо-Восточного округа Александр Латышев. По его словам, сейчас для храма подбирают другое место: «Запрос на строительство есть».

(Крупный план — второй пример конфликта и позиция государства

по данному конфликту.)

Строить храмы в Москве необходимо, настаивает в беседе с «НИ» руководитель пресс-службы Московской Патриархии Владимир Вигилянский. По его словам, до революции в Москве была тысяча церквей на миллион жителей, а теперь жителей в 10 раз больше, а храмов — втрое меньше. Обеспеченность храмами в столице (один храм на 40 тыс. жителей) значительно меньше, чем по России в среднем (один храм на 11 тыс. жителей).

Скопление же храмов в центре при их нехватке на окраинах приводит к тому, что многие верующие вынуждены ездить на богослужение, тратя на дорогу по часу- полтора, а пожилым и больным людям такой путь оказывается нс под силу. «Городу нужно 600 храмов, и 200 — это только первая очередь», — говорит г-н Вигилянский. По его словам, помимо спальных окраин церкви нужно строить при крупных больницах, а па протесты обращать внимание не нужно.

(Общий план — позиция второй стороны — Церкви.)

Наиболее острое противостояние разворачивается там, где под церковь пытаются отдать часть парка или сквера. В районе Строгино после обращений местных жителей власти отказались от проекта строить храм на территории парка «Москворецкий». В районе Восточное Дегунино храм планировали строить на окраине парка «Северные Дубки», и противники строительства не только митинговали и собирали подписи, но и побили председателя ревизионной комиссии прихода, а также в одну из ночей разрушили деревянный каркас на месте планируемой стройки, спилили поклонный крест и выбросили его на помойку. Конфликт продолжался, пока чиновники из районной управы не «разглядели» на месте стройки 290 не подлежащих вырубке деревьев, и храм переместили на расположенную по соседству с парком железнодорожную насыпь.

(Крупный план — еще два примера конфликтов.)

В Мосгордуму поступили обращения по строительству шести храмов с более чем полутора тысячами подписей, рассказал «НИ» председатель комиссии Мосгордумы по делам общественных объединений и религиозных организаций Антон Палеев. По его словам, «конфликтные ситуации возникают только но конкретным земельным участкам, где жители возражают против любого строительства на данной территории».

(Общий план — пояснение депутата, специализирующегося в этой сфере.)

Один из конфликтов уже улажен: жители района Теплый стан сочли неудобным место для храма в низине между дорогами и эстакадой, однако власти настояли, что это место «намолено» — рядом была снесенная в советское время Казанская церковь усадьбы Богородское-Воропино XVII века постройки. Жители смирились, и сейчас там уже начались работы[1].

(Крупный план — пример улаженного конфликта.)

Чередование крупных и общих планов может происходить как поаб- зацно, так и внутри абзаца. Это зависит и от сложности темы для восприятия читателем, и от наличия у журналиста такого количества примеров и обобщений, чтобы можно было их подавать как в развернутом, так и в сжатом виде.

Если трендовая статья большая (объем свыше 5 тыс. знаков), ее целесообразно разбить на главки с заголовками. Текст лучше делить в соответствии с драматургией. Например, в первой главке рассказываем про тревожный тренд, показываем опасности, нагнетаем страсти, а в конце сообщаем, что спасение все же есть. Какое именно — чтобы узнать это, читатель переходит ко второй главке. Там описывается, как решается проблема, и вот вроде бы она уже почти решена, но опять возникает препятствие, новая опасность. Что с этим делать — об этом третья главка, где показано, что же все-таки удалось решить, а что — нет, и какие новые опасности либо возможности возникли благодаря появлению тренда. Так у читателя будет стимул добраться до конца текста.

Лид и концовка трендовой статьи. К написанию лидов трендовой статьи существуют два подхода, различающиеся в зависимости от изданий. Первый подход, принятый в The Wall Street Journal, предписывает начинать текст с примера (такой лид еще называют «отложенным» или delayed), а затем разъяснять значимость и важность темы (так называемый Nut Graf — абзац, содержащий суть и значение тренда).

В российской журналистике подобное начало текста было стандартом для журнала Русский Newsweek. Например, вот как начиналась трендовая статья о том, что из-за кризиса подросткам стало труднее зарабатывать на свои расходы.

Пример

В свои 16 лет Андрей Иванюк уже опытный соцработник. За два с половиной года он помог по дому аж двадцати бабушкам. Сейчас у Андрея на попечении три пожилые женщины. Он работает не только летом, но и во время учебы в школе. Два- три раза в неделю после уроков на пару часов приходит к своим подопечным и убирает, моет окна, готовит еду, ходит в магазин. В месяц Андрей зарабатывает около 4000 руб. Летом, как правило, 7000 рублей в месяц. Правда, молодой человек боится, что в этом году лето богаче зимы не будет.

(Пример.)

Кризис сделал свое дело: у родителей стало меньше денег, и первым делом они сократили карманные расходы своих детей. В этом году спрос на работу для подростков вырос на 25—30%. И это только в течение зимних месяцев. Эксперты прогнозируют, что этим летом, когда школьники освободятся от уроков и смогут работать в полную силу, поисками заработка займутся до половины всех российских подростков. И на всех работы нс хватит.

Число желающих работать постоянно растет, рассказывает Нина Опалько, специалист PR-отдела центра труда и занятости молодежи «Перспектива». По ее словам, сейчас в их базе 10 000 вакансий для подростков, каждый день база расширяется, но этого все равно мало[2].

(Обобщение — оценочная статистика от экспертов и пояснение чиновника со

статистикой его ведомства.)

Другой подход — это начало с обобщающего лида, в котором тренд назван и кратко описан. Также в обобщающем лиде может присутствовать информационный повод, однако требования к актуальности в трендовой статье смягчены (как помним, сущность жанра — это «новость без слова “вчера”»). Например, вот как начинается трендовая статья о новой услуге на рынке здорового образа жизни.

Пример

Спортивный тренер и консультант по питанию в одном лице, курьеры с правильной едой по утрам, зерновой батончик в одной упаковке с кремом. Новое слово в индустрии красоты: все больше компаний готовы продать вам здоровый образ жизни и красоту «под ключ».

  • (Обобщающий лид — заявлен тренд.)
  • 27-летняя регги-исполнительница из Екатеринбурга Ольга Маркес открыла свою школу идеального тела SektaSchool весной 2013 года. Идея выросла из блога, который Ольга завела в 2011 году, после того как успешно похудела сама и помогла похудеть подруге. Ольга не скрывает, что в ранней юности вместе с друзьями-музыкан- тами сидела на тяжелых наркотиках, но эти привычки сумела побороть, а вместо них обзавелась новыми — спорт и здоровое питание.

Блог быстро стал популярным: подписчики обменивались перечнем съеденной за день еды, обсуждали диеты, поддерживали друг друга. В какой-то момент Маркес решила тренироваться вместе с подписчиками и арендовала первый зал в Санкт- Петербурге, с которого и началась история школы. Сейчас у SektaSchool филиалы в 12 городах России и за границей (в Минске и Киеве) и тысячи клиентов, занимающихся по системе Маркес, в Интернете. Дистанционный девяти недельный курс прошло уже более 50 тыс., количество новых клиентов — около 2 тыс. в неделю.

Система Маркес очень простая: читать советы кураторов по питанию и тренировкам, общаться с ними в закрытых чатах в «Вконтакте» и ежедневно анализировать свои дневники питания. «Сектанты» не устают повторять, что не навязывают диет, а предлагают осознанное питание, формируя новые пищевые пристрастия и привычку к постоянным физическим нагрузкам. Отказаться просят только от алкоголя, плюс одну неделю из девяти предлагают посвятить дстоксу (отказаться от продуктов животного происхождения в пользу растительных).

Голодать «сектантам» действительно не приходится: но правилам каждые два-три часа нужно правильно (сытно и полезно) перекусить. Едят небольшими порциями — то, что уместится в стакан, а вот по воскресеньям следует обязательно полакомиться «вкуспяшкой», но только одной и только в первой половине дня. При этом интенсивные тренировки шесть дней в неделю — утренняя (короткая, с упором на кардиоупражнения) и вечерняя (полуторачасовая силовая). При очном обучении вечерние тренировки проходят в залах школы ttSekta, при заочном — дома. Однако стоят и заочный, и очный курсы одинаково — 1150 руб. в неделю. Маркес не рассказывает о доходах и расходах, но простым умножением можно обнаружить, что только заочники принесли школе за последние два года более 500 млн руб.

(Развернутый пример.)

«Секта» — не первый успешный проект такого рода в России, по до нее успеха добивались только те, что ориентировались на иремиум-класс, такие как Pro TrenerK (Краткое обобщение с переходом к новому примеру.) [3]

Вариантов концовки трендовой статьи три. Первый — это закольцовы- ваиие, возврат к истории, рассказанной в начале или в другой части текста. Второй вариант — новая история, иллюстрирующая новый аспект тренда. Например, вот как заканчивается трендовая статья о том, что огромное количество россиян запутались в долгах.

Пример

...пока три закона, которые в теории должны облегчить сложившуюся ситуацию, который год лежат в Госдуме, складывается впечатление, что спасти от кредитной зависимости может только счастливый случай или Уголовный кодекс. Так произошло в жизни двадцатилетней Татьяны Вересаевой (фамилия изменена. — «Власть») из Тюмени, дочери благополучных и обеспеченных родителей и матери четырехлетнего сына. В 18 лет, когда дома ей посоветовали найти работу и начать жить самостоятельно, она взяла свой первый кредит. Из-за возраста банки Татьяне отказали, и она воспользовалась распространенной схемой «обналичивания», когда клиент оформляет на себя потребкредиты в магазинах вроде «Эльдорадо», отдает частным кредиторам технику на продажу, а те возвращают ему займом половину стоимости. Потом начались микрозаймы в экспресс-бюро вроде «Домашних денег». Всего за два года Вересаева оказалась должна более 250 тыс. руб. Тратила, но ее словам, на еду, на новый ноутбук, на мелочи для себя и ребенка. Устроилась на работу в салон красоты, но но кредитам не платила. «На работе я 30 тыс. зарабатывала, мне не хватало. У нас маникюр делают только к праздникам, это сезонная профессия. Столько денег, сколько я хочу, у меня нс было. А я вообще-то молодая». На ее странице в социальной сети «ВКонтакте» опубликованы коллажи из золотых кредитных карт и дорогого виски, снимки на телефон с настоящими (отец привез из Германии) и поддельными (купила за 3 тысячи в Тюмени) дизайнерскими сумками. На фотографиях стразы, золото, блеск — все, что так часто появляется в любимой передаче Татьяны «Дом 2» и сериалах, которые в Тюмени, Сургуте, Кемерове и в других городах молодые мамы смотрят, не отрываясь.

Когда ее гражданский муж, охранник, принес с работы забытый кем-то из посетителей паспорт, Татьяна предложила оформить на него кредит в банке, тем более что у них был знакомый, похожий на владельца потерянного документа. Муж отказывался, приятель не хотел, но в итоге все трое оказались в офисе «Русского стандарта» и начали заполнять документы. «Я сама все придумала и на всем настояла», — говорит Вересаева. Кредит в 300 тыс. руб. одобрили, отправили заемщиков в кассу. «Если бы наш друг не распсиховался в последний момент, нам бы эту карточку выдали. А так они вызвали охранников, те полицию, и нас задержали», — вспоминает она.

Когда начался суд, мать Вересаевой купила ей квартиру в небольшом городе Мегиои, подальше от «плохой компании» и Тюмени. «Я хотела квартиру поближе к Москве купить, но пока решили, что поживу на Севере». Всех троих приговорили к полугоду общественно полезных работ и ежемесячному вычету 10% из зарплаты. И освободили от наказания по экономической амнистии, принятой Госдумой. За время суда банковские долги Вересаевой отдали коллекторам. «Если я не буду платить, на меня снова могут возбудить уголовное дело но той же 159-й статье — “мошенничество в особо крупном размере”. Но платить мне пока нечем». Новый кредит, чтобы покрыть предыдущие, Вересаева уже не возьмет: ее фамилию внесли в черные списки всех банков страны. Значит, в поисках выхода не продаст почку, не попытается убить своего ребенка и не покончит жизнь самоубийством (истории других должников, описанные в материале). О запрете она говорит с сожалением[4].

Третий вариант концовки — показ новой стороны тренда, подведение читателя к тому, что с этим трендом все не так однозначно, как выглядело но ходу чтения текста. Материал строится по диалектическому принципу, и читателя проводят через три состояния: «не ясно», когда тренд только заявлен и кажется необычным, «ясно», когда тренд разъяснен, и читателя убедили, что это явление действительно существует, и, наконец, «вновь не ясно», но уже на более высоком уровне с учетом имеющихся знаний, когда одна проблема решается, но возникает новая, с которой пока не понятно, что делать.

Вот как заканчивается трендовая статья про то, что таблетки от старческого слабоумия становятся популярным допингом для офисных трудоголиков.

Пример

Поотропы не вызывают привыкания, как антидепрессанты, но имеют свои неприятные эффекты. Ольга Гилева, директор екатеринбургской компании «Счастливый билет», принимала ноотропы, чтобы лучше сдать экзамены в вузе. «Все было здорово, сессию сдала замечательно, — рассказывает она. — Только в другой раз оказалось, что действие их не такое яркое. А йотом я заметила, что стало трудно думать, появилась заторможенность. Все-таки усталость возникает в организме не просто так, и за подобные эксперименты человек платит здоровьем, часто психическим».

В ситуации аврала здоровому человеку можно принимать ноотропы не больше 3—4 дней, а после нужно выспаться, говорит Шляпников. После нескольких месяцев приема развивается бессонница: мозг, запущенный на полную катушку, привыкая работать круглосуточно, не может вечером отключиться и заснуть, предупреждает Шуляк.

И в то же время от этих препаратов никогда не будет мгновенного эффекта, уточняет Дмитрий Никогосов, руководитель аналитического департамента сети клиник «Атлас»: «Часто особо нетерпеливые забывают об этом, что может привести к передозировке. Все-таки молниеносных и безопасных для жизни повышателей работоспособности не существует». И как бы интенсивно вы ни работали, не стоит забывать: прежде всего, обеспечьте головному мозгу нормальный режим питания и сна, резюмирует Гибински[5].

Как видим, текст не подводит читателя к мысли начать принимать эти лекарства, а показывает, что прием лекарств хоть и дает преимущества, но и несет в себе серьезные риски, и соотношение одного и другого более чем неоднозначное.

  • [1] Церковный раскол // Новые известия. 2012. 5 апр.
  • [2] Трудовые подростки // Русский Newsweek. 2009. 8 июня.
  • [3] ЗОЖ-пакет // Коммерсантъ. Деньги. 2015. 22 июня.
  • [4] 2 Захочешь одеваться, обуваться прилично — еще не на то пойдешь // Коммерсант.Власть. 2013. 2 септ.
  • [5] Работа на колесах // Ведомости. 2015. 18 июня.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >