Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Геополитика

Геополитические концепции западничества, славянофильства и русской эмиграции

Западничество и марксизм

При своем зарождении в начале XIX в. западничество, еще не оформившееся в самостоятельное течение социально-политической мысли, не утратило связи с национальными корнями и интересами. То есть политические мыслители и деятели, которые стояли у истоков западничества, следовали традиции Петра I и, перенимая европейские достижения в области технологий и экономики, или образцы тех или иных общественных учреждений, планировали использовать их для ускорения развития России. К ним относились М. М. Сперанский, П. Я. Чаадаев, Б. Н. Чичерин. Но в среде западничества выросло поколение ученых и общественных деятелей, которые считали европейскую цивилизацию вершиной развития человечества.

Общее, что отличало всех западников, это признание того, что европейская культура, европейские институты, европейский образ жизни являются образцовыми и Россия должна им следовать во внутренней и внешней политике, отрицая свою собственную самобытность, которая представлялась им отсталой и варварской. Поэтому все реформы, проводившиеся западниками, мало учитывали особенности России. "Приступив к общему плану государственных реформ, он (М. М. Сперанский. – Примеч. авт.) взглянул на наше Отечество как на большую грифельную доску, на которой можно чертить какие угодно математически правильные государственные построения".

Западничество оказало существенное воздействие на распространение в России марксизма, который представлялся последним словом западной науки.

Марксистская теория и идеология были использованы с полной силой для сокрушения Российской империи представителями различных революционных партий. Но нельзя думать, что целиком западное учение пришло и существовало в России в неизменном виде. После захвата власти не сразу, но были использованы все традиционные арсеналы российской имперской политики для стабилизации и укрепления власти, т.е. традиционализм был поставлен на службу модернизации. Это подчеркивал П. Сорокин, говоря о том, что большевики фактически не изобрели ничего нового в государственном строительстве, они использовали уже имеющиеся разработанные схемы и проекты. В геополитическом плане приход большевиков к власти означал усиление роли государства до такой величины, которая была просто невозможна в обремененной феодальными традициями и обычаями Российской империи.

Анализ Лениным геополитического положения России вполне укладывался в марксистскую схему за некоторыми исключениями. Ленин разработал концепцию слабого звена империализма, т.е., если рассматривать этот вопрос с точки зрения геополитики, им был проведен блестящий анализ наиболее уязвимых точек национальной силы Российской империи. Именно по этим точкам, в соответствии с учением Клаузевица, которого Ленин внимательно изучил, наносились удары. Разработанная технология захвата и удержания власти не имеет себе равных в мировой истории, что без сомнения делает Ленина, с данной точки зрения, одним из величайших политиков XX в. Сходство в данном случае его идей с идеями Клаузевица заметили белоэмигранты, один из них – А. А. Керсновский – прямо называл Ленина учеником Клаузевица.

После прихода большевиков к власти геополитические потери выхода России из Первой мировой войны, казалось, были огромны. Именно в этом усматривают вину большевиков многие современные исследователи, но это достаточно поверхностный взгляд. Как показывает исторический опыт, вряд ли европейские "союзники" выполнили бы свои обещания России. Она, вне зависимости пришли бы большевики к власти или нет, вышла бы из войны более ослабленной, чем ее партнеры по коалиции и поэтому, в силу исторических традиций Запада, с ней мало бы считались в мировой политике. Так уже в 1918 г. госсекретарь США Д. Миллер заявил, что США не рассматривают вопрос о русских территориях с точки зрения единой России.

Большевизм с геополитической точки зрения был единственным средством сохранения национальной целостности исторической России.

Исторический экскурс. Великий князь Александр Михайлович, вице-адмирал и основатель русской военной авиации в эмиграции писал: "на страже русских национальных интересов стоял не кто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской империи".

Разумеется, нельзя думать, что победа белых автоматически привела бы к иностранному закабалению, но возможностей для политического маневра, вследствие большей удаленности от народа, у них было бы существенно меньше, а значит, вероятность успеха в концентрации власти гораздо ниже. Именно это обстоятельство и привлекло на сторону большевиков многих представителей высших сословий России, в частности офицерского корпуса. "И дело было вовсе не в том, что они прониклись большевистской идеологией; так в партию из них вступали считанные единицы. Дело было в способности большевиков удержать власть в громадной стране, объятой безграничным своеволием".

Провал иностранной интервенции в России, подъем революционного движения в странах Запада и необходимость послевоенного восстановления побудили европейские государства искать компромисс с новой властью. Концентрация власти в руках одного человека после каждой революции была закономерным явлением в истории. В начале 1930-х гг. руководителем страны стал Иосиф Виссарионович Сталин (1878–1879).

За период правления Сталина претерпели существенные метаморфозы его геополитическая концепция и, соответственно, интерпретация марксистской трактовки исторического процесса. В начале своей политической деятельности в Кремле он был вполне правоверным марксистом, подчеркивал лояльность всем ленинским установкам, обличал великорусский шовинизм. "У нас растет не по дням, а по часам великодержавный шовинизм, самый заскорузлый национализм, старающийся стереть все нерусское, собрать все нити управления вокруг русского начала и придавить все нерусское". Поскольку основные национальные меньшинства поддержали большевиков, то в отношении них проводилась протекционистская политика, в частности, государственная поддержка развития малых народов, которая включала создание их письменности и иных национальных атрибутов, что подспудно стимулировало национализм и сепаратизм. Национальная политика большевиков носила не только теоретический характер: помимо беспощадных репрессий в отношении русской национальной элиты, в первую очередь офицерства, в 1920-е гг. принимались меры по ограничению количества русских в государственных учреждениях, затруднялся прием в высшие учебные заведения и т.д. Один из видных идеологов большевиков Н. И. Бухарин утверждал: "Мы (русские. – Примеч. авт.), в качестве бывшей великодержавной нации должны поставить себя в неравное положение в смысле еще больших уступок национальным течениям" и требовал поставить русских "в положение более низкое по сравнению с другими".

Вместе с тем необходимость решения общегосударственных задач заставляла руководство страны постепенно менять непопулярную среди русского народа политику, отказаться от опошления предыдущей русской истории, прекратить уничтожение памятников национальной культуры. Перед Великой Отечественной войной о мировой революции и победном шествии социализма по всей планете было забыто. "Советская Россия, этот символ интернационализма, проводила строго национальную политику, повергая тем самым в смущение многих своих друзей и сторонников".

В начале Великой Отечественной войны вся марксистская риторика была уже полностью забыта. 7 ноября 1941 г. на Красной площади в Москве, выступая перед войсками, идущими на фронт, Сталин сказал: "Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!".

То есть "помещики и эксплуататоры", как их характеризовали ранее правоверные марксисты, были поставлены в один ряд с Лениным. Это означало коренной поворот во внутренней политике, обусловленной внешними обстоятельствами, но, тем не менее, революционный. Восстановление имперских отличий: орденов, званий и погон для армии, окончательно обозначили поворот от коммунистической идеи к идее имперской. Но в основании этой империи по-прежнему лежала марксистская идеология, только с той разницей, что ранее в марксизме прогресс и цивилизацию олицетворяла Европа, а теперь СССР, успешно противостоявший западной (Германия) и восточной (Япония) экспансии.

Нельзя думать, что данный поворот являлся безболезненным. В архивах НКВД есть много документов о том, что ортодоксальная часть коммунистов сопротивлялась такому повороту событий. Как следует из Докладной записки 00 НКВД ДФ в УОО НКВД СССР о реакции военнослужащих на введение новых знаков различия от 19 января 1943 г., выявлены случаи "отрицательных реагирований и антисоветских высказываний". Вот одно из них: "мы катимся назад к старому строю. Военную форму мы берем у буржуев, с которыми я боролся в гражданскую войну".

Получился странный симбиоз крайне рационалистической западной идеологии (коммунистической), отвергавшей приоритет каких-либо ценностей, кроме экономических, и традиционных имперских символов и в определенной мере имперской политики, предусматривающей сакрализацию правителя страны в массовом сознании. На практике он поражал своей несообразностью: самые современные научные идеи, особенно в области точных и технических наук, сочетались с навязываемой обществу архаической верой во всевидящего и всемогущего вождя. "И. В. Сталин – гениальный вождь и учитель партии, великий стратег социалистической революции, руководитель Советского государства и полководец... Круг вопросов, занимающих внимание Сталина, необъятен".

После войны попытки совместить марксистскую и традиционную российскую имперскую идеи были продолжены, но их неустойчивый симбиоз в конечном счете способствовал распаду страны. Особенно негативно отразилось на геополитическом положении страны политика Никиты Сергеевича Хрущева (1894–1971). В отличие от достаточно осторожной и взвешенной внешнеполитической стратегии

Сталина после Второй мировой войны, предусматривавшей создание дружественных СССР режимов по всему периметру границ страны с тем, чтобы исключить возможность нападения на СССР с любого направления, Хрущев предпринял малообоснованные шаги во внутренней и внешней политике, заложившие основы существующих геополитических угроз и конфликтов: передача Крыма в состав Украины, Наурского и Надтеречного районов – в состав Чечено-Ингушской ЛССР; разрыв отношений с Китаем, вследствие бездумной и грубой политики развенчания культа личности Сталина; начало переговоров о передаче Южнокурильских островов Японии; постепенный переход в зависимость от западных поставок продовольствия, вследствие непродуманных реформ сельского хозяйства, уничтожения "неперспективных деревень" и т.п.

С этого момента анализ геополитической действительности все больше и больше подменялся схоластическими, догматизированными идеологическими установками во внутренней и внешней политике СССР, что во многом способствовало сто крушению.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы