Факторы, определяющие боевую активность воинов

Представленная выше психологическая модель боя позволяет оценить характер влияния на психику воинов широкого комплекса факторов причин, существенных обстоятельств, движущих сил процессов, определяющих их общий характер или отдельные черты. В бою психика воина подвергается воздействию множества самых различных обстоятельств. Одни и те же факторы действуют на воинов различным образом. У одних воинов они вызывают боевой азарт, здоровую злость, ярость, решительность, прилив энергии, мобилизацию физических сил, психологических ресурсов, боевую активность, у других, напротив, — апатию, пессимизм, неверие в собственные силы, астению, расстройство в работе нервной системы и психики, дезорганизацию деятельности.

Военной психологии важно знать, что определяет те или иные психологические реакции, состояния и действия военнослужащих в бою. Помочь в этом может анализ психологической модели боя. Каждый из ее элементов содержит конкретные факторы, влияющие на боевую активность воинов. Изучение этих элементов и результатов психологических исследований боевых действий воинов в войнах прошлого, настоящего и будущего позволяет выделить следующие группы факторов: боевые, эколого-эргономические, социально-психологические, психофизиологические и психологические.

1. Боевые факторы. Среди боевых факторов наибольшее влияние на психику и поведение воинов оказывают интенсивность, продолжительность и вид боевых действий, вид применяемого оружия, степень изолированности от основных сил, использование военной хитрости и методов информационно-психологического противоборства.

Интенсивность боевых действий рассматривается нами как плотность и сила боевых событий, обусловливающие затраты физической, нервной и психической энергии воинов в единицу времени. Влияние интенсивности боя на боевую активность и психические состояния воинов наиболее пристально исследуют израильские военные специалисты. По их мнению, важнейшими показателями интенсивности боевых действий войск являются специфика боя (использование противником артиллерии, атак с воздуха, засад, минных полей) и степень сопротивления противника (сильное, адекватное, слабое). В исследованиях Г. Л Беленки, III. Ноя, 3. Соломона показано, что в зависимости от выраженности этого показателя уровень психотравматизации (психологических потерь) может колебаться от 0 до 86 пунктов и составлять по отношению к физическим потерям значения от 0 : 100 до 86 : 100[1].

Американский военный психолог Ч. В. Хой установил, что психологические последствия интенсивности боевых действий линейно связаны с количеством боестолкновений (перестрелок), в которых участвуют военнослужащие. По его данным, уровень посттравматического стрессового расстройства у американских военнослужащих, воевавших в Ираке, составлял: 4,5% — при отсутствии перестрелок, 9,3% — при участии в одной-двух перестрелках, 12,7% — при участии в трех-пяти боестолкновениях, 19,3% — при участии более чем в пяти перестрелках. Уровень Г1ТСР у солдат, воевавших в Афганистане, соответственно был равен 4,5, 8,2, 8,3 и 18,9%х.

Интенсивность боевых действий тесно связана с величиной кровавых потерь. Специалистами установлено, что объемы потерь убитыми оказывают существенное влияние на боевую активность войск. Как упоминалось ранее, исследование крупнейших военных событий XX в. показало, что потери убитыми, составляющие 4% в наступлении и 8% в обороне (в среднем 6%), являются пределом моральной упругости, т.е. тем рубежом, после которого войска прекращают сопротивление.

На боевой дух воинов существенное влияние оказывает длительность пребывания в непосредственном соприкосновении с противником, которое характеризуется наличием: 1) постоянной опасности быть убитым, раненым или захваченным в плен; 2) сниженным качеством военно-полевого быта; 3) существенным ограничением возможности для отдыха, сна и т.д. Немецкий исследователь Е. Динтер установил, что процесс адаптации к боевым действиям длится примерно 15—25 суток. За это время военнослужащий достигает пика морально-психологических возможностей. После 30—40 суток непрерывного пребывания в непосредственном соприкосновении с противником, по данным исследователя, наступает их быстрый спад, связанный с истощением духовных и физических сил. Исходя из этого Динтер сделал вывод, что пребывание воинов на передовой не должно превышать 40 суток. Аналогичной точки зрения придерживаются американские психиатры Р. Свонк и У. Маршан. По их данным, у 98% военнослужащих, участвующих в боевых действиях непрерывно в течение 35 суток, возникают те или иные психические расстройства[2] [3].

Установлено, что высокоинтепсивпые боевые действия способствуют быстрому нарастанию переутомления военнослужащих и общему росту психотравматизации примерно в 1,2 раза по сравнению с низкоинтенсивными действиями.

Однако не только нахождение в непосредственном соприкосновении с противником, но и общая продолжительность пребывания в боевой обстановке конкретного солдата является важной переменной его боеспособности. Во время Второй мировой войны Дж. Аппель и Г. Бибе обнаружили, что средний американский пехотинец в Италии психологически «изнашивался» за 6—8 месяцев. Мощное психологическое давление войны вело к слому человеческой способности сопротивляться неблагоприятным внешним воздействиям за пределами этого временного периода[4]. Безусловно, указанные временные пределы пребывания американских солдат в зоне боевых действий были в значительной степени обусловлены отсутствием у них широких социальных мотивов, ведением боевых действий вдали от своей страны, отсутствием опыта участия в высокоинтенсивных боевых действиях. Однако изучение показывает, что такие временные пределы существуют для воинов любой армии. Так, сражавшиеся «за свои дома и семьи» британские солдаты сохраняли свою боеспособность в течение 400 суток.

Степень изолированности действующих на поле боя соединений и частей от основных сил оказывает существенное влияние на боеспособность воинов. По оценкам специалистов, боевые возможности изолированного от своих войск подразделения снижаются наполовину в течение 48 часов из-за усиливающегося страха.

Важнейшими психологическими факторами, влияющими на боевую активность воинов, являются способ ведения боевых действий и вид используемого военнослужащими оружия. Степень их соответствия решаемым боевым задачам, освоенности воинами, вера в их надежность являются кардинальными условиями боевого духа войск (подробнее см. параграф 2.2).

Мощным психологическим потенциалом влияния на боевую деятельность войск является использование противоборствующими сторонами приемов военной хитрости и маскировки. Они позволяют застигнуть противника врасплох, вынудить его неподготовленным вступить в бой (сражение, войну), т.е. парализовать его волю и лишить возможности оказывать организованное сопротивление.

По своей сущности военная хитрость, маскировка, внезапность — это сугубо психологические феномены, достигаемые с помощью тактических и технических средств. Они входят в систему мероприятий, обозначаемых как «рефлексивное управление противником». Управлять противником рефлексивно — значит активно влиять на процессы восприятия им боевой обстановки, дезориентировать относительно ее пространственно-временных и событийных элементов, придавать нужную направленность его мышлению с целью принятия априори проигрышных решений.

С помощью военной хитрости и маскировки достигается эффект внезапности, который стал главным фактором победы над противником более чем в 65% сражениях, имевших место в человеческой истории.

Военная хитрость составляет ядро информационно-психологического противоборства, являющегося важнейшим компонентом современных войн. С его помощью достигаются эффекты дезориентации, деморализации, дезинтеграции противника. Рассмотрению вопросов информационнопсихологического противоборства будет посвящена гл. 12.

2. Эколого-эргономические факторы отражают специфику влияния внешних (природно-географических, погодно-климатических, эргономических) обстоятельств и режима боевой деятельности (продолжительность, режим, частота столкновений с противником), степень изолированности от главных сил и т.д.) на психологическое состояние противоборствующих сторон. Они обусловливают степень задействованности психики военнослужащего в процессе выполнения боевых задач. Знакомые условия и привычная деятельность, хорошо освоенные способы боевого поведения позволяют воинам действовать на иоле боя с преимущественным использованием подсознания (автоматизмов, навыков, закрепленных в подсознании моделей) с минимальным привлечением сознания и эмоций. И наоборот, незнакомые обстоятельства и неосвоенные приемы боевой деятельности обусловливают необходимость постоянного включения сознания, возникновение негативных эмоциональных переживаний, что снижает эффективность действий военнослужащего.

Природно-географические и погодпо-климатические факторы. Длительное пребывание военнослужащих в неблагоприятных климатических условиях способствует развитию у них как соматических, так и психических расстройств. В Афганистане советские войска находились в условиях неблагоприятного жаркого климата и горно-пустынной местности. Экстремальные природно-географические условия, боевая деятельность в которых сопровождалась истощением компенсаторных ресурсов, увеличивали риск развития психических нарушений. Негативно действовали на психическое состояние воинов пониженное давление воздуха и содержания кислорода в нем, частые и резкие колебания погодных условий, высокая температура воздуха летом и низкая зимой в районах высокогорья, повышенное ультрафиолетовое и тепловое излучение, низкая влажность воздуха и пыль[5].

В условиях неблагоприятного климата возникают расстройства функциональных систем организма, обеспечивающих тепловую регуляцию, истощение водно-солевых ресурсов, снижение физической работоспособности и психофизиологических возможностей, существенное снижение массы тела (иногда за день боя воин терял 4—5 кг веса), а в тяжелых условиях — тепловое поражение. Эти симптомы характеризуют развивающийся у военнослужащих в неблагоприятных климатических условиях «синдрома хронического эколого-профессионального перенапряжения»[6].

Кроме этого, горные условия Афганистана и Чечни были более привычными в психологическом (в плане умения ориентироваться, обнаруживать противника, определять расстояния до целей, рассчитывать силы и время) отношении повстанцам, чем нашим войскам.

Гипоксия. На высоте более 3500 м над уровнем моря солдаты, неадаптированные к условиям высокогорья, могут ощущать хроническую усталость. У них отмечается потеря способности к сосредоточению, резкие перепады настроения; возникают проблемы как с кратковременной, так и с долговременной памятью, снижается общая боеспособность. Так, меткость стрельбы на больших высотах над уровнем моря снижается почти на 50%. Особенно страдает кучность огня[7]. Для акклиматизации в горной местности солдата требуется до двух недель.

Гипоксия ведет также к функциональному перенапряжению органов и систем, управляющих кислородным обеспечением организма. В результате около 50% военнослужащих, не адаптированных к условиям горнопустынной местности в Афганистане, утрачивали работоспособность на седьмые-восьмые сутки боевых действий[8].

Температура воздуха. Экстремальные температуры окружающего воздуха, как высокие, так и низкие, могут быть смертельными. Психологическими последствиями чрезвычайно высоких или низких температур воздуха являются нарушение ощущений (потеря чувствительности) и восприятия (возникновение иллюзий, зрительных, слуховых, обонятельных и осязательных галлюцинаций), снижение умственных способностей, качеств внимания, памяти, нарушение логики действий, резкие перепады настроения, безволие, рассеянность, неспособность принимать решения и совершать действия.

Жара провоцирует быстрое нарастание усталости, апатии, безволия, страха смерти от жажды. Сочетание жары, ветра и пыли в условиях Афганистана было крайне труднопереносимым, астенизирующим фактором и совершенно изматывало военнослужащих. Воины подвергались также прямому влиянию пыли: раздражение слизистых оболочек глаз, носа, загрязнение одежды, техники, приборов, аппаратуры[6].

Эргономические факторы отражают степень соответствия условий микросреды требованиям деятельности, исходя из физических и психических особенностей человеческого организма. Сюда прежде всего следует отнести то, насколько боевая техника, средства индивидуальной и групповой защиты, условия повседневной жизни и деятельности воинов способствуют эффективности решения ими боевых задач, сохранению боевой активности, физического и психического здоровья.

Эргономичность боевой техники. Экипажи бронемашин работают в условиях замкнутого пространства, что значительно повышает риск развития психических расстройств. В бою эти условия становятся причиной появления чувства собственной уязвимости и страха перед огневым поражением. Во избежание стрессовых нагрузок следует постоянно поддерживать связь с другими экипажами.

Боевая техника должна удовлетворять хотя бы минимальным требованиям комфорта и гигиены. Результаты исследований показывают, что при неудовлетворительном микроклимате в боевой машине скорость ее вождения снижается на 19%, время на выполнение огневых задач возрастает на 35%, число промахов — на 40%, каждый день наступательной операции ведет к снижению боеспособности личного состава на 7—10%. Ограничение подвижности человека в течение трех суток снижает его работоспособность на 30%. Частота вибрации боевой техники может совпадать с частой колебаний важнейших органов человека, что может привести к нарушению в их функционировании и разрушающе влияет на деятельность нервной системы[10].

Малавуа сводит все эргономические факторы, способствующие развитию утомления боевых экипажей, в три группы: анатомические, физиологические и психологические. К анатомическим факторам он относит, прежде всего, позы и движения, которые военнослужащий вынужден использовать при действиях в боевой обстановке. Состояние (напряжение, расслабление, блокирование) различных мышечных групп оказывает заметное влияние на протекание процессов дыхания, кровообращения, пищеварения, мочеотделения, самочувствие и уровень активации человека. Известна закономерность: «Чем менее удобна поза и чем более мышечных усилий требуется для ее сохранения, тем сильнее будет утомление»[11]. Это необходимо учитывать: 1) при проектировании боевой техники и оружия, строительстве боевых сооружений и позиций; 2) обучении военнослужащих действиям в соответствии с их функциональным предназначением; 3) осуществлении контроля за деятельностью личного состава.

К числу эргономических причин, способствующих нарастанию утомления, относят температуру и состав воздуха, уровень шумового фона и вибрацию. В составе воздуха, циркулирующего в боевой технике, наихудшее влияние на работоспособность экипажей и десантов оказывает окись углерода, содержащаяся в выхлопных газах. При превышении ее концентрации в 1,5 единицы на 1000 единиц воздуха смерть наступает в течение одного часа[12]. При отравлении сублетальными концентрациями этого газа наблюдается существенное снижение боеспособности военнослужащих, проявляющееся в нарастании чувства усталости, снижении интеллектуальной активности и нарастании числа перцептивных и других ошибок, замедлении реакций, усилении вялости, сонливости вплоть до развития коматозного состояния. Особенно интенсивно отравление военнослужащих происходит при выполнении ими интенсивной работы. По Малавуа, во время работы интоксикация наступает в три раза быстрее, чем во время покоя[12].

В исследовании Малавуа показано, что шум, сопровождающий работу двигателей боевой техники, оказывает не только травмирующее влияние на слуховой аппарат человека, затрудняет общение экипажей и десантов, но и разрушающе воздействует на нервную систему военнослужащего. Так, шум вызывают острое болевое ощущение, когда достигает громкости 140 децибел при кратковременном воздействии и всего 85 децибел — при длительном воздействии звука. При громкости звука в 100 децибел происходит нарушение слуха. Последствия влияния шума на деятельность организма во многом сходно с воздействием окиси углерода. Наряду с этим могут наблюдаться нарушения зрения, цветоощущения, потеря памяти, рост психической неустойчивости.

Неблагоприятное воздействие на психическое состояние и действия военнослужащих в бою оказывает вибрация. Особенно пагубное влияние на человека оказывает вибрация, сочетающаяся с толчками. В этом случае имеют место непроизвольные мышечные сокращения, сбои в ритмике диафрагмы, нарушения обменных процессов и др. Установлено, что различные отделы и системы организма человека резонируют при разной частоте вибрации (голова при 10—25 герц, глазное яблоко при 25—45 и 60—90 герц, брюшные органы — при низких частотах колебаний)[14].

При длительных действиях в боевой технике и в укрытиях у военнослужащих могут возникать агорафобия (навязчивый психоневроз, при котором человек испытывает страх перед открытыми пространствами, и военнослужащие оказываются не в силах выйти из машины, блиндажа) и ее противоположность — клаустрофобия, проявляющаяся в страхе перед замкнутыми пространствами.

Надежность индивидуальных и групповых средств защиты (например, противогазов, защитных комплектов, приборов радиоактивного и химического контроля и т.д.) оказывает существенное влияние на психические состояния, взаимоотношения, воинскую дисциплину военнослужащих.

Война — это не только беспрерывная череда боев, но и огромная часть человеческой жизни. И эта жизнь не может обойтись без человеческого общения, дружбы, любви, отдыха, расслабления. Все эти потребности должен удовлетворять военно-полевой быт войск. Отсутствие возможности для полноценного безопасного сна и отдыха, условий для соблюдения военнослужащими личной гигиены, засилье вшей, мух, клопов, «витринность» повседневной жизнедеятельности, отсутствие возможности уединиться даже на короткое время, постоянное нарушение личного пространства негативно влияют на стрессоустойчивость участников боевых действий, унижают человеческое достоинство, воинскую гордость. Трудно побудить вшивого и засыпающего на ходу солдата к героическому подвигу.

3. Социально-психологические факторы. Вся история войн и военного искусства свидетельствуют о том, что социально-психологические факторы выступают основой для формирования широких социальных мотивов боевого поведения и прочных боевых установок воинов.

Морально-боевой дух воинов в значительной степени зависит от отношения народа к войне, от популярности войны в сознании масс. Популярность, в свою очередь, определяется понятностью для людей и внутренним принятием ими целей войны, представленностью социальных, экономических, национальных, религиозных интересов в структуре вызвавших ее причин. Образ войны в сознании людей приобретает ту или иную эмоциональную окраску в зависимости и от того, насколько успешно и на чьей территории ведутся боевые действия, а также от того, какая часть населения страны физически и психологически принимает в них участие.

Анализируя итоги Первой мировой войны, Н. Н. Головин отмечал, что существовавшее до войны представление о «духе войск» как о чем-то неисчерпаемом и самодовлеющем привело к такому «расточительному расходованию крови, которое не могли выдержать даже самые лучшие войска в мире». Социальные и политические условия, в которых живет страна, по его мнению, «являются первыми данными, влияющими на “дух” войск»; вот почему в современную эпоху «вести войну, непопулярную в массах, есть предприятие ненадежное»[15].

Посредством работы механизмов психического заражения, внушения, подражания военнослужащие усваивают господствующий в обществе настрой, формируют соответствующие установки и мотивы боевого поведения. Еще в начале века военные психологи России отмечали, что «воин, будучи сколком своего народа, верно и точно отражает как доблести, так и немощь своего народа», что «никакой энтузиазм в армии невозможен, когда не будет его в Отечестве»[16].

Изучение опыта вооруженных конфликтов последнего времени убедительно подтверждает психологическую закономерность: победоносные войны имеют в своей основе идеи, понятные и близкие сердцу бойца и всего народа.

Морально-психологическое состояние воинов в значительной мере зависит от отношения народа к своей армии. Эта закономерность выявлена военными психологами еще в прошлом веке. Так, М. В. Зенченко подчеркивал, что для мощи войск необходимы симпатии всего населения, а А. С. Ага- пеев на примере отношения народов Германии и Франции к своим армиям показал, что оно является существенным фактором достижения победы в бою. Действие этой закономерности отчетливо ощущалось в ходе войны США во Вьетнаме, боевых действий наших войск в Афганистане и Чечне.

Не менее важным фактором боевого духа воющей армии зависит от отношения народа к противнику. Опыт войны убедительно показывает, что в сражениях чаще побеждает та армия, воины которой видят в противнике лютого и ненавистного врага, посягающего на свободу и достояние их Родины. Великая Отечественная война еще раз подтвердила верность выявленной военными психологами закономерности: необходимо уже в мирное время прививать воинам ненависть к армиям тех стран, которые проявляют в своих действиях агрессивные устремления и являются потенциально опасными. Это означает, что всякая война требует длительной работы по формированию военного сознания людей.

Таким образом, в условиях войны действует своеобразный социально- психологический закон, отражающий взаимосвязь между состоянием психологии общества и его армии. Он гласит, что основной источник моральнопсихологического состояния воюющей армии находится не внутри нее, а в обществе, интересы которого она защищает.

В ряду социальных переменных велика роль фактора отношения населения в регионе боевых действий к противоборствующим сторонам. Это отношение может быть: 1) лояльным (население может поддерживать одну из сторон психологически, материально, деятельностно); 2) нейтральным (бесстрастно выполнять требования, предъявляемые военным командованием); 3) оказывать пассивное и активное противодействие одной из сторон или обеим из них. Враждебно настроенное население в регионе боевых действий может дезинформировать и дезориентировать военных руководителей путем распространения ложной информации и слухов, запугивать, стыдить, винить военнослужащих, создавать препятствия на путях перемещения отдельных военнослужащих и движения войск, блокировать важнейшие военные объекты, разоружать и захватывать военнослужащих в заложники, избивать и убивать их, совершать диверсии па важных объектах и т.д.

Анализ боевого опыта показывает, что самым мощным мотиватором боевых действий и наиболее эффективным «психотерапевтом» для воинов является воинский коллектив. Отношения коллективизма, сплоченность воинского подразделения выступают своеобразным основанием для поддержания высокой психологической устойчивости и активности отдельных военнослужащих. Боевой опыт ведущих армий мира свидетельствует о том, что отделения, экипажи, расчеты, состоящие из хорошо знавших друг друга военнослужащих (родственников, земляков и т.д.), как правило, проявляют большую активность, инициативу, стойкость. Изучая эту закономерность, немецкий военный психолог Е. Динтер подчеркивает, что страх потерять доверие группы, оказаться в моральной изоляции из-за трусости действует сильнее всего, позволяет совершать смелые поступки.

На боевые стрессоры накладываются также уныние и тревога из-за долгого отрыва от семей, дефицит информации о близких, изолированность от общества, отсутствие положительных эмоций, ностальгические переживания[17].

Доверие к командирам. Опыт боевого применения войск в локальных военных конфликтах конца XX — начала XXI в. свидетельствует о том, что военнослужащие, испытывающие доверие и уважение к своему командиру, могут активно выполнять даже те задачи, существо которых не понимают или нравственно отвергают.

Воинская дисциплина — главное условие возникновения синергии дополнительной силы воинского коллектива, порождаемой согласованностью функционально-ролевых отношений военнослужащих, формированием внутренних и коллективно-групповых регуляторов активности, четкой управляемостью воинского подразделения (части). Аргументируя важнейшую роль воинской дисциплины и организованности в вопросах победы и поражения в войне, Наполеон утверждал: «Два мамелюка безусловно превосходили трех французов; 100 мамелюков были равноценны 100 французам; 300 французов обыкновенно одерживали верх над 300 мамелюками, а 1000 французов уже всегда разбивала 1500 мамелюков»[18].

4. Психофизиологические факторы, влияющие на боевую активность воинов, — боевая (физическая) нагрузка, усталость, недосыпание (задолженность сна), обезвоживание (дегидратация), голод, монотония и т.д.

Мощным фактором, определяющим боевое поведение воинов, являются чрезмерные физические нагрузки. Боевые действия, особенно в локальных военных конфликтах, против иррегулярных формирований часто ведутся в труднодоступных местах (в горах, пустынях, разрушенных городах). Передвижения осуществляются на пересеченной местности, в условиях резких перепадов высот и атмосферного давления. Применение техники в таких условиях ограничено. В результате, например в Афганистане, нашим военнослужащим приходилось нести на себе экипировку весом

56—63 кг. Энергозатраты в таких условиях достигают 4500—6000 ккал/сут. и более, что при высоких физических нагрузках приводило к состоянию боевого истощения и боевой усталости[19].

В традиционном общевойсковом бою воин выполняет работу, которая по уровню энергозатрат значительно превосходит работу землекопа или шахтера. Это связано не только с оборудованием боевых позиций для себя и боевой техники, построением укрытий и блиндажей. Анализ показывает, что иногда участники боевых действий несут на себе вдвое больше груза, чем им необходимо для выполнения конкретной боевой задачи. Все это способствует не только аккумуляции и нарастанию усталости, быстрому физическому истощению, но и снижению общего фона настроения воинов.

Утомление — состояние, сигнализирующее о степени израсходования энергетических запасов организма и необходимости их восполнения. Утомление субъективно воспринимается воином как усталость — ощущение слабости, бессилия, вялости, дискомфорта, сопровождающееся негативными эмоциональными реакциями, потерей интереса и мотивации боевой деятельности. Усталость возникает как следствие сильных и продолжительных физических нагрузок; перцептивного, интеллектуального, эмоционально-волевого и мотивационного перенапряжения; нарушения привычного ритма жизнедеятельности (чередования и качества деятельности, отдыха, сна, питания и т.д.); сбоев в системе психической саморегуляции и физического здоровья человека и т.д.

Усталость отрицательно сказывается на эффективности действий военнослужащих, ведет к нарушению чувствительности, внимания, памяти, мышления. Так, например, в состоянии усталости у людей могут возникать различные иллюзии восприятия объектов боевой обстановки и галлюцинации, появляется болезненная чувствительность к определенным раздражителям, повышается конфликтность во взаимоотношениях с сослуживцами. Усталость порождает апатию, пассивность, массовые галлюцинации, безволие, неуверенность в собственных силах, способствует развитию панических настроений и действий, дезертирству и сдаче в плен.

У воинов, длительно действующих в условиях кумулятивного действия факторов напряжения, происходит утрата оперативности, снижение сопротивляемости неблагоприятным воздействиям. В результате менее напряженные ситуации могут восприниматься как травматические, и потребуется больше усилий для преодоления воздействия в последующем. Как следствие повышается риск появления упадка сил, истощения, потери способности к сопротивлению, когда человек попадает в неожиданную опасную ситуацию. В связи с этим у военнослужащих в боевой зоне могут развиваться психические расстройства даже при отсутствии существенного травмирующего события[20].

Продолжительность и качество сна оказывает существенное влияние на боевую активность воинов и могут становиться основной причиной боевого стресса. Недостаточный и некачественный сон в боевой обстановке — одна из главных причин перенапряжения механизмов адаптации к боевым стресс-факторам и условие психотравматизации военнослужащих.

Накопление задолженности сна крайне неблагоприятно влияет на психическую деятельность и боеспособность военнослужащих. Так, специалистами установлено, что за каждые сутки, проведенные без сна, военнослужащий утрачивает примерно 25% эффективности когнитивной деятельности (способности воспринимать боевую обстановку, обнаруживать и идентифицировать противника, принимать обоснованные решения, оперативно мыслить, импровизировать, объективно оценивать свои возможности и т.д.) (рис. 2.2).

Снижение когнитивных возможностей воинов с ростом дефицита сна

Рис. 2.2. Снижение когнитивных возможностей воинов с ростом дефицита сна

Из рис. 2.2 следует, что после 48—72 часов без сна военнослужащие становятся неэффективными в боевом отношении1.

В ряде полевых экспериментов выявлен характер влияния на боеспособность военнослужащих различных «доз» дефицита сна2 (табл. 2.1).

Таблица 2.1

Зависимость работоспособности военнослужащих от продолжительности сна

П родолжител ь- ность сна, ч/сут.

Состояние боеспособности личного состава

Оч

Сохраняется боеспособность к выполнению боевых задач в течение трех дней. На четвертый день весь личный состав выходит из строя

1,5 ч

50% боеспособности военнослужащих сохраняется в течение шести дней. К седьмому дню из строя выходит 50% личного состава

Зч

91% боеспособности воинов сохраняется порядка девяти дней

  • 1 Campise R. L., Geller Sch. К., Campise М. Е. Combat Stress // Military psychology: Clinical and Operational Applications. C. 215—241.
  • 2 Данилов А. Профилактика боевых психологических травм в ВС США // Зарубежное военное обозрение. 1991. № 9. С. 11 — 16.

Из табл. 2.1 следует, что дефицит сна является существенным фактором снижения боеспособности военнослужащих.

Специалистами установлено, что пять-шесть ночей с продолжительностью сна не более четырех часов дают тот же эффект, как ночь, проведенная без сна или присутствие в крови 0,1% алкоголя. После такого уровня депривации сна у военнослужащего не возникает проблем с координацией, и он способен пройти по прямой линии, однако его способность мыслить существенно снижается. После пяти-семи дней неполноценного сна снижение бдительности и эффективности достигает того же уровня, как и после двух дней полной депривации сна. В ряде исследований показано, что депривация сна существенно повышает уровень гнева, импульсивности, агрессии, делает более яростными реакции на любой раздражитель. Снижается способность к рефлексии, выбору и принятию решений. Повышается рискованность, снижается эмпатия, способность просчитывать долгосрочные последствия действий. Возникают серьезные ошибки восприятия и мышления, называемые «когнитивными искажениями»[21]. Затрудняется понимание словесной, письменной и кодированной информации, обнаружение позиций противника, интерпретация изменений схемы огня противника, оценка простых тактических ситуаций. У военнослужащих может существенно снижаться бдительность, возможность вспомнить то, что они видели, слышали, о чем читали. Повышается раздражительность, вспыльчивость, конфликтность. Возникают трудности с выполнением рутинных задач, таких как соблюдение личной гигиены, сушка обуви, смена носков и др.[22] Отмечается, что задолженность сна способствует повышению скорости распространения слухов среди участников боевых действий[23].

Российские, китайские, израильские военные психологи сходятся на том, что военнослужащим, непосредственно принимающим участие в боевых действиях, необходимо, по меньшей мере, четыре часа непрерывного сна в сутки. Для военнослужащих, чья деятельность связана с умственным напряжением, принятием и оперативным обеспечением боевых решений, продолжительность сна должна составлять не менее 6 ч в сут., так как умственная работоспособность восстанавливается гораздо дольше, чем физическая. Однако такой боевой режим жизнедеятельности не может продолжаться более пяти-шести суток.

Пагубное влияние на боевую активность воинов оказывает обезвоживание (дегидратация). По данным специалистов, потеря 5% воды в организме воина вызывает чувство жажды, тошноту, слабость и раздражительность. Потеря 10% организмической воды ведет к головокружению, головным болям, затруднениям в ходьбе, покалыванию в конечностях; 15%-ное обезвоживание сопровождается снижением четкости зрения, резкости слуха, кожной чувствительности, распуханием языка, более чем 15%- ное обезвоживание способно вызвать смерть[24].

Нарушение биоритмов жизнедеятельности. Известно, что вследствие соблюдения человеком привычного ритма жизни, распорядка дня у него формируется суточный ритм физиологических процессов или «биологические часы». Под этот ритм подстраиваются важнейшие организми- ческие процессы, динамика нервно-психической деятельности и г.д. В частности, меняется температура тела, скорость обменных процессов, частота сердечных сокращений, емкость легких. От этих процессов напрямую зависит работоспособность военнослужащего, его физическая выносливость, эмоциональное состояние, способность сконцентрироваться, осуществить волевое усилие.

При переброске войск с помощью транспортной авиации с преодолением нескольких часовых поясов происходит временное нарушение суточных биоритмов военнослужащих. Включение в боевую деятельность неадаптированных по биоритмам военнослужащих существенно снижает возможности их внимания, памяти, мышления, ухудшает самочувствие, уменьшает физические возможности. Авиапереброска воинов через несколько часовых поясов может потребовать до 12—14 суток адаптации.

5. Психологические факторы. В системе психологических факторов боевой активности воинов можно выделить первичные и вторичные факторы.

Первичные психологические факторы — это явления, выполняющие роль своеобразного «адаптора», трансформирующего смысл и энергию боевых, эколого-эргономических, социальных, физиологических и вторичных психологических факторов в боевое поведение воинов.

К первичным психологическим факторам относятся психологическая готовность к бою и психологическая устойчивость к боевым стресс- факторам, включающие выстроенные в разной иерархии знания, боевые мотивы, эмоционально-волевой настрой, боевое мастерство воинов, преобладающие копинг-стратегии в экстремальных ситуациях, владение воинами способами психической саморегуляции.

Из военного опыта

Один из организаторов обороны Волоколамского шоссе в 1941 г. Б. Момышулы писал, что командиры и бойцы Красной Армии часто не имели четкой картины боя, так как пользовались картами 1920-х гг. За прошедшие 20 лет в Подмосковье выросли новые населенные пункты, изменилась конфигурация дорог, появились различные элементы инфраструктуры. Отсутствие точного представления о местах предстоящих боевых действий пагубно сказывалась не только на планировании боя и управлении боевыми действиями, но и на психологическом состоянии военнослужащих. В данном случае неотвратимо срабатывала закономерность — «Чего не знаю, того боюсь».

Исследования показывают, что в преодолении неблагоприятных стресс- факторов (в том числе и боевых) значительная роль принадлежит копингстратегиям в поведении воинов. Копинг-стратегии — это способы актуализации знаний, умений и навыков воина, мобилизации и использования целевого психологического ресурса для эффективной адаптации к изменяющейся обстановке боя.

От состояния психической готовности и устойчивости зависит характер реакции воина на вторичные психологические факторы.

  • — эмоционального ряда (опасность, осознание вины за участие в жестоком насилии, ответственность за результаты своей деятельности, переживание собственных ран, смерти и ранений боевых товарищей);
  • - информационного ряда (новизна, неопределенность обстановки; неожиданность, внезапность наступления боевых событий; информационная перегрузка, недогрузка, ошибка).

Итак, боевые, эколого-эргономические, социально-психологические, психофизиологические и психологические факторы боевого поведения воинов действуют в разное время с разной силой, в различных комбинациях. Реально угрожающая жизни обстановка по-разному воспринимается воинами, обладающими разными образами войны (представлением о целях войны, противнике, сослуживцах, командирах), участвующими в разных видах боя, отличающимися боевым опытом, типом нервной системы и т.д. Очевидно, что если воин знает привычки и тактические схемы действий противника, набор его ухищрений, то действия неприятеля не станут для него неожиданными или новыми. Это означает, что не будет места удивлению, информационным перегрузкам и недогрузкам и, как следствие, ситуация не будет ощущаться как избыточно опасная. В данном случае срабатывает принцип — «Предупрежден — значит вооружен».

Перечисленные факторы могут стать непреодолимой преградой на пути воина, причиной его психотравматизации, а могут составить психологический ресурс, расширяющий его боевые возможности. Например, бой в ночных условиях для плохо подготовленного к ночным действиям воина может стать настоящей драмой, а для мастера ночных действий — условием боевого и психологического превосходства над противником.

Военные руководители всех уровней, психологи должны предвидеть специфику влияния факторов боя на поведение воинов и стремиться придать им положительный мобилизующий, активизирующий характер.

Психологическая модель боя позволяет глубже понять закономерности боевых действий, характер действия различных факторов на поведение воинов, и, следовательно, выстраивать эффективную систему их психологического обеспечения. Психологическая модель боевых действий показывает: что является побудителем боевой активности воинов; какие факторы влияют на боевое поведение; какие изменения в психике участника боя происходят иод воздействием стрессогенных факторов; какие психологические явления должны подвергаться коррекции в боевой обстановке для достижения эффективности боевых действий. Она позволяет системно влиять на боевую активность воинов путем воздействия как на их внутренние психологические возможности, так и на окружающую их социальную, боевую и эколого-эргономическую среду.

Рекомендуемая литература

Бархаеву Б. П. Психология и педагогика профессиональной деятельности офицера / Б. П. Бархаев [ и др.|. — М.: Воениздат, 2006.

Караяни, А. Г. Введение в профессию военного психолога / Л. Г. Караяни, И. В. Сыромятников. — М.: Академия, 2007.

Караяни, А. Г. Прикладная военная психология / А. Г. Караяни, И. В. Сыромятников. — М., 2006.

Караяни, А. Г. Психологическое обеспечение боевых действий личного состава частей Сухопутных войск в локальных военных конфликтах / А. Г. Караяни. — М., 1998.

Литвинцеву С. В. Боевая психическая травма / С. В. Литвинцев, Е. В. Снедков, А. М. Резник. — М.: Медицина, 2005.

  • [1] Беленки Г., Ной Ш., Соломон 3. Стресс на поле боя: опыт Израиля // Милитари ревю.1985. № 7. С. 28-37.
  • [2] Campise R. L., Geller Sch. К., Campise М. Е. Combat Stress // Military psychology: Clinicaland Operational Applications / ed. by С. II. Kennedy, T. A. Zillmer. N. Y.; L., 2006. P. 215—241.
  • [3] См.: Габриэль P. Героев больше нет.
  • [4] Нот В. The worm revisited: An examination of fear and courage in combat // CanadianMilitary Journal [сайт]. URL: http://www.journal.dnd.ca/vo5/no2/doc/leadership-direction-eng.pdf (дата обращения: 22.01.2016).
  • [5] Литвинцев С. ВСнедков Е. В., Резник А. М. Боевая психическая травма. М., 2005. С. 51.
  • [6] См.: Там же.
  • [7] Ыакнаб К. Психологическая подготовка подразделений специального назначения. С. 52.
  • [8] См.: Литвинцев С. В., Спедков Е. В., Резник А. М. Боевая психическая травма.
  • [9] См.: Там же.
  • [10] См.: Калинчук Л. В., Караяни А. Г., Логинов И. А. Технологии моралыю-психологиче-ского обеспечения: теория, методология, практика.
  • [11] Малавуа. Бронированные машины и «человеческий фактор» // Современная буржуазная военная психология. М., 1964. С. 222.
  • [12] Там же. С. 223.
  • [13] Там же. С. 223.
  • [14] Малавуа. Бронированные машины и «человеческий фактор». С. 225, 227.
  • [15] Головин II. II. Мысли об устройстве будущей Российской Вооруженной Силы. Белград,1925. С. 15.
  • [16] См.: Энгельман И. Г. Воспитание современного солдата и матроса. СПб., 1908.
  • [17] Литвинцев С. В., Снедков Е. В., Резник А. М. Боевая психическая травма. С. 32.
  • [18] Мамелюк (мамлюк) — каста египетских воинов, воспитывавшихся в закрытых военизированных лагерях-интернатах из числа детей-рабов из тюркских и кавказских пародов на протяжении всей жизни и являвшихся одними из лучших одиночных воинов своего времени.
  • [19] Литвинцев С. В., Сиедков Е. В., Резник А. М. Боевая психическая травма. С. 52.
  • [20] Там же. С. 44.
  • [21] Hoge Ch. XV. Once a warrior always warrior. P. 57.
  • [22] Cm.: Field Manual FM 6—22.5. Combat and operational stress control manual for leadersand soldiers. Washington, 2009.
  • [23] Караяны А. Г. Слухи как средство информационно-психологического противодействия // Психологический журнал. 2003. Т. 24. № 6. С. 47—54.
  • [24] Field Manual FM 3—05.70. Survival. Washington, 2002.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >