Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Философия

Русская философия в XX веке

В начале XX в. в русской философии были представлены практически все значительные течения западной философии: от позитивизма и марксизма до феноменологии. Особое место в русской философии XX в. занимает религиозная метафизика.

Сложное переплетение философских и богословских идей мы обнаруживаем в "конкретной метафизике" Павла Александровича Флоренского (1882–1937). Флоренский учился на физико-математическом факультете Московского университета, затем в Московской духовной академии. После окончания академии становится ее преподавателем. В 1911 г. он был рукоположен в сан священника. С 1914 г. – профессор академии по кафедре истории философии. В 1933 г. Флоренский он был арестован и осужден. С 1934 г. находился в лагере на Соловках, где и был расстрелян 8 декабря 1937 г.

Флоренский был глубоким исследователем и знатоком философии Платона. Он критиковал философский и богословский рационализм. Также он выступал и против субъективистского типа мировосприятия, утвердившегося, по его убеждению, в Европе с эпохи Возрождения. Такому мировосприятию, считал Флоренский, свойственны отвлеченный логицизм, индивидуализм, иллюзионизм. Субъективизму Возрождения он противопоставлял средневековый тип миросозерцания как объективный путь познания, отличающийся органичностью, соборностью, реализмом, конкретностью и другими чертами, предполагающими активную (волевую) роль разума. Этому, в частности, посвящена его работа "Обратная перспектива", где автор убедительно доказывает, что мировосприятие средневекового художника было естественным для той эпохи и другим и быть не могло.

Бердяев: творчество и свобода

Николая Александровича Бердяева (1874–1948) можно считать наиболее выдающимся среди русских философов, живших в изгнании после революции. Сфера его интересов касалась в основном проблем философии истории и религии.

Незадолго до своей высылки из Советского Союза в 1922 г. он закончил книгу о Достоевском. В эмиграции Бердяев издавал журнал "Путь", где была опубликована значительная часть его работ.

Две изданные еще в России книги Бердяева – "Философия свободы" (1911) и "Смысл творчества" (1916) – во многом определили круг философских тем, которыми он занимался в последующие годы. Свобода, по Бердяеву, – это то, что характеризует "царство духа", противостоящего "царству природы". Творчество всегда имеет своей основой и целью свободу. Оно реализуется в опыте художественном и философском, религиозном и моральном, в духовном опыте личности, в ее исторической и общественной активности. Бердяев называл себя "философом свободы". Свобода была для него фундаментальной бытийной реальностью, к которой надо стремиться из нашего мира, мира "мнимостей", где нет свободы и, следовательно, нет жизни. Но позиция Бердяева оптимистична, так как ее пронизывает христианский пафос. Бердяев оставляет человеку надежду на помощь извне, на трансцендентную помощь личностного христианского Бога, а не от "без-основной свободы". И все же судьба бердяевского "свободного" человека во времени и в истории трагична. Эго восприятие истории и культуры во многом определяло мироощущение философа на протяжении всей его жизни. С годами оно становилось все более драматичным, чему во многом способствовали события русской и мировой истории XX столетия, свидетелем и участником которых ему довелось быть.

Всю свою творческую жизнь Бердяев занимался также проблематикой, связанной с философским осмыслением влияния техники на культуру. Одна из статей, опубликованных в журнале "Путь" (1933), начинается такими словами: "Не будет преувеличением утверждать, что вопрос о технике стал вопросом о судьбе культуры и человечества в целом. В наш атеистический век, когда не только религия, но и вера в гуманизм прошлых столетий ослабли, единственной верой цивилизованного человека нашего времени осталась вера в технику, в ее силу и безграничные возможности развития".

Следует признать заслугой Бердяева четкое осознание им того, что проблематичное влияние техники на жизнь имеет в своей основе изменившееся отношение человека к природе. В статье "Смысл истории" он пишет, что "в основе исторического процесса лежит отношение человеческого духа к природе и наша зависимость от взаимодействия с силами природы". Причину того, что эти отношения стали проблемой, Бердяев видит в кризисе исторического процесса, который многие философы истории обычно называют переходом от культуры к цивилизации. Благодаря различным техническим приспособлениям люди постепенно отчуждаются от природы и превращаются из детей природы в культурные существа. Поэтому можно сказать, что техника сама является основой более высокой культуры. Как культурное существо человек также органически связан с природой и зависим от нее.

В этой же статье Бердяев отмечал, что "в начавшемся новом периоде начинает колебаться наше прежнее представление как о природе, так и о человеке". Реакция природы на изменения, которые несет технологическая система, хорошо известна сейчас как "экологический кризис". Во времена Бердяева он еще не достиг угрожающих размеров. Примечательно то, что Бердяев вообще упомянул об этом применительно к проблеме загрязнения воздуха. "Человек еще не приспособился к новой действительности, созданной машинной техникой. Еще не известно, сможет ли он дышать загрязненным электричеством и радиацией воздухом. Мы еще не знаем, как проявит себя воздух, отравленный человеком через свои технические изобретения и артефакты. Есть врачи, которые говорят, что он может быть опасным, даже смертельным". Другой его пример касается разрушительных последствий эскалации военной промышленности. Бердяев успел пережить атомную бомбу, и он опасался неслыханных бед, которыми она грозит человечеству.

У Бердяева есть интересные размышления о том, как научно-техническая цивилизация подрывает гуманистический взгляд на человека. Разрушающее действие состоит в том, что "преодоление времени" техникой чрезвычайно убыстряет ритм жизни. У отдельного индивида просто нет времени и возможности, чтобы остановиться на мгновение и задуматься над тем, что происходит вокруг него. То, что мы утратили возможность жить сегодняшним днем, пишет Бердяев, означает, что у нас нет времени и для вечности. "Каждое мгновение должно как можно быстрее сменяться следующим, и все мгновения, таким образом, исчезают в потоке времени и тем самым предаются забвению". Вследствие этого индивид чувствует себя затерянным в мире. "Человеческая психика не может переносить постоянно увеличивающийся темп, к которому вынуждает нас новое время. Это принуждение имеет тенденцию к превращению самого человека в машину. Это очень болезненный процесс".

Бердяев не склонен был придерживаться мнимо романтических идей, что возможно возвращение к формам жизни, характерным для предындустриального и предтехнологического общества. Благодаря техническим знаниям человек смог стать культурным существом, субъектом своей собственной истории. Мечты о возвращении к естественному состоянию – это мечты о первобытном рае, которого на самом деле никогда не было. Человек не должен стремиться к улучшению ситуации, отвергая технические новшества, отрицая развитие. Наоборот, нужно научиться управлять техническим развитием, чтобы преодолеть его вредное влияние как на духовное равновесие человека, так и на окружающую среду.

Возможно ли человеку достичь такого господства над собственными силами? Бердяев положительно отвечает на этот вопрос. Чтобы овладеть ситуацией, человек должен подчиниться власти, стоящей выше его собственного расчетливого разума. Он должен понять, что только так сможет прийти к сбалансированному осознанию как собственной силы, так и собственной слабости. Такой высшей властью, по мнению Бердяева, является Бог.

В своем эссе "Человек и машина" Бердяев ссылается на другого русского философа Н. Ф. Федорова, который соединил с христианскими взглядами веру в возможность с помощью науки и техники преодолеть кризис, порождаемый цивилизацией. Но Бердяев не разделял этот оптимизм. Согласно Бердяеву, человек не только существо, которое может сбросить оковы природы. Он стоит также над каждой формой общественной организации. Поэтому нет идеальных для человека общественных или государственных форм. Собственно, христианство Бердяева резко антропоцентрично. Центром религиозной картины мира является, скорее, человеческий индивид, чем трансцендентное божество. В этом Бердяев верный последователь Достоевского, который больше, чем кто-либо другой, питал философию Бердяева. Можно сказать, что "христианское мировоззрение обоих великих русских мыслителей не является христианством древних отцов церкви или средневековых схоластов и не идентично какой-либо обособленной форме, которые позднее приняло христианство (римско-католическое, ортодоксальное или протестантское). Христианство в духе Достоевского и Бердяева, которое поможет нам преодолеть кризис цивилизации, само является трансформированной формой христианства или новой религией".

Мысли Бердяева о нашем историческом прошлом несколько односторонне связаны с христианской традицией, с отклонением от античных корней нашей культуры. Зато его заслугой является то, что он отметил заниженную оценку средневекового культурного наследия при анализе современной ситуации. В статье "Новое средневековье" Бердяев говорит, что он осмеливается "характеризовать наше время как конец современной истории и начало нового средневековья".

Мы рассмотрели далеко не полный перечень русских философов, вклад которых в мировую философию является очевидным. В Советском Союзе на протяжении семидесяти лет философия развивалась по преимуществу в рамках марксистско-ленинской парадигмы.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы