Правовое государство

Используемое в русском юридическом языке выражение «правовое государство» представляет собой перевод немецкого словосочетания rechtsstaat. При этом в наиболее общем смысле государство может считаться правовым в том случае, если его деятельность осуществляется на основании и в соответствии с правилами и принципами, получившими свое закрепление в правовых нормах[1]. Иными словами, правовое государство — это социально-политическая форма организации сообщества, в рамках которой право как система общезначимых и общеобязательных правил и принципов поведения в обществе главенствует над различными видами и формами индивидуальных и корпоративных усмотрений, зачастую сводящихся к личному либо классовому волюнтаризму (субъективному произволу).

Теория правового государства возникла в результате естественного и в достаточной степени традиционного стремления ученых к моделированию идеальной формы государственного устройства. Попытки подобного рода предпринимались на всех этапах социального развития и, как правило, включали в себя достаточно стандартный набор «добродетелей», необходимых для «совершенного государства» — это, прежде всего, наличие справедливых законов, которым подчиняются как сами подвластные, так и властители; далее — это эффективная система социального управления, представители которой используют имеющиеся у них властные полномочия для достижения общегосударственного блага, а не для удовлетворения эгоистических потребностей; это также механизм обеспечения социальной стабильности, позволяющий снизить (а в перспективе — ликвидировать) социальные противоречия между представителями различных классов (каст, страт и т. п.); наконец, это система действенных государственных гарантий, посредством которых обеспечивается забота о социально-незащищенных членах общества.

В современной отечественной юридической науке не существует единого определения правового государства, при этом, как правило, предпринимаются попытки взять за основу его понимания инструментальный либо формально-юридический методы.

Инструментальный метод позволяет рассматривать правовое государство в качестве инструмента, используемого для «обеспечения и защиты свободы, чести и достоинства личности, борьбы с бюрократией, местничеством и ведомственностью»[2]; «достижения и реализации права, созданного человеком»[3]; «сохранения общества при помощи права»[4] и т. п. Следует отметить, что в рамках названных определений предпочтение отдается целевому либо функциональному аспекту правового государства, иными словами, авторы, не давая определения собственно правового государства, говорят о том, какие целевые установки посредством государства-инструмента можно реализовать.

Сторонники формально-юридического метода берут за основу принцип приоритета права по отношению к государству. При этом, как правило, в качестве идейно-теоретической основы используется теория естественного права, в соответствии с которой государство возникает с единственной целью — защиты естественных прав членов сообщества, и этой же целью ограничено. Определение правового государства в соответствии с таким подходом, по сути, тождественно взятому нами за основу тезису о правовом государстве как о государстве, в котором господствует право[5]. Недостатком данного подхода является его абстрактный, декларативный характер. Непонятно, каким образом на практике можно обеспечить «правовое господство» и кто в этом случае будет выступать в качестве «господствующего субъекта».

Более удачное определение дает А. В. Малько, по словам которого «правовое государство — это организация политической власти, создающая условия для наиболее полного обеспечения прав и свобод человека и гражданина, а также для наиболее последовательного связывания с помощью права государственной власти в целях недопущения злоупотреблений»[6]. Вместе с тем в этом определении налицо диспропорция, связанная с соотношением частных и публичных интересов. Получается, что в правовом государстве приоритет отдается индивидуальному интересу по сравнению с публичным, а злоупотребления возможны только со стороны самого государства. Нелогичность подобной позиции достаточно очевидна.

Представляется, что правовым может быть признано государство, в котором действует система юридических гарантий, обеспечивающих,

с одной стороны, баланс и консенсус законных интересов государства, общества, личности, а с другойэффективное противодействие противоправным посягательствам как в сфере публичного, так и в сфере частного права.

Говоря о признаках правового государства, следует выделить две группы свойств, характеризующих данный феномен: это общие (свойственные для всех видов государств) и специфические (характерные только для правового государства) черты.

К общим признакам относятся признаки, отличающие государство от других видов и форм социальных организаций. Такими признаками являются рассматриваемые ранее: наличие обособленной территории; наличие института гражданства (подданства); наличие аппарата публичной политической власти; государственный суверенитет.

К специфическим признакам правового государства следует отнести: демократический политический режим; развитое гражданское общество; признание и юридическое закрепление самоценности человеческой личности.

Наличие демократического политического режима является необходимым условием и вместе с тем характерной чертой правового государства. В демократическом правовом государстве признается и гарантируется идеологическое многообразие, многопартийность, возможность легальной политической оппозиции (ст. 13 Конституции РФ). Единственным источником государственной власти является народ как совокупность граждан (подданных). Народ осуществляет свою власть непосредственно (участвуя в свободных альтернативных выборах и референдумах) и представительно — через органы государственной власти и местного самоуправления, которым делегируются соответствующие властные полномочия (ст. 3 Конституции РФ).

Применительно к сфере экономических отношений демократия проявляется в признании многообразия и паритета (равенства) форм собственности и многоукладное™ экономики[7].

В сфере социальных отношений демократический режим способствует обеспечению прав и свобод человека и гражданина (ст. 17, 18 Конституции РФ), созданию условий для достойной жизни всех без исключения членов сообщества (ст. 7 Конституции РФ), уважению прав и законных интересов социальных меньшинств (ст. 19, 26, 28 Конституции РФ) (те же положения утверждаются в конституциях других стран. В частности, в ст. 3 Конституции ФРГ говорится о том, что «...никто не может быть поставлен в менее выгодное положение по сравнению с другими из-за своих физических или умственных недостатков», а ст. 6 устанавливает, что «внебрачным детям законодательством обеспечиваются условия для физического и духовного развития наравне с детьми, рожденными в браке». — Р. Р.)[8].

Развитое гражданское общество представляет собой признак и одновременно структурный элемент правового государства. В условиях плюралистической демократии государство уступает часть своих полномочий в хозяйственной и управленческой сферах социальной жизнедеятельности самоорганизующимся и самоуправляющимся структурам, в совокупности образующим гражданское общество. При этом, выступая неотъемлемой частью государства (в социальном смысле), гражданское общество характеризуется не совпадающими с государственными (но и не противоречащими им) интересами, а также наличием механизмов, позволяющих обеспечить реализацию этих интересов исключительно за счет внутренних ресурсов самого гражданского общества. В свою очередь, индивид будет являться членом гражданского общества только в том случае, если он является обладателем «атрибута гражданской самостоятельности — быть обязанным своим существованием и содержанием не произволу кого-то другого в составе народа, а своим собственным правам и силам»[9]. Политическая свобода как таковая вытекает из личной свободы; обе они предполагают взаимосвязь прав и обязанностей всех членов общества. В сущности, сам факт утверждения гражданского начала тесно связан с утверждением и упрочением личной свободы. Гражданин, будучи субъектом политической свободы, являющейся, в свою очередь, высшим выражением личной свободы, должен осознавать не только свои индивидуальные, частные интересы и цели, но также общие интересы и цели, скрепляющие всех членов общества в единое целое. По мнению Л. Ньюмана, несмотря на то что люди являются самозаинтересованными, стремящимися к удовольствию, рациональными индивидами, они «в своем поведении исходят из основных внешних причин, причем одни и те же причины имеют одинаковое воздействие на каждого... Человеческое поведение осуществляется не потому, что люди так хотят, а потому, что события в мире людей подчиняются законам, которые определяют их причины и следствия»[10].

Рассматривая проблему соотношения гражданского общества и правового государства, следует отметить, что автономия и обособленность гражданского общества (по существу — его свобода) от публичноправовых институтов государства основывается прежде всего на его экономической самостоятельности (неслучайно сам факт создания гражданского общества большинством ученых связывается с выходом на политическую арену третьего сословия и законодательным закреплением паритета государственной и частной форм собственности. — Р. Р.). Вместе с тем говорить о разделенности гражданского

3

общества и государства нельзя. Гражданское общество функционирует на территории государства и представлено его гражданами. В своей деятельности, наряду с нормами частного права, оно руководствуется нормативно-правовыми предписаниями публичного характера. Таким образом идеальной, на наш взгляд, является такая система взаимодействия гражданского общества и государства, в рамках которой государственный механизм обеспечивает гражданскому обществу незыблемость определенных прав и свобод (в первую очередь, права на частную собственность), последнее же проникает в сферу деятельности государства, участвуя в формировании государственных институтов и контроле за их деятельностью. Суть складывающихся отношений, по мнению В. В. Гребенникова и Ю. А. Дмитриева, состоит в том, что государство выстраивает предполагаемую правовую модель гражданского общества, которая затем наполняется конкретным содержанием1, причем само гражданское общество представляет собой комплексное явление, регламентированное не только нормами субъективного права, но и моральными, религиозными, корпоративными установками, содержание которых определяется историческим опытом, национальными традициями, уровнем развития демократии и культуры.

Важнейшим признаком правового государства является признание и юридическое закрепление самоценности человеческой личности. Уважение государства к человеческому достоинству — один из показателей того, является ли правовое государство реальностью, либо это всего лишь теоретическая абстрактная схема «идеального государственного устройства».

«Конституция России, объявляя государство правовым, закрепляет положение, в соответствии с которым человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства» (ст. 2).

Самоценность человеческой личности, кроме того, выражается в том, что на законодательном уровне закрепляются так называемые абсолютные права, т. е. такие права, законное ограничение либо изъятие которых не допускается ни при каких обстоятельствах. К числу таких прав Конституция России относит право на гражданство (ст. 6), право на достоинство личности (ст. 21), право на судебную защиту своих прав и свобод (ст. 46), право на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48) и др.

Принудительное вмешательство в сферу частных и корпоративных интересов в правовом государстве допускается лишь с целью достижения общественного блага и должно осуществляться в строгом соответствии с требованиями действующего законодательства с соблюдением определенных законом сроком и процедур. Во всех остальных случаях, по ставшему хрестоматийным выражению премьер-министра Канады в 1970 — начале 1980-х гг. П. Трюдо, «государству нет места в спальне своей нации»[11].

Принципами правового государства, т. е. основополагающими началами его формирования и функционирования, являются: верховенство правового закона; разделение властей; взаимная ответственность государства, общества, личности.

1. Принцип верховенства правового закона собирательно символизирует наиболее важные аспекты правового государства. Данный принцип исходит из приоритета права по отношению ко всем неправовым социальным регуляторам, а также из приоритета закона по отношению ко всем формальным источникам права. Таким образом суть данного принципа заключается в том, чтобы, с одной стороны, добиться от всех субъектов права законосообразного поведения, а с другой стороны, обеспечить правомерный характер самих законов. Правовой закон при таком подходе рассматривается как одинаковая, равная мера свободы для правящих и подвластных. Однако если для гражданина его верховенство определяется формулой «разрешено все, что не запрещено законом», то в отношении государственной власти (подчиняющейся этому же закону) действует другое правило: «разрешено только то, что разрешено законом».

Закрепление главенствующей роли правового закона означает презумпцию правомерности закона, действующего в государстве, и поэтому данный нормативный акт подлежит обязательному выполнению всеми субъектами правоотношений (и в первую очередь, самим государством)[12].

Вместе с тем вполне возможна ситуация, когда по тем или иным причинам принятый и вступивший в юридическую силу закон будет содержать положения противоправного характера. В подобной ситуации должен работать механизм противодействия противоправному закону. В правовом государстве этот механизм включает в себя: нормативноправовое обеспечение субъектов, обладающих правом инициирования процедуры признания закона противоправным; субъектов, правомочных принимать решения о противоправности законов; механизм нуллификации закона, признанного противоправным; компенсационный механизм, деятельность которого связана с возмещением ущерба, причиненного действием противоправного закона.

В частности, в соответствии со ст. 84 ФКЗ РФ «О конституционном суде РФ» правом на обращение в КС РФ с запросом о проверке конституционности федеральных законов, нормативных актов органов государственной власти и договоров между ними обладают Президент России, Совет Федерации, Государственная Дума, одна пятая членов (депутатов) Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, Правительство Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, органы законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации[13].

Нормативные акты или их отдельные положения, признанные Конституционным Судом РФ неконституционными, утрачивают свою юридическую силу (ч. 6 ст. 125 Конституции РФ; ст. 87 ФКЗ РФ «О Конституционном Суде Российской Федерации»).

2. Разделение властей как принцип правового государства предполагает разграничение предметов ведения и распределение полномочий между одноуровневыми органами государства (ветвями государственной власти). При этом в основу взаимодействия различных ветвей власти положена система сдержек и противовесов, препятствующих чрезмерному сосредоточению властных полномочий у одного из должностных лиц (либо в одном государственном органе). Основной задачей, решаемой при помощи разделения властей, является распределение объема властных полномочий между примерно равными по политической значимости государственными структурами, каждая из которых объективно стремится к абсолютной власти, однако, не имея возможности такую власть получить, не позволяет сделать этого и конкурирующей стороне. Таким образом, посредством сдержек и противовесов обеспечивается баланс ветвей власти.

Кроме того, наличие данной системы позволяет осуществить досрочное прекращение властных полномочий должностных лиц (государственных органов) в случае невыполнения ими своих служебных обязанностей, злоупотребления служебными полномочиями, совершения преступлений.

В частности, ст. 93 Конституции Российской Федерации определяет, что «Президент Российской Федерации может быть отрешен от должности Советом Федерации только на основании выдвинутого Государственной Думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления, подтвержденного заключением Верховного Суда Российской Федерации о наличии в действиях Президента Российской Федерации признаков преступления и заключением Конституционного Суда Российской Федерации о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения».

3. Взаимная ответственность государства и личности как принцип правового государства означает, что на практике публичные интересы государства и частные интересы конкретных индивидов выступают в качестве неразрывно связанных категорий, при этом пренебрежение к интересам одной из сторон неминуемо приводит к негативным последствиям в отношении другой стороны.

В правовом государстве складывается действенный юридический механизм обеспечения баланса интересов государства и личности, важнейшей составной частью которого являются корреспондирующие этим интересам взаимные обязательства.

При этом ключевыми понятиями, положенными в основу реализации взаимных обязательств государства и личности, являются свобода и необходимость.

Свобода означает возможность выбора между исполнением и неисполнением соответствующей обязанности. Что же касается необходимости совершения соответствующих поступков, то предполагается, что в условиях имеющейся альтернативы субъект должен самостоятельно принять решение, позволяющее реализовать имеющиеся у него обязательства. Реальная свобода предполагает совпадение границ свободы и ответственности, поскольку по-настоящему свободным человек становится лишь тогда, когда он добровольно и осознанно принимает решения и отвечает за них[14].

Говоря о выполнении индивидуальных обязательств личности в отношении государства, следует иметь в виду, что в любом случае государство может заставить индивида выполнять направленные в его адрес властные предписания при помощи использования аппарата государственного принуждения. При этом основным побудительным мотивом правомерного поведения будет выступать страх перед наказанием, предусмотренным за отклонение от установленных государством правил. Соответственно, в обязательственных отношениях личность — государство в отношении первой в большей степени представлена необходимость. Что же касается обязательств государства в отношении личности, то в арсенале индивидуального воздействия на государственный аппарат средств принудительного воздействия, безусловно, нет. Таким образом, государство относительно свободно в своем выборе и обладает реальной возможностью как осуществления своих обязательств, так и отказа от них (естественно, делая это под благовидным предлогом — как правило, в качестве объяснений используются ссылки на временные экономические либо социальные трудности). В подобной ситуации возрастает значение правосознания должностных лиц, действующих от имени государства. Осуществляя законодательную и правоприменительную деятельность, чиновники должны действовать в рамках, установленных действующим законом, не на словах, а на деле реализуя свои функциональные обязанности перед народом страны. В противном случае государство (в лице аппарата) и население как совокупность индивидов — носителей частных интересов будут выступать как оторванные друг от друга социальные системы, а это негативным образом скажется на легитимности государственной власти, повлечет за собой ослабление социальной стабильности, обусловит снижение эффективности правового регулирования.

  • [1] Хутыз М. С, Сергейко П. Н. Энциклопедия права. М., 1995. С. 135.
  • [2] Сальников В. П. Советское правовое государство и юридическая наука // Советскоегосударство и право. 1989. № 3. С. 61.
  • [3] Макаров О. В. Соотношение государства и права // Государство и право. 1995. № 5.С. 18.
  • [4] Тиунова Л. Б. Право. Конституция. Правовое государство. Концепции демократического конституционного правового государства : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук.СПб., 1992. С. 12.
  • [5] Хутыз М. С, Сергейко П. Н. Указ. соч. С. 135.
  • [6] Малько А. В. Правовое государство / под ред. Н. И. Матузова и А. В. Малько //Теория государства и права :курс лекций. М., 2000. С. 254.
  • [7] Статья 8 Конституции РФ.
  • [8] Статьи 3, 6 Конституции ФРГ.
  • [9] Кант И. Сочинения. Т. 4. Ч. 2. М., 1968. С. 25.
  • [10] Ньюман Л. Значение методологии: три основных подхода // Социс. 1998. № 3. С. 124.
  • [11] Цит. по: Козлихин И. Ю. Современная политическая наука. СПб., 1994. С. 28.
  • [12] Круглый стол — Конституция Российской Федерации и совершенствование юридических механизмов защиты прав человека // Государство и право. 1994. № 10. С. 6.
  • [13] Федеральный конституционный закон РФ «О Конституционном Суде РоссийскойФедерации» от 21.07.1994. № 2-ФКЗ // Российская газета. — 1994. — 23 июня. № 138—139.
  • [14] Тулъчинский Г. Л. Российский потенциал свободы // Вопросы философии. 1997.№ 3. С. 20.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >