Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Геополитика

ОТНОШЕНИЯ МУСУЛЬМАНСКИХ ГОСУДАРСТВ С ОСТАЛЬНЫМ МИРОМ

Большинство мусульманских стран не приемлют крайности радикальных фундаменталистов. Они ищут свои пути интеграции в глобализирующийся мир и свою нишу в новом полицентрическом миропорядке. Несомненно, для исламского мира значимость и определенную притягательность сохраняют такие идеолого-политические и религиозно-политические феномены и понятия, как панисламизм, пантюркизм, панарабизм. Однако на поверку обнаруживается, что они служат прикрытием националистических устремлений тех или иных социально-политических сил, группировок и государств. В этом контексте встает вопрос о единстве исламского мира.

Миф о единстве мира ислама

Идея единства исламского мира в целом и арабского мира в частности как бы подтверждается тем, что он представлен множеством более или менее влиятельных межгосударственных и неправительственных объединений и организаций, принимающих более или менее активное участие в международной политике, таких как Лига арабских государств (ЛАГ), Организация "Исламская конференция" (ОИК), Лига исламского мира, Народный исламский конгресс, Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), Организация экономического сотрудничества (ОЭС) и др.

Среди богословско-религиозных организаций большим влиянием пользуется Лига исламского мира (ЛИМ), созданная Саудовской Аравией в 1962 г. со штаб-квартирой в Мекке. В 1962 г. был создан Высший совет по делам ислама, призванный координировать деятельность мусульманских университетов. Функционирует множество неправительственных организаций, таких как панмагрибский консультативный Комитет, "Призыв к исламу" в Ливии, Комитет "Призыв" в Эр-Рияде, Федерация индийских мусульман в Соединенном королевстве, Международная исламская федерация студенческих организаций и т.д.

Мир ислама представлен также многочисленными более мелкими неправительственными общественно-политическими, религиозно-политическими, этническими организациями, занимающимися благотворительной, просветительской, культурной или политической деятельностью. Здесь особо следует выделить разного рода экстремистские и террористические организации, группы, движения, которые также оказывают определенное влияние на глобальные процессы развития современного мира.

Но все же в настоящее время говорить о каком бы то ни было единстве исламского мира в целом и арабского мира в частности не приходится. Следует признать, что, если такое единство в той или иной форме (правда, в сильно урезанном виде) и существовало, то его с большими оговорками можно отнести ко временам апогея Оттоманской империи или временам колониального господства. В течение длительного периода (с египетского похода Наполеона в 1798 г. до крушения в 1962 г. Французского Алжира) этот регион находился во власти французских и британских колонизаторов.

Идея единого арабского мира и арабского национализма возникла как раз в борьбе за освобождение от господства колонизаторов. В 1945 г. в Каире ЛАГ заявила о существовании единого арабского мира. В послевоенный период, начиная с Суэцкого кризиса 1956 г. до Эвианских соглашений 1962 г., наблюдался наивысший подъем арабского национализма. В тот период был предпринят ряд неудачных попыток объединения арабских стран на двусторонней основе, наиболее амбициозным из которых стала, по сути дела, мертворожденная Объединенная Арабская Республика (ОАР) Египта и Сирии в 1961 г., Конфедерация Египта, Сирии и Ливии в 1971 г., проекты и политические шаги в рамках единства Магриба.

Мусульманские государства демонстрируют свою неспособность коллективными усилиями урегулировать региональные конфликты, выработать единую позицию в отношении палестинской проблемы и Израиля, а также стратегии всего остального мира. Анализ реального положения в этой сфере убедительно показывает, что как геополитическая цельность арабский, тем более мусульманский мир не существует.

Он предстает как некий разобщенный конгломерат разнокалиберных государств с разными уровнями экономического, социального, политического, культурного развития, с разными, где-то противоречивыми, а где-то пересекающимися интересами. Слишком велик разброс в уровнях, характере и темпах социального и экономического развития, национально-государственных интересах. Здесь можно согласиться с французским журналистом П. Вермерном, который назвал единство арабского мира "великим политическим мифом, который в XX веке владел умами жителей южного Средиземноморья".

Ислам сам по себе едва ли способен стать базой для устойчивых национальных и политических союзов прежде всего в силу его разноликость. Этнонациональные, территориальные, племенные, клановые, языковые, политические, социально-экономические и иные противоречия и конфликты между различными народами и государствами зачастую оказываются сильнее общих для них конфессиональных установок и ценностей.

Даже если теоретически допустить, например, возможность солидарности шиитов и суннитов Ирака по признаку их приверженности единому исламу, то вряд ли следует ожидать, что сами собой исчезнут противоречия и тлеющие конфликты, в основе которых лежат иные факторы, связанные с властью и привилегиями.

Или же при всей приверженности азербайджанцев и иранцев шиизму вряд ли исчезнут противоречия между Азербайджанской Республикой и исламской Республикой Иран, в основе которых лежит факт разделенность азербайджанского народа государственными границами. К тому же нельзя не отметить, что нетюркские народы Кавказа, исповедующие ислам, довольно настороженно, если не с подозрением, относятся к пантюркистским претензиям Турции.

Помимо глубокого кризиса арабского национализма и множества других факторов, в основе которых лежат процессы глобализации и транснационализации, единство арабского мира разрушается из-за становления берберского возрождения на западе, интенсификации курдского движения за национальную независимость, тенденции к африканской ориентации Ливии, Марокко и Алжира и т.д.

В связи с этим нельзя не отметить и тот факт, что постсоветский мусульманский Север) при всех возможных здесь оговорках в целом не нашел должного понимания со стороны остального мира ислама. Мусульмане региона не смогли найти пути и формы вхождения в сколько-нибудь эффективно функционирующие долговременные политические и экономические союзы с ключевыми странами исламского мира.

Многие на постсоветском Востоке ищут опоры для своего жизнеустройства и развития на Востоке, связывают свои перспективы с миром, народами и культурами, исповедующими ислам. Зачастую ислам рассматривается в качестве некоей интегральной духовной составляющей этнических культур местных народов. Более того, он именуется фактором, способным объединить тот или иной регион чуть ли не в единое политическое целое.

На практическом уровне подобные установки в мусульманских республиках России и странах Центральной Азии и Азербайджане проявляются в том, что здесь созданы и функционируют множество мусульманских благотворительных, просветительских, культурных, политических организаций. Усиливаются позиции и активизируется деятельность разного рода исламских организаций, финансируемых и направляемых Саудовской Аравией, Пакистаном, Ираном и другими мусульманскими странами. Для них характерна практически открытая пропаганда панисламистских идей объединения всех мусульман региона для установления тесных связей Кавказа и Центральной Азии с остальным миром ислама.

Однако, как показали известные события в этих двух регионах, часть обосновавшихся там организаций и групп через созданные ими структуры открыли целую сеть подпольных полувоенных лагерей якобы для изучения основ мусульманской религии. На самом же деле в лагерях осуществлялась интенсивная идеологическая и военная подготовка молодежи для ведения подрывной работы и прямой террористической войны против существующих режимов.

Апелляция некоторых оппозиционных, да и не только, организаций к исламским ценностям обусловлена, помимо всего прочего, стремлением привлечь к себе внимание общественного мнения, а также финансовых фондов и структур мусульманских стран. Нередко исламская риторика служит для маскировки сугубо личных вожделений тех или иных претендентов на места во властных структурах.

С учетом всего вышеизложенного можно утверждать, что солидарность мусульманских стран в целом и арабских стран в частности остается лишь декларативной или символической и весьма слабо связанной с практической политикой. Для каждой из них, когда речь идет о национально-государственных интересах, эта солидарность отходит на задний план или вовсе не учитывается. В то же время нельзя отрицать, что в рамках таких сугубо экономических и политических организаций, как ОПЕК, Совет арабского сотрудничества, Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, Союз арабского Магриба и т.д., каждое отдельно взятое государство вынуждено считаться с позициями и интересами своих партнеров по соответствующим организациям.

В рассматриваемом контексте симптоматично, что ОИК, созданная в мае 1972 г. и действующая на межправительственном уровне, будучи рупором пропаганды ислама во всем мире, все же ставит главной своей целью содействие развитию экономического, политического и культурного сотрудничества мусульманских государств. Она уделяет значительное внимание формированию исламского экономического порядка, разрабатывает идеи и модели мусульманского общего рынка.

Результативность деятельности этой организации нельзя оценивать однозначно, поскольку в ее состав входят страны, отличающиеся друг от друга но своему социально-политическому строю, внешнеполитической ориентации, подходу к мировым проблемам, вовлеченности или невовлеченности в межгосударственные и внутренние конфликты. Не менее серьезные различия характерны также для стран, входящих в ЛИМ, Всемирный исламский конгресс (ВИК), Международную исламскую организацию и т.д.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы