Бог и мир в философии европейского Средневековья

На рубеже тысячелетий возникает и получает все более широкое распространение новое христианское вероисповедание. В нем объединяются два до этого времени самостоятельных начала: античная мудрость и иудейская монотеистическая религия. Сближение этих начал наблюдается и в философии, пытающейся дать рациональную интерпретацию новой непривычной системе религиозных взглядов.

Одним из наиболее ранних представителей греко-иудейской философии становится Филон Александрийский (ок. 25 до н.э. – ок . 50 н.э.), иудейский религиозный мыслитель, испытавший сильное влияние греческой философии Платона и стоиков. Филон пытался создать синтетическое учение, соединив понятийный аппарат и логику античной философии с проблематикой и основными догматами иудейской религии. Он был первым из философов, определивших в качестве основной цели не познание мира или человека, как это делали греческие философы, а познание Бога. И он же сформулировал задачу, решение которой становится одной из центральных проблем для всей религиозной философии, – это проблема теодицеи (оправдания Бога).

Но почему Бог нуждается в оправдании? Бог мыслится как высшее совершенство, а мир, сотворенный Им, очевидно несовершенен, но если Бог творец мира, значит, он ответствен за его несовершенство. Теодицея предполагает разработку объяснения, снимающего с Бога ответственность за несовершенство мира, присутствующее в нем зло. И Филон предлагает исторически первое решение этой проблемы, разрабатывая концепцию градуализма (от лат. gradus – ступень, шаг). Филон не сводит все формы бытия к одной- единственной, но предлагает понимать их как ряд ступеней, образующих лестницу, нисходящую от самого верха до самого низа. Каждая ступень этой лестницы относительно самостоятельна, но все вместе они образуют единство.

Филоновская "лестница бытия" состоит из трех ступеней:

► на высшей ступени находится Бог, в образе которого соединены черты греческого Абсолюта с чертами иудейского Яхве – Бога-личности;

► на противоположной – нижней – ступени находится материя, понимаемая как инертная масса, обладающая лишь грубой физической силой и выступающая средоточием и источником зла;

► между Богом и материей Филон вводит промежуточную ступень, которую он называет Логосом.

Логос Филона в чем-то подобен платоновским эйдосам (идеям), но обладает уже не столько логическим, сколько теологическим характером. Его Логос – личность, он является ангелом, сыном божьим, посредником между Богом и миром. Создателем Логоса является Бог, в свою очередь, Логос является создателем мира, поэтому именно он, а не Бог ответственен за присутствующее в мире зло.

В человеке, как считает Филон, в миниатюре воспроизводятся все основные структурные элементы Вселенной. В нем также присутствуют три нисходящие ступени:

разум;

► логос;

► чувство.

Разум представляет высшее начало, обеспечивающее интуитивное познание Бога.

† Логос – разум низшего уровня – рассудок, при помощи которого постигаются сотворенные вещи.

† Haконец, чувства – источник тех первичных впечатлений, оперируя которыми рассудок выстраивает познавательный образ предметного мира.

Философские взгляды Филона еще не являются вполне христианскими, но его философия уже может быть определена как протохристианская, поскольку в ней содержатся некоторые идеи и термины, впоследствии используемые и собственно христианской философией, которая складывается несколько позже. В развитии этой философии можно выделить два этапа: патристику (IV–VII вв.) и схоластику (VII– XIII вв.).

Патристика (от греч. pater – отец) – ранний этап развития христианской философии, период, когда Отцы Церкви устанавливали и утверждали основные догматы новой религии. Одним из наиболее крупных философов этого периода считают Августина Блаженного (354–430). Родился и большую часть жизни Августин провел в Северной Африке. В своей философии он стремился достичь максимального согласования христианской религии с античной (прежде всего платоновской) философией. Согласно уже сложившейся к тому времени религиозной традиции Августин считал, что главной задачей человека является познание Бога, но вслед за авторитетным для него утверждением Платона полагал, что Бог недоступен непосредственному познанию, поскольку находится за пределами чувственно воспринимаемого мира. Познание же этого мира он определял как "занятие чрезвычайно интересное, но чрезвычайно пустое". Для познания Бога, полагает Августин, следует попытаться среди доступных нашему знанию предметов найти такой, который хоть в какой-то степени является богоподобным. Такой предмет, по мнению Августина, – наша собственная душа. И тогда познание Бога представляется возможным, если не прямым, то косвенным путем – через познание собственной души. Поэтому на вопрос о том, что же все- таки необходимо знать человеку, Августин отвечает: "Бога и собственную душу. И ничего более!" Именно это требование Августина определяет основную ориентацию познающего мышления для всего Средневековья.

Как и Платон, Августин предлагает направить наше внимание не на внешний мир, а в глубины собственной души, знание о свойствах которой он считает гораздо более ясным и достоверным, чем знание о предметах внешнего мира. Является такой предмет большим или маленьким, сладким или горьким, зеленым или желтым? Все это, как показали рассуждения скептиков, сомнительно. Но чувство обиды или радости, ненависти или любви несомненны, поскольку непосредственно переживаются нами. Таким образом, внутреннее переживание, религиозное чувство становятся для Августина единственной достоверной реальностью, в то время как мир внешних объектов превращается в допущение, недостоверную гипотезу, в которую мы скорее верим, чем знаем.

"Люди сомневались в том, воздух или огонь является источником жизни, – говорит Августин, – но кто усомнится в том, что он помнит, понимает, хочет, мыслит, знает и рассуждает? Даже если он в этом сомневается, он, тем не менее, живет; если сомневается, понимает, почему сомневается... если сомневается, то мыслит, то знает, что не знает чего-то".

Августин решительно порывает с объективизмом античной традиции и разворачивает разум от внешнего мира к внутренней жизни познающего. Если до него душа понималась как нечто подобное вещи и постигалась через изучение вещей, то теперь, напротив, исследование психической жизни человека определяется как путь, двигаясь по которому мы можем прийти к познанию сути бытия. Спустя пятнадцать столетий сходные рассуждения мы находим у французского философа Рене Декарта.

Вторым существенно важным моментом философии Августина можно считать разработку оригинальной концепции теодицеи, отличающейся от градуализма Филона. Августин исходит из отсутствия в мире субстанциального зла: наличествующее в мире зло является исключительно относительным. Это означает, что безусловно присутствующее в мире добро может различаться по степени выраженности. Но в таком случае менее выраженное добро будет представляться как зло по отношению к более выраженному или, иными словами, зло – это не нечто самостоятельно существующее, а не более чем нехватка добра. Признание относительного характера зла позволяет Августину сделать представляющийся на первый взгляд парадоксальным вывод о том, что присутствие в мире зла не только не снижает степени совершенства мира, а напротив, делает его более совершенным.

Создавая человека, Бог наделил его даром свободы. Мир, в котором присутствует свобода, безусловно, является более совершенным, чем мир, в котором все действия и поступки жестко предопределены. Как и античные философы, Августин исходит из того, что целью человеческой жизни является достижение блага, но путь к благу, который он предлагает, более сложен, чем полагали греки. Античные философы считали, что для достижения блага вполне достаточно его познания. Августин убежден, что этого мало: благо достигается не на путях познания, а на путях действия, т.е. выступает, скорее, не как функция разума, а как функция воли. Чтобы быть добродетельным, недостаточно знать, что такое добро, необходимо его творить, а для этого его необходимо любить. Только из любви к благу вырастают добрые дела, – из любви к наивысшему благу, заключенному в Боге. Творить добро – значит приближаться к Богу, а это приближение означает счастье, следовательно, путь к счастью лежит не через усилие мысли, а через любовь к Богу и волю к совершению добра. Ответственность за зло, присутствующее в мире, лежит не на Боге, а на человеке, неверно использующем дарованную ему Богом свободу. Но с другой стороны, эта свобода позволяет выявить собственные усилия человека в его стремлении к благу, оценить меру его личных заслуг и назначить каждому справедливое воздаяние.

Непосредственных последователей Августин практически не имел, поскольку вскоре после его смерти наступает общий упадок образованности. Однако спустя два века схоласты вновь обращаются к теоретическому осмыслению религиозного мировоззрения, и тут авторитет и значение Августина резко возрастают и сохраняются вплоть до XIII века, когда Фома Аквинский обращается к интеллектуализму античной традиции, опираясь на вновь открывшиеся для европейской философии идеи Аристотеля.

Схоластика (от греч. schola – школа) – поздний этап развития христианской философии в эпоху, когда основные религиозные догматы были уже сформулированы Отцами Церкви и освящены решениями церковных соборов. Поскольку пересмотр этих догматов уже не допускался, богословы эпохи схоластики занимались по преимуществу их уточнением, истолкованием и комментированием, не затрагивая самих основоположений.

Одним из крупнейших представителей данного этапа был Фома (Томас) Аквинский (1225–1274), итальянец родом из Аквино близ Рима, ученик известного алхимика Альберта Великого из Кельна. Его философская система сложилась под сильным влиянием идей Аристотеля, к тому времени достаточно широко распространившихся в Европе. В соответствии с общей аристотелевской установкой Фома исходил из идеи единства мира, в котором Бог занимал хотя и высшее, но все-таки принадлежащее к миру место. Отсюда радикально отличавшее его от августиновской традиции утверждение о возможности познания Бога через познание мира, опирающееся на эмпирический опыт. Для обоснования этого положения Фома поддерживает сформулированную арабским аристотеликом Ибн Рушдом (Аверроэсом, 1126–1198) концепцию двойственной истины, согласно которой Бог выразил свою волю двумя способами: сотворив мир и дав откровение в виде текстов Священного Писания. Поэтому и познание Бога возможно на двух путях: на пути науки, исследующей сотворенный мир, и на пути религиозной веры, опирающейся на откровение и изучение текстов Писания. Важно, что оба пути, хотя и по разному, ведут к одной цели – познанию Бога. Концепция двойной истины становится обоснованием права науки на самостоятельность по отношению к церкви. Впоследствии, в XIX веке, она же привлекается церковью для оправдания религиозных догматов перед лицом возросшего авторитета науки.

Из признания сотворенности предметного мира Фома делает вывод, что все вещи этого мира несут на себе отблеск величия Творца, поэтому вполне возможно приблизиться к познанию Бога через познание сотворенного им мира. Исследование бытия конечных и несовершенных вещей может и должно привести нас к постижению вечного и совершенного бытия Бога, поскольку все эти вещи сотворены им. Иными словами, Бог Аквината оказывается вполне доступным рациональному познанию, осуществляемому на основании эмпирического опыта с использованием методов негации и эминенции.

Негация – это отрицание тех принадлежащих вещам характеристик и свойств, которые не могут принадлежать Богу: конечность, изменчивость, наличие составных частей и т.п.

Эминенция – возвышение до предела тех свойств единичных предметов, которые присутствуют в них лишь в малой степени: совершенство, мудрость, мощь, воля и т.п.

В методологическом отношении особенно перспективным представляется предложенный Фомой метод познания причины через предел. Суть его заключается в следующем: если нам необходимо выявить причину какого-либо явления (например, тепла), необходимо все случаи, в которых оно наблюдается, выстроить в порядке возрастания интенсивности его проявления (например, тепло тела, тепло гниющего навоза, тепло солнечных лучей и т.д.). Максимальное тепло в данном эксперименте обнаружится в огне, следовательно, причиной всякого тепла является огонь. С точки зрения сегодняшней науки рассуждение Фомы представляется простоватым, но в нем содержится принципиально важная для становления науки идея градации качества, в перспективе ведущая к осознанию возможности измерения степени его проявления. А это, в свою очередь, позволяет осуществить переход от качественного анализа к количественному. Именно этот переход, совершенный

Галилеем, спустя четыре столетия после Фомы, и ознаменовал начало становления классического естествознания.

Конец схоластики

То, что в начале XIII века было новым, к концу XIV столетия становится привычным и даже скучным. Перед лицом надвигающегося кризиса религии схоласты позднего периода пытались спасти все, что еще можно было спасти, из былого политического могущества и идеологического влияния церкви. Одним из наиболее заметных философов этого периода становится Уильям Оккам (1300–1350), францисканский монах из маленькой деревеньки в Южной Англии. Он учился в Оксфорде, но был обвинен в ереси и заключен в тюрьму, затем бежал в Германию, последние годы жил и работал в Мюнхене. Стремясь сохранить авторитет церкви, он предлагал исключить из церковной догматики все сомнительные положения, с тем чтобы сохранить и упрочить те, которые не вызывают сомнений. Метод, который предлагал философ, можно назвать хирургическим, и недаром основной его прием получил соответствующее название: "бритва Оккама". Формулировка этого метода, согласно самому Оккаму, выглядит следующим образом: "Не следует умножать сущности сверх необходимости". Изложенная на современном языке, она может звучать так: "Если какое-то явление имеет более чем одно объяснение, наиболее вероятно, что истинным будет самое простое из них". Прием этот оказался очень эффективным. На него опирались ректор парижского университета Жан Буридан, предлагая свою разработку новой неаристотелевой механики, и Альберт Саксонский, высказывая предположение о возможности замены геоцентрической системы мироздания на более простую гелиоцентрическую. Да и в современной науке "бритва Оккама" все еще находит достаточно широкое применение.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >