Социальный аудит и гуманитарная экспертиза: международные стандарты и индексы КСО

Сделать бизнес социально ответственным значит сформировать зоны и центры ответственности, и все ключевые бизнес-процессы строить с учетом своей социальной функции. Для этого мало принять решения и заявить об этом. Публичные заявления о собственной социальной ответственности остаются пустым звуком, если они не подтверждаются документально.

Российские компании пока пугаются самих слов «социальный аудит», объясняя свою позицию довольно просто: будем отчитываться, когда власть придет со своей системой оценки. Но такая позиция недальновидна, что очевидно в контексте всей рассматриваемой в данной книге ситуации. Вопрос намного глубже, интереснее и перспективнее. КСО и социальный аудит могут стать центральной темой в плане формирования общественного мнения о бизнесе, включая отношения бизнеса и власти.

Оценка качества менеджмента компаний на основе неких общих индикаторов успешности и качества менеджмента — практика хорошо известная, в том числе и в России. Ежегодно, например, проводится глубокая аналитика итогов финансово-экономической деятельности российских предприятий, на основе которой рассчитывается их ЭКСИН-рейтинг. По итогам такого расчета РСПП определяет 1000 лучших российских предприятий.

Такая традиционная аналитика все чаще дополняется оценкой качества менеджмента на основе международно принятой «методологии всеобщего менеджмента качества» (Total Quality ManagemetTQM), позволяющей оценивать не только производственную и финансово- экономическую деятельность предприятия, но и его научно-техническую, маркетинговую и кадровую работу. По определению Европейской экономической комиссии ООН TQM в современном менеджменте:

  • — стратегия целенаправленного построения устойчивой модели хозяйствования на национальном и региональном уровнях, основанной на деятельности конкурентоспособного инвестиционно привлекательного, цивилизованного, безопасного и социально ответственного бизнеса;
  • — фундамент корпоративного управления, основанного на информационных технологиях в управленческой, информационной, технологической и технической сферах, организующего эффективную работу по раскрытию потенциала компаний в интересах потребителей, акционеров, работников и общества;
  • — механизм для экономического мониторинга и оценки деятельности хозяйствующих субъектов, создающий основу для эффективного стимулирования процессов развития и совершенствования.

Сегодня TQM является одним из основных инструментов реализации Концепции устойчивого развития, принятой на Конференции ООН

(Рио-де-Жанейро, 1992), на которой лидеры 179 стран признали, что без кардинального решения проблем по обеспечению охраны окружающей среды оказываются подл угрозой все достижения человеческой цивилизации. На основе TQM разработаны серии международных стандартов, из которых наиболее известны система менеджмента качества ИСО 9001:2000 и система экологического менеджмента ИСО 14001:2004.

Стандарты ИСО серии 9000 являются универсальными и могут применяться в любой организации независимо от вида и масштабов ее деятельности, ее организационно-правовой формы. ИСО 9001:2000 является наиболее популярным сертификационным стандартом на системы менеджмента во всем мире, в том числе и в России. Внедрение этого стандарта дает организации существенные конкурентные преимущества, которые можно условно классифицировать следующим образом:

  • 1. Организационные преимущества:
    • — упорядоченный, регулярный менеджмент;
    • — четкое распределение ответственности и полномочий;
    • — согласованное взаимодействие процессов и функций;
    • — высвобождение высшего руководства для стратегического управления;
    • — повышение безопасности работ производственного персонала за счет его квалификации и компетентности, культуры производства, стабильной работы оборудования и техпроцессов.
  • 2. Экономические преимущества:
    • — оптимизация использования ресурсов, повышение производительности труда;
    • — сокращение затрат на устранение несоответствий — «скрытого производства»;
    • — сокращение экономических потерь от применения в производстве неисправного оборудования, оснастки, средств измерений;
    • — сокращение рекламаций, штрафов и выплат компании в связи с различными несоответствиями;
    • — расширение рынков сбыта.
  • 3. Репутационные преимущества:
    • — улучшение репутации в глазах всех заинтересованных сторон, формирование и продвижение привлекательного имиджа, бренда;
    • — завоевание приверженности потребителей;
    • — повышение лояльности сотрудников, улучшение психологического климата;
    • — улучшение отношений с поставщиками;
    • — национальное и международное признание компании при участии в конкурсах и рейтингах по качеству менеджмента.
  • 4. Стратегические преимущества:
    • — преемственность знаний и опыта сотрудников, трансформация их знаний и опыта в интеллектуальный потенциал компании;
    • — рост нематериальных активов и повышение капитализации компании;
    • — возможность тиражирования бизнеса;
    • — подготовленность к инновация, реинжинирингу бизнес-процессов.

По данным экспертов Ростест-Москва, эффективность работы предприятий, внедривших систему качества по ИСО серии 9000, в 2—3 раза выше, чем у тех, кто ее не имеет. Аналогичны данные по китайскому опыту, а также исследования специалистов других стран[1].

По стандарту ИСО 14001 в России сертифицировано не более сотни компаний, тогда как мире их число приближается к сотне тысяч. Отставание тем более нетерпимое, что за рубежом система бизнес аудита дополняется практикой социальных отчетов, получающими все более широкое распространение. В своих нефинансовых отчетах компании обычно предлагают обзор воздействия бизнеса на экологию и социальную сферу за конкретный предыдущий период.

Во Франции после масштабных забастовок 1970-х гг. был введен стандарт Bilan Social: компании, в которых работали более 300 человек, должны регулярно представлять отчеты по работе с персоналом. В Германии в то же время и по той же причине появился аналогичный Sozialbericht, но отчеты предоставлялись на добровольной основе. В США Совет по экономическим приоритетам (The Council on Economic Priorities, CEP) начал публично ранжировать компании по их действиям в области социальной политики и защите окружающей среды. В результате в 1972—1977 гг. многие американские корпорации выпустили социальные отчеты. Спустя десять лет добровольный стандарт финансового выражения общественной активности Sozialbilans был введен в Германии.

К настоящему времени половина компаний Global Fortune 500 выпускает социальную и экологическую отчетность. В ноябре 2004 г. в подготовке рейтинга нефинансовых отчетов компании, выпускаемого SustainAbility в партнерстве с ООН, впервые приняло участие международное рейтинговое агентство Standard & Poors (S & Р).

Если 10 лет назад такой аудит был добровольным начинанием компаний, необычным и даже маргинальным, теперь становится общепринятой практикой, по крайней мере в Европе. В двадцатку лидеров по нефинансовой отчетности входят лишь две американские компании СHewlett Packard (HP) и Ford), тогда как Европа представлена многими крупнейшими фирмами: ВР, ВТ, Royal Dutch/Shell, Unilever и другими. В скандинавских странах и Франции выпуск нефинансовых отчетов сегодня предписывается законодательством, в Канаде их должны представлять все крупные банки. В соответствии с актом Сарбейнса — Оксли от 2002 г. акционерные компании, бумаги которых котируются в США, обязаны следовать расширенным стандартам корпоративной отчетности, включая нефинансовые аспекты управления рисками. Весной прошлого года началось обсуждение введения обязательной практики выпуска социальных отчетов крупными компаниями Великобритании: британское правительство предлагает сделать ежегодную публикацию подобных отчетов для крупных компаний обязательной. Принципиальное решение об этом принято, но его практическая реализация перенесена на 2006 г. В марте 2005 г. Международная организация по стандартизации (ISO) провела первую рабочую встречу по разработке своих стандартов как критериев корпоративной социальной отчетности ISO 26 000.

К настоящему времени появилось как минимум 25 различных стандартов нефинансовой отчетности, без соблюдения которых доступ к глобальному и многим национальным рынкам капитала весьма проблематичен. Эти стандарты используют более 4 тыс. организаций. Наибольшее распространение получили международные стандарты АА1000 и GRI[2].

Корпоративный социальный отчет — это публичный инструмент информирования акционеров, работников, деловых партнеров, клиентов и всего общества о социальной ответственности корпорации. Именно в этой связи можно говорить о «социальном аудите» бизнеса[3]. В большинстве случаев под ним имеются в виду нефинансовые отчеты по устойчивому развитию согласно международным стандартам GRI и АА1000. Такие отчеты не просто отражает внутренние и внешние социальные программы бизнеса, но и служат более устойчивому существованию компании в долгосрочной перспективе.

Первым российским производителем, чья продукция получила международный сертификат (British Retailer ConsortiumBRC) стала компания «Вимм-Билль-Данн» (ВБД). Сертификация оборудования, производственных и технологических процессов заняла более года. Зато при выборе экспортного продукта, который должен пойти в Европу, маркетологи остановились на серии морсов «Чудо-Ягода». Сейчас «Вимм- Билль-Данн» активно продает свои чудо-морсы в Европе, Канаде, Австралии, Индии и других странах. Без получения международного сертификата продажи были бы просто невозможны. Наличие международного сертификата, безусловно, повышает конкурентные преимущества морсов «Вимм-Билль-Данн» и на внутреннем рынке: в отечественные ГОСТы уже мало кто верит, и заграничный «знак качества» выглядит надежней.

Первый социальный отчет в России в 2002 г. выпустила ОАО «Бритиш Американ Тобакко Россия» (БАТ) при активном участии АСИ[4]. Собственно, такие отчеты были подготовлены одновременно во всех странах присутствия компании — у табачных компаний, задерганных многомиллиардными исками, проблема взаимодействия с обществом стоит очень остро. В России же, где борьба с курением волнует разве что Минздрав, этот документ стал просто прецедентом выпуска социального отчета в соответствии со стандартом АА 1000. В первом цикле отчет проводился только по Москве (всего у БАТ в России три фабрики: в Москве, Саратове и Санкт-Петербурге) и только по шести темам. В 2003 г. ВАТ выпустило еще один отчет, уже по 11 темам, к нему присоединилось саратовское предприятие. По итогам 2004—2005 гг. был подготовлен еще более полный отчет.

В 2004 г. вышло сразу несколько отчетов российских компаний «Альфа-банк», «Фиа-банк», ОАО «НК “ЮКОС”», НК «Сибнефть». Документы «Альфа-банка» (отчеты за 2003 и 2004 гг.) напоминают цветные корпоративные буклеты, в которых рассказывается о многочисленных благотворительных программах банка с упоминанием сумм, перечисленных на то или иное мероприятие. Вообще-то, отчеты по стандарту АА 1000 часто упрекают в том, что в них очень много слов и очень мало цифр. Несколько более творчески к составлению своего социального отчета подошел небольшой тольяттинский «Фиа-банк», возможно, потому, что на региональном уровне и граждан, и чиновников не удовлетворяют общие слова. В документе четко прописаны все благотворительные проекты вплоть до сумм, перечисленных тому или иному физическому лицу, фамилия, имя и отчество которого также указаны. Глава правления «Фиа-банка» Анатолий Волошин поясняет, что отчет стал «яркой формой преподнесения социальной ответственности компании» — банку уже который год вручается городская премия «Благотворитель года», а по узнаваемости он занимает в регионе третье место после «Сбербанка» и «АвтоВАЗбанка».

Более содержательны социальные отчеты нефтяников: многие их предприятия являются градообразующими, технологии серьезно влияют на экологию регионов присутствия, ценные бумаги обращаются на мировых фондовых рынках, а доходы и прибыли столь велики, что вызывают острое желание поделить их у властей всех уровней. ЮКОС, попавший в мясорубку налоговых проверок и претензий как раз в год выпуска социального отчета, создал документ общего плана с минимумом цифр. Отчеты «Сибнефти», «Татнефти» и ЛУКОЙЛа позволяют действительно серьезно изучить социальную и экологическую политику компаний.

Металлурги, у которых резоны отчитаться о социальной ответственности в целом те же, что и у нефтяников, пока раскрывать это направление своей деятельности в специальных отчетах не торопятся. «Русский алюминий» («Русал») в своем первом соцотчете, появившемся в сентябре, как и «ЮКОС», не порадовал аналитиков количеством и системностью цифр. Взяв структуру документа у GRI и ряд подходов у АА 1000S, компания фактически рассказывает о том, как она следует принципам Global Compact. ГМК «Норильский никель» подошла к составлению отчета более академически, указав точное соответствие ее элементов тем или иным пунктам GRI. В документе приводятся цифры и данные в основном по Заполярному филиалу ГМК (в нем сосредоточены все производственные мощности и 95% численности персонала компании) и только по социальной политике. В дальнейшем «Норильский никель» обещает расширить список включаемых в отчет показателей и охватить все предприятия группы. Последний в отрасли свод информации о социальной политике подготовил в свободной форме Магнитогорский металлургический комбинат, но даже в самой компании его настоящим отчетом не считают.

Еще два из двенадцати существующих сегодня соцотчетов российских компаний — в лесопромышленном комплексе. ОАО «Монди Бизнес Пейпа Сыктывкарский ЛПК», как и «ВАТ Россия», выпустило отчет в рамках глобальной инициативы иностранной материнской компании Mondi Business Paper. Однако этот документ для российского предприятия Mondi более чем актуален: Сыктывкарский ЛПК в последние несколько лет постоянно находится под давлением экологов, чиновников и местных общественников. Отчет среди прочего стал ответом на массовую кампанию против ЛПК в СМИ. В соцотчете ЗАО «Илим Палп Энтерпрайз», как и у «Норильского никеля», присутствует индекс соответствия GRI, но сам довольно короткий документ не перегружен цифрами.

Последний соцотчет на российском рынке (ОАО «Российские коммунальные системы» (РКС)) во многом похож на документ «БАТ Россия» и построен на диалоговом принципе АА 1000S. Любопытно в нем то, что молодая компания (РКС учреждена в 2003 г.) пытается в первую очередь показать и доказать собственную социальную значимость. В соответствии со стандартом компания по итогам подготовки отчета взяла на себя 18 социальных обязательств на 2005—2006 гг.

Почти все компании, уже выпустившие соцотчеты, обещают продолжить эту практику. О планах по подготовке аналогичных документов заявляют и новые игроки, например ФК «Уралсиб» и Сибирская угольная энергетическая компания (СУЭК). Их руководство считает такой шаг вполне прагматичным и логичным: отчет позволит оптимизировать и упорядочить социальную деятельность, понять, насколько эффективно менеджмент справляется с социальными рисками, сделать бизнес более стабильным. Уже были случаи, когда предоставление информации о социальной политике зарубежным контрагентам (британской ScottishPower) упрощало установление долгосрочных партнерских отношений.

Летом 2005 г. Союз российских пивоваров провел круглый стол, на котором было принято решение о подготовке отраслевого социального отчета для «развития коммуникационного пространства между потребителями, органами государственной власти и производителями пивоваренной продукции».

На выпуске компаниями соцотчетов начали настаивать и общественные организации. Так, руководители РСПП, принявшего в конце прошлого года Социальную хартию российского бизнеса, настойчиво рекомендуют всем предприятиям сделать ведение соцотчетности постоянной обязанностью. «От отчетов мы ожидаем хороших результатов в плане совершенствования социальной политики и устранения недостатков», — заявляют в РСПП.

Между тем, далеко не все представители делового сообщества разделяют это увлечение, а многие и вовсе считают его вредным. Так, на одном из недавних круглых столов звучало мнение, что социальная отчетность банковскому сектору в России не нужна — финансовый рынок в России отстает от западного, как отстают корпоративное управление и корпоративная социальная ответственность: банки в России не нужны инвесторам, инвесторы банкам, поскольку наши банки работают по-другому. Кроме того, раскрытие финансовых показателей вложений корпорации в социальные и экологические проекты может вызвать непредсказуемую реакцию чиновников. Нередко возникает конфликт интересов консультантов и экспертов, заинтересованных в прозрачности и открытости отчетов по КСО с заказчиками отчетов, не дающих разрешение на публикацию результатов аудита[5].

Некоторые практики приходят к выводу, что для развития КСО в России нужно понять, какие стандарты важны именно для российского общества, потому что некоторые критерии западных стандартов для нас неактуальны. Более того, «мы сегодня можем быть инициаторами новых социальных стандартов, в том числе и более высоких, чем мировые», — полагает замдиректора ОАО ГМК «Норильский никель» по социальной политике О. Голодец[6]. По мнению директора корпоративного университета «Северсталь» Д. Афанасьева, в российских условиях под стандартом КСО можно понимать: базовый уровень, который принимается в качестве стандарта компании в целом; и повышенный уровень, который определяется дополнительными возможностями предприятия, закрепляется в его стандарте и не может быть ниже корпоративного[7].

Так или иначе, но процесс уже пошел. В последнее время можно отметить возрастающее понимание российскими бизнесменами важности обращения к корпоративной социальной ответственности (КСО). Довольно интенсивно ведется работа по продвижению в России международных стандартов социальных отчетов, прежде всего, АА1000, GRI, разработки корпоративных кодексов, в том числе на основе Протокола международного Круглого стола в Ко. Принята Хартия социально ответственного бизнеса РСПП, Торгово-промышленной палатой разработан отечественный стандарт социальной ответственности.

Развитие социальной отчетности в России в ситуации активного поиска правил ведения бизнеса и контроля за ним со стороны государства и общества соответствует общественным ожиданиям и дает шанс для позитивных изменений в отношениях между населением, бизнесом и государством.

Если подготовка отчета ведется в соответствии с международными рекомендациями, она должна быть основана на диалогах со стейкхолдерами. Сегодня ни один стандарт не может рассчитывать на признание в мировом масштабе, если он не опирается на принцип включенности стейкхолдеров в процесс нефинансовой отчетности. Собственно аудит при этом распадается в социальном отчете на две части:

  • — развернутый диалог с общественными группами влияния по кругу проблем, затрагивающих их интересы;
  • — проверка (верификация) данных, приведенных в отчетах корпораций.

Следуя этой технологии, компания стремится выяснить ожидания заинтересованных сторон и действовать в соответствии с ними. В результате такие отчеты становятся для компаний инструментом корпоративного управления, улучшения менеджмента и репутации, минимизации бизнес-рисков, предвидения новых тенденций и в конечном итоге способствуют повышению эффективности бизнеса в целом. Кроме того, отчеты в области устойчивого развития помогают компаниям проводить внутреннюю инвентаризацию собственной социальной ответственности и выявлять недостающие звенья.

Диалоговый подход согласно международным стандартам АА1000 и GR1 помогает лучше построить отношения со стейкхолдерами и дает специалистам компании повод встретиться с кругом лиц, который вне подготовки отчета не попал бы в их поле зрения, и выявить неожиданные потенциальные риски и проблемы. С другой стороны, в ходе подготовки отчетности в порядок приводятся внутренние процессы — от сбора информации до выстраивания социальной политики и определения ее приоритетных направлений.

Социальный аудит необходим, в первую очередь, как инструмент развития и стратегии компании: нужно излагать, на каких принципах строится и развивается бизнес.

Поэтому первый потребитель социальной отчетности — это сама компания. Социальная отчетность — инструмент стратегического планирования, инструмент менеджмента. Она позволяет сделать позитивные изменения во внутренних управленческих процессах. Руководитель департамента РСПП по социальной политике Ф. Прокопов не советует рассматривать социальный отчет, как РЯ-акцию и рассчитывать, что он повысит имидж и объем продаж — это наивное заблуждение. Первый отчет компания должна сделать для себя. Только тогда, когда она поймет, что ей есть о чем сообщить обществу, можно переходить к публичному отчету. А уже после того как этот публичный отчет будет сверстан, компания сама примет решение о том, как его публиковать: в виде странички в годовой отчет, в виде самостоятельного социального отчета, в электронном варианте на диске или в Интернете.

Публичное послание бизнеса о своей КСО важен и для непосредственных владельцев. Так, в России значительная часть компаний являются собственностью одного или нескольких лиц, даже если формально они имеют статус акционерных обществ. Однако социальная отчетность важна и для них, потому что это вопрос корпоративной репутации и личной репутации владельцев.

Социальная отчетность становится особенно актуальной для компаний, которые готовятся к публичному размещению своих акций на биржах для привлечения акционерного капитала. Ситуация простая: если бизнес показывает свой социальный отчет, он символизирует для инвесторов некую социальную адаптацию в той среде, где этот бизнес делает деньги: социальная стабильность будущих прибылей — дополнительная мотивация для инвесторов. И поэтому социальный отчет — это на самом деле способ повышения капитализации своей компании. Тем, кто ориентируется на инвесторов, стоит придерживаться международных стандартов социальной отчетности, потому что с их помощью удобнее сравнивать социальный вклад компаний и эффективность их деятельности в этой сфере. Инвесторы все больше приходят к выводу, что эти отчеты являются (или могли бы являться) ценным источником информации, например, относительно коммерческих рисков, связанных с аспектами деятельности бизнеса, которые не отражаются в финансовой отчетности. И хотя пока нет убедительных доказательств того, что ответственное поведение в социальной и экологической сферах является привлекательным для акционеров компаний, уже ясно, что явно непривлекательным является поведение безответственное. Например, легкомысленное отношение компании Exxon к утечке нефти на месторождении Exxon Valdez привело к падению покупательского спроса.

В социальном аудите заинтересованы региональные и местные органы власти: он позволяет им вывести из тени «социальную экономику», интегрировать бизнес в решение социальных проблем региона, стимулировать и поощрять социальные инвестиции компаний. Помимо прочего, во всем мире индексы социальной ответственности серьезно влияют на инвестиционную привлекательность региона и уровень жизни населения.

В какой форме нужно готовить нефинансовый отчет и как его распространять, зависит от целевой аудитории. Но не стоит думать об отчетах только в контексте имиджа бизнеса — это в первую очередь документы, содержащие мотивировку, обоснования и необходимые расчеты социальных и связанных с ними экономических эффектов деятельности. Для компании важно не заявить о социальной ответственности «явочным порядком», а демонстрировать таковую из года в год, совершенствуя и составляющие ответственности, и социальные отчеты, их описывающие.

Подготовка и реализация социального аудита — многовекторная социальная коммуникация. Это отчетливо видно на примере «БАТ Россия», которая уже выпустила три социальных отчета в соответствии с международными стандартами АА1000. Новый «Социальный отчет 2004—2005» опубликован во втором квартале 2005 г. Соответствие данному стандарту подтверждено независимым аудитором «Бюро Веритас Русь»[8].

Реализация программы социальной отчетности «БАТ Россия» началась с формирования комитета, в который вошли руководители компании, представители органов государственной власти, медицинских, научных организаций, НКО. К диалогу приглашались все заинтересованные стороны, придерживающихся различных точек зрения, в том числе и «неудобных» для табакоперерабатывающей компании. Критерии отбора участников диалога были различны, в том числе и степень влияния, и заинтересованность в инициативах компании. Однако главным было гарантировать, что рекомендации участников диалога действительно выражают общественное мнение.

Сама подготовка отчета в соответствии с международным стандартом состояла из двух этапов общественного диалога. Каждый этап — почти годичный цикл встреч и контактов, в которых участвовало около 70 организаций, представляющих заинтересованные стороны.

На первом этапе компания отчитывалась о выполнении обязательств, взятых на себя в предыдущем цикле, однако прежде всего она выступает в позиции слушателя. Участникам диалога дается возможность предложить новые темы для обсуждения. В результате выявляется, какие вопросы, связанные с деятельностью компании, волнуют общество. Тем самым выявляются направления, на которых компании необходимо сосредоточить свое внимание.

Второй этап цикла посвящен выработке путей совместного решения проблем, ставших очевидными на предыдущем этапе диалога. На этом этапе компания информирует о добровольных обязательствах, которые она готова принять к исполнению в ответ на ожидания представителей общественности, и совместно с участниками диалогов устанавливает индикаторы, по которым может оцениваться успешность выполнения этих обязательств.

Фактически речь идет о расширенном варианте коллективного договора, только уже не с трудовым коллективом и представляющим его интересы профсоюзом, а представителями общественности, образующей внешнюю социальную среду бизнеса.

Большинство экспертов считает, что социальная отчетность в соответствии с международными стандартами — это эффективный инструмент управления нематериальными активами компании. Однако этот процесс требует больших усилий и понимания долгосрочных целей отчетности. Кроме того, он несет определенные риски, например невыполнение взятых обязательств может нанести удар по репутации. Поэтому подготовка социального отчета должна быть взвешенным решением, а не данью моде, о которой через год можно забыть.

  • [1] См.: Шокина Л. И. Оценка качества менеджмента компаний //1000 лучших предприятий России. Промышленность России: эффективность производства и качестваменеджмента. М., 2005. С. 22.
  • [2] GRI и АА1000 имеют близкие цели и во многом дополняют друг друга. Так АА1000Assurance Standard дополняет GRI, конкретизируя базу верификации устойчивого развития.
  • [3] Впервые этот термин использовал в 1940-е профессор Стэндфордской школы бизнеса (Stanford Business School) Т. Крепе для обозначения способов подтверждения (верификации) деятельности компаний, говорящих о своей социальной ответственности. Ужев 1960-х гг. британский экономист Д. Гойдер утверждал, что социальный аудит можетстать эффективным инструментом для менеджмента и в то же время позволить общественности (стейкхолдерам) влиять на политику компании.
  • [4] Ямбаева Р. Социальный отсчет. //КоммерсантЪ Social Report. 2005. № 182.С. 27—31.
  • [5] Аналогичные опасения возникают у многих международных компаний.SustainAbility отмечает, что некоторые корпорации (в основном американские) не хотятвыпускать социальные отчеты и другим не советуют, потому что видят в них троянскогоконя, через которого «социализм и даже коммунизм снова могут проникнуть в демократическое общество».
  • [6] Голодец О. «Норильский никель»: направления социальной ответственности //Социальная ответственность компаний. Эффективные технологии управления социальными инвестициями. М., 2005. С. 20.
  • [7] Афанасьев Д. Социальный стандарт группы «Северсталь». //Социальная ответственность компаний. Эффективные технологии управления социальными инвестициями. М, 2005. С. 57.
  • [8] См.: 1000 лучших предприятий России. Промышленность России: эффективностьпроизводства и качество менеджмента. М., 2005. С. 29.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >