Вопросы в интервью

Здесь разберем классификацию вопросов применительно к задачам интервью. Эта классификация носит исключительно практический характер и не претендует на то, чтобы считаться исчерпывающей с точки зрения филологии.

Во-первых, вопросы делятся на открытые и закрытые. Открытые вопросы — это вопросы, начинающиеся с вопросительного слова и требующие развернутого ответа. Например: «Что вы думаете об этой книге?» Закрытые вопросы — это вопросы без вопросительного слова, требующие ответа «да» или «нет». Например: «Эта книга — полезная для журналистов?»

В большинстве случаев предпочтительнее открытые вопросы, так как они побуждают собеседника говорить. Упоминавшийся выше американский медиаконсультант Чип Сканлан в этой связи даже сравнивает открытые вопросы с зеленым сигналом светофора, а закрытые — с красным. Например, на вопрос «Как вы относитесь к домашним животным?» можно получить развернутый ответ: «Сейчас у меня домашних животных нет, но в детстве была собака. Еще мне нравилось играть с соседской кошкой. А мои дети просят завести попугая». На вопрос же «Есть ли у вас домашние животные?» последует короткий ответ «Нет», и разговор на этом споткнется.

Закрытые вопросы хороши в тех случаях, когда собеседник уклоняется от ответа. Например, если на вопрос «Что стало с уголовным делом по поводу того, что вас поймали с взяткой?» следует ответ «Есть силы в нашей стране, которые заинтересованы в дискредитации честных людей. Однако Россия все равно будет развиваться и победит», то можно переформулировать вопрос: «Уголовное дело по вашей взятке закрыто?»

Другая градация вопросов — прямые и непрямые. Прямой вопрос — это заданный от имени журналиста. Например: «В какой мере вас можно считать алкоголиком?» Непрямой вопрос — это вопрос, содержащий высказывание других людей и просьбу выразить отношение к этому высказыванию. Например: «Ваши недоброжелатели утверждают, что вы — алкоголик. Что бы вы им ответили?»

Преимущество непрямых вопросов — их мягкость. Так формулируют те вопросы, которые иначе могут показаться собеседнику оскорбительными. Здесь же журналист как бы ни при чем. Он так не думает, так думают другие люди. Он же на стороне собеседника и лишь дает возможность ему развеять порочащие его слухи.

По функции в интервью вопросы делятся на информационные, управляющие и поведенческие (табл. 4.2).

Классификация вопросов в интервью по их функции

Таблица 4.2

Разновидность

вопросов

Характеристика

Цель

Информационные

Вопросы о фактах (что было, есть или будет) и мнениях (что хорошо или плохо) собеседника

Журналист побуждает собеседника раскрыть тему, сообщить сведения, ради которых берется интервью

Управляющие

Обозначение темы разговора, возвращение собеседника к теме при отклонении от нее, задавание новой темы

Журналист контролирует ход беседы, раскрытие тем и их смену

Поведенческие

Нагнетание напряжения путем логических уловок и психологических манипуляций

Провоцирование собеседника на неадекватные действия

Формулируют информационные вопросы по изложенным выше правилам: открытые вопросы предпочтительнее закрытых, непрямые — мягче прямых. Кроме того, есть специальные подходы к составлению вопросов. В западной журналистике популярен подход канадского репортера Джона Саватски (John Sawatsky). Ниже представлены 14 правил Дж. Саватски, которые были опубликованы в американском журнале American Journalism Review[1].

1. Нужно задавать нейтральные открытые вопросы.

Начинайте вопросы с «Что?», «Как?» и «Почему?». С их помощью от собеседника можно получить максимум информации, вынуждая его описывать события (Что случилось?), процессы (Как это происходило?) и мотивы (Почему это сделали?). Дополнительные вопросы задавайте с помощью слов «Кто?», «Где?» и «Когда?»

2. Затрагивая «жесткие» вещи, не задавайте жестких вопросов.

Если спросить человека «Вы — расист?», ответ скорее всего будет отрицательным. Вместо этого задавайте сфокусированные открытые вопросы по поводу доказательств, которые позволяют сделать вывод, что собеседник — расист.

3. Всегда помните, что меньше означает больше.

Чем больше информации журналист вложит в вопрос, тем меньше сведений выдаст собеседник. Короткие вопросы побуждают отвечать коротко, драматично и сфокусированно. Длинные и путаные вопросы в свою очередь приводят к длинным и путаным ответам либо к сжатым, сбивчивым репликам.

4. Выстраивайте стратегию получения информации.

Стратегия особенно важна, когда журналист хочет добиться от собеседника признания и комментирования каких-либо сведений. Однажды журналистка канадской газеты готовила статью про статистику, по которой треть школьников идут в школу без завтрака. Журналистка хотела взять интервью у школьников. Однако прямой вопрос «Завтракал ли ты сегодня?» скорее всего спровоцировал бы ложный ответ, так как дети были не склонны признаваться, что они бедные и голодные. Вместо этого ей рекомендовали спрашивать: «Что ты делал, когда встал сегодня утром? Затем что? Затем что?» И так до момента, когда ребенок приходил в школу. И если он ничего не говорил про завтрак, тогда появлялись вопросы: «Как насчет завтрака? Почему ты ничего не ел?»

5. Не спорьте с собеседником.

Иногда журналист тратит большую часть интервью на то, чтобы заставить собеседника с помощью наводящих вопросов принять свою версию событий. Например, один американский журналист в интервью с сербским чиновником пытался заставить того признать, что Сербия проводила в Косово геноцид. Вместо этого следовало спрашивать чиновника про доказательства отсутствия геноцида.

6. Стройте интервью на ответах, а не на вопросах.

Людям легче доходить до какого-то вывода самим, чем признавать готовую чужую точку зрения. Если собеседник высказывает оригинальное утверждение, спросите его о доказательствах, с помощью которых он может это подтвердить.

7. Переложите бремя доказывания на собеседника.

Если собеседник, например, настаивает, что «там ничего предосудительного не было», поинтересуйтесь, откуда он это узнал. Если собеседник говорит, что не помнит, спросите, почему он не помнит. При формулировании вопроса возьмите ключевую мысль, высказанную собеседником, и перестройте ее в открытый вопрос. Например, рассказывая о своей свадьбе, собеседник сообщил: «Тогда было тяжелое время». Вы спрашиваете: «Что вы имеете в виду под тяжелым временем?»

8. Избегайте закрытых вопросов.

Если спросить подозреваемого в супружеской неверности политика: «Вы спали с мисс Смит?», то он, как не спавший с ней в буквальном смысле слова, честно ответит «Нет».

9. Не делайте утверждений в вопросах.

Вместо фразы «Должно быть, первое время вам было трудно» спросите «Каково было вам первое время?»

10. Не задавайте двойные вопросы или два вопроса сразу.

Пример такого неудачного вопроса: «Каких собеседников вы любите интервьюировать больше всего и какое свое интервью вы считаете самым удачным?» Собеседник будет тяготеть к тому, чтобы ответить на тот вопрос, который ему нравится, и избегать отвечать на вопросы, которые могут выставить его с негативной стороны.

11. Не перегружайте вопросы.

Журналист спросил Билла Клинтона: «Была ли Дженнифер Флауерс вашей любовницей в течение 12 лет?» Клинтон ответил: «Нет, это ложь». Что именно ложь, осталось неясно. Что они были любовниками или что их любовная связь продолжалась 12 лет.

12. Не вставляйте в вопросы свои предположения.

Предположения мешают получить точные ответы. Например, журналист спросил бывшего заложника Терри Андерсона о его взаимоотношениях с другими заложниками, захваченными тогда в Ливане: «О чем вы думали, когда наступала тишина? Наверняка были моменты, когда вы переставали разговаривать друг с другом» Андерсон ответил: «Да, конечно, были моменты, когда мы не разговаривали». То есть ответ прозвучал не на вопрос «О чем вы думали?», а на предположение, которое Андерсон подтвердил.

13. Не используйте «перегруженные смыслом» слова в вопросах.

Журналист спросил конгрессмена по поводу закона, который тот лоббировал: «Ваша схема приведет к резкому увеличению прибыли нефтяных компаний...» «Это не схема», — ответил конгрессмен, сфокусировав внимание на слове «схема», а не на вопросе.

14. Не используйте преувеличения в вопросах.

Собеседник почти всегда реагирует на такие вопросы, смягчая их в сторону нейтральности. Например, если журналист спросит артиста: «Каково чувствовать себя суперзвездой?», можно предсказать, что тот начнет скромничать, так как этого требуют социальные рамки.

Итак, суть метода Саватски — лучше всех «работают» открытые короткие нейтральные вопросы. Такие, как вопрос, который задал Владимиру Путину Ларри Кинг («Что случилось с вашей лодкой?» — «Она утонула»). Схожую рекомендацию дает главный редактор украинской версии журнала Forbes Владимир Федорин, по словам которого, яркими примерами «хорошего вопроса» служат: «Что есть истина?» — Понтий Пилат, 33 г. до н.э., «Who's Mr Putin?» — Давосский форум, 2000 г.[2]

А если собеседник врет? Тогда арсенал журналиста — все те же открытые короткие нейтральные уточняющие вопросы. Если собеседник продолжит врать дальше, его ложь дойдет до абсурда. Например, министр обороны утверждает, что призывники не только не уклоняются от службы в армии, но сами туда рвутся. Уточняем, кто, где, куда рвется, откуда министр получил эту информацию и зачем тогда в армию забирают тех, кто служить не хочет, если желающих и так полно.

Обвинять собеседника во вранье журналисту вовсе не обязательно. Правда в интервью — это не соответствие слов собеседника действительности (желательно, чтобы так было, но получается не всегда). Правда в интервью — это правдивое представление собеседника. Если он лжец или дурак, журналист должен так подобрать вопросы, чтобы из ответов на них читатель понял, что собой представляет этот человек.

Другой подход к составлению вопросов использовала итальянская журналистка Ориана Фаллачи (Oriana Fallaci). В 70-х годах XX в. она опубликовала в газете Corriere della Sera ряд интервью с главами государств третьего мира. Примечательно в этих интервью то, что они, во-первых, переводились на другие языки и публиковались многими ведущими изданиями западных стран, а во-вторых, после публикации никто из собеседников ни хотел с госпожой Фаллачи снова общаться.

Метод О. Фаллачи состоял в том, что журналистка собирала негативную информацию о собеседнике и затем обвиняла его и требовала оправдываться. Вот фрагмент интервью с аятоллой Ирана Рухоллой Хомейни (в момент интервью он был фактически главой государства):

  • Имам, но как можно ставить на одну доску зверей из САВАК (тайная полиция шахского Ирана) и граждан, которые реализуют свою сексуальную свободу? Возьмите дело юноши, который вчера был расстрелян за содомию...
  • — Это разврат, разврат... Надо уничтожить разврат.
  • Возьмите дело восемнадцатилетней беременной девушки, которая была расстреляна несколько недель назад в Бесхаре за прелюбодеяние.
  • — Беременная? Ложь. Ложь, как и история про отрезание грудей женщинам. В исламе такие вещи не происходят. Беременных женщин не расстреливают.
  • Это не ложь, имам. Все иранские журналы об этом писали, и на телевидении тоже были дебаты по вопросу о том, почему ее любовник был наказан только сотней ударов плетью.
  • — Если это так, значит, она заслуживала наказания. Я лишь это знаю. Женщина, наверное, совершила что-то посерьезней, спросите об этом у приговорившего ее суда. И все, хватит говорить о таких вещах. Это не важно.
  • Тогда давайте поговорим о курдах, которых расстреливают, потому что они хотят автономии.
  • — Те курды, которых расстреливают, — это не курдский народ. Это те, кто ведут подрывную деятельность против народа и революции. Как, например, тот, которого расстреляли вчера, — он убил тринадцать человек. Я бы предпочел, чтобы расстрелов не было вообще, но когда ловят типов, подобных этому, и расстреливают, я испытываю большое удовольствие — вот так.
  • — А когда арестовывают тех, кто распространяет коммунистические листовки? Сегодня утром, например, пять человек арестовали.
  • — Если их арестовали, значит, они того заслуживали. Коммунисты, работающие на иностранцев, фальшивые коммунисты, которые действуют в интересах Америки и шаха. Все, хватит. Я сказал, хватит говорить об этих вещах.
  • Хорошо, поговорим о шахе. Это же Вы, имам, отдали приказ о том, чтобы шаха ликвидировали за рубежом, а тот, кто это сделает, будет считаться героем; если же он погибнет в ходе ликвидационной акции, то немедля попадет в рай[3].

Свое поведение во время интервью Ориана Фаллачи описывала так:

«Я провоцирую собеседника и вовлекаюсь сама. Поэтому мои интервью никогда не бывают холодными. Я влюбляю себя в собеседника, даже когда я его ненавижу. Каждое интервью для меня — это любовная история, борьба, коитус»[4].

Чтобы провести интервью по методу Фаллачи, необходимо, во-первых, хорошо владеть материалом, чтобы «цепляться» к собеседнику по делу. Во-вторых, нужно не бояться возмутить собеседника, поссориться с ним. В некоторых российских изданиях использование подобного метода — обычное дело. Вот что пишет по этому поводу бывший корреспондент газеты «Коммерсантъ» Андрей Козенко.

Андрей Васильев (бывший главный редактор газеты «Коммерсантъ») все же прав: интервью получается хорошим, если вопросы журналиста либо содержат наезд на собеседника, либо показывают, что журналист в десять раз информированнее собеседника. Простейший психологический прием, выводящий интервьюируемого из себя и заставляющий его раскрыться[5].

Упрекнуть в чем-то можно любого собеседника. Например, политического деятеля — в том, что он менял убеждения. Для бизнесмена — привести цитату Карла Маркса о том, что «в основе любого крупного состояния лежит преступление». Популярного артиста — сделать ответственным за бездуховность общества. Чиновника — обвинить в том, что не у всех граждан на вверенной ему территории решены все проблемы. Как писал по схожему поводу поэт Игорь Губерман, «за все на евреев найдется судья. За живость. За ум. За сутулость. За то, что еврейка стреляла в вождя. За то, что она промахнулась»[6].

В СМИ встречается еще один подход к составлению вопросов, когда с их помощью собеседника пытаются показать с наилучшей стороны. Например, у главы района спрашивают про строительство детских садов и дают ему возможность отчитаться, что новый детский сад только что построен. Или у медика интересуются, можно ли вылечиться от какой-то болезни, и тут выясняется, что эту болезнь как раз лечат в его клинике.

Такие интервью называют рекламными или комплиментарными. Публикуют их либо за деньги, либо по причине зависимости издания от собеседника. По форме они напоминают журналистские материалы, по сути — нет, так как преследуют цель представить собеседника или его ведомство в выгодном свете, а не разобраться в событиях, их взаимосвязях и в самом собеседнике, ради чего берутся настоящие журналистские интервью.

Вот что о целях интервью говорит взявший их не одну сотню Алексей Венедиктов:

Для чего берут интервью? Всего целей три, в каждом интервью они присутствуют, но в разных пропорциях. Первая цель: если перед вами ньюсмейкер, ваша задача — вытащить из него информацию. Здесь никакой борьбы быть не может. «Сколько человек погибло в этой операции?» — спрашиваете вы, к примеру, у замначальника штаба. И вы должны получить цифру.

Вторая цель: вытащить из него мнение и оценку. В этих случаях, конечно, приходится воевать. Потому что мнения и оценки обычно очень благостные. Вы спрашиваете: «Почему в предыдущей операции погибли два человека, а в этой — 73?»

Третья цель: придать интервью такой образ, чтобы оно было просмотрено или прослушано до конца. Но это уже уровень накала и умение интервьюера[7].

Теперь перейдем к управляющим вопросам. Они бывают трех типов — открывающие, переходные и фильтрующие. Управляющий вопрос может одновременно быть информационным, одно другому не противоречит. Просто управляющие вопросы помимо этого регулируют ход интервью, служат его поворотными точками.

Открывающий вопрос задают в начале беседы. В этом вопросе называют тему интервью и просят собеседника что-то по ней сказать.

Формула открывающего вопроса: утвердительное высказывание + закрытый вопрос.

Вот как сформулирован первый вопрос в интервью с депутатом Госдумы Владимиром Плигиным.

— Вы состоите в либерально-консервативном клубе «Единой России». Вас как либерала устраивает сложившаяся в стране политическая система?[8]

Закрытый вопрос здесь предпочтительнее открытого, так как ответ на него будет короче. Если же на первый вопрос собеседник отвечает слишком длинно, это может сбить динамику интервью.

Алексей Венедиктов считает, что первый вопрос в интервью может одновременно стать решающим:

Если вы интервьюируете незнакомого человека, то его отношение к вам определится после первого вашего вопроса. Опытный интервьюируемый по первому вопросу определит, кто перед ним, поэтому для интервьюера важно сразу «войти в кость». Если вы с этим человеком уже работали, очень важно показать, что все предыдущие интервью гроша ломаного не стоят. Вот здесь и сейчас абсолютно уникальная история, уникальная ситуация, даже если она совершенно банальна. <...>

Знаете, о чем я премьер-министра Великобритании Тони Блэра спросил первым делом? «Господин премьер-министр, сейчас выходит пятая книга о Гарри Поттере, ваши дети любят это читать?» Он поднимает на меня глаза, потом смотрит на переводчика, мол, то ли я услышал? Мужик его ждал для чего? В общем, он неформально ответил и расслабился. И я его дальше спрашивал про ракеты, про экономику. Так мы проговорили полчаса. Я понимаю, что если бы задал ему вопрос, каковы результаты переговоров с Путиным, это были бы кранты. Он за 15 минут отрапортовал бы формальные и несущественные вещи — и до свидания[9].

С помощью переходного вопроса меняют тему в интервью, если в разговоре планируется затронуть несколько тем. Чтобы при этом соблюсти плавность разговора, журналист повторяет фразу собеседника и задает вопрос, который как будто вытекает из нее. Переходный вопрос может выглядеть, к примеру, так.

— Вы сказали, что в детстве мечтали стать знаменитым. Как относитесь к тому, чтобы заняться политикой?

Если просто спросить, как собеседник относится к уходу в политику, вопрос может показаться чужеродным, непонятно как вклинившимся в интервью.

Переходные вопросы важны при подготовке интервью к публикации, чтобы придать разговору непрерывность. Однако в некоторых изданиях эту проблему решают иначе — разделяют интервью подзаголовками, которые и служат для задания новой темы.

Фильтрующий вопрос используют, когда собеседник отклонился от темы разговора. Возвращают к теме с помощью повтора высказывания собеседника и просьбы об уточнении. Например, журналист берет интервью с экономистом о том, куда вкладывать деньги во время мирового финансового кризиса. Экономист начинает рассуждать про вложения в валюту, но затем переходит к рассказу о том, почему доллар продолжает оставаться главной резервной валютой, несмотря на проблемы американской экономики. В данном интервью это не важно, важны конкретные рекомендации. Поэтому возвращаем собеседника к исходной теме таким вопросом:

— Вы сказали, что доллар менее надежен, чем евро. Какую часть сбережений лучше хранить в американской валюте, а какую — в европейской?

Третий, последний тип вопросов — поведенческие. Здесь журналист провоцирует собеседника, чтобы вызвать у него неадекватную реакцию и представить аудитории как неуравновешенного, нечестного или глупого. Поведенческие вопросы чаще используют в эфирных СМИ (телевидение и радио), так как там реакция собеседника более наглядна.

Поведенческие вопросы делятся на провоцирующие, вопросы- ловушки, суггестивные, усилительные и намекающие.

Провоцирующие вопросы содержат утверждение о реакции собеседника и требование объяснить причину этой реакции. Например: «Почему вы занервничали, когда я заговорил про взятки?» Или проще: «Почему вы вдруг так заволновались?» Доказать, что ты не заволновался, невозможно. Правильный ответ на эту манипуляцию: «Я не знаю, почему вам показалось, что я заволновался. Поясните, пожалуйста».

Цель провоцирующих вопросов — вынудить собеседника потерять контроль над собой и показать себя вспыльчивым и нервным. Вот еще примеры вопросов этого вида: «Почему вы покраснели?», «Почему у вас задрожали руки?», «Почему ваши глаза забегали?». После этого собеседник обычно либо выгоняет журналиста, либо уходит сам. В эфирных СМИ это смотрится очень эффектно. В интервью для прессы подобное применять рекомендуется, если после таких вопросов остается шанс на продолжение интервью.

Вопрос-ловушка — это вопрос из разряда «Вы уже перестали брать взятки?» И утвердительный, и отрицательный ответ на такой вопрос выставит человека в невыгодном свете. Правильный ход — объявить, что собеседник использует манипуляцию, тем самым ее нейтрализовав.

Суггестивный вопрос ставит один ответ предпочтительнее других. От собеседника по сути требуют либо согласиться с тем, что противоречит его взглядам, либо признать себя каким-то нехорошим. Пример суггестивного вопроса: «Патриоты считают, что, если девушка выходит замуж за иностранца, ее нужно лишать гражданства. А вы?»

При усилительном вопросе журналист искажает слова собеседника, чтобы побудить того возразить: «Я такого не говорил». Затем журналист уже правильно повторяет другое высказывание собеседника с вопросом: «И это вы тоже не говорили?» Данный прием также предназначен в большей мере для эфирных СМИ. В результате у аудитории, большая часть которой слушает интервью вполуха, сложится впечатление, что собеседник заврался и уже не помнит, что говорил и чего не говорил.

Намекающий вопрос — наиболее изящный прием. Здесь задается серия вопросов, в конце которой все переворачивается, и утвердительные ответы собеседника свидетельствуют против него. Например, журналист спрашивает, хорошо ли собеседник водит машину. Тот рассказывает про свой водительский опыт, про многочисленные поездки. А затем журналист сообщает, какой вред автомобиль наносит экологии, и спрашивает, как собеседник относится к тому, что столько вреда нанес он лично.

Этичность поведенческих вопросов сомнительна. Обычно ими пользуются, чтобы дискредитировать собеседника. Например, в ходе предвыборной кампании. Следует иметь в виду, что использование поведенческих вопросов может, наоборот, вызвать симпатии к собеседнику как к жертве недобросовестных журналистских приемов.

  • [1] См.: URL: http://www.ajr.org/anicle.asp?id=676.
  • [2] Печерная А. Главред украинского Forbes Владимир Федорин рассказал, как делатьинтервью. URL: http://mmr.ua/news/ newsid/26369/.
  • [3] URL: http://www.oriana-fallaci.com/khomeini/intervista.html, перевод URL: http://community.livejournal.com/m_fallaci/460.html.
  • [4] Цит. по: Haller М. Das Interview. Ein Handbuch fur Journalisten. Konstanz : UVKMedien, 2001. S. 66.
  • [5] Запись в блоге Андрея Козенко. URL: http://kozenko.livejournal.com/240575.html.
  • [6] Губерман И. Как Соломон о розе. Цит. по: URL: http://lib.ru/GUBERMAN/gariki2.txt.
  • [7] Криницын Е. Акулы интервью: 11 мастер-классов. М. : Альпина Паблишер, 2010.С. 13.
  • [8] Граждане должны участвовать в реальном политическом процессе. Кухонная демократия малопродуктивна // Коммерсантъ. 2010. 26 октября.
  • [9] Криницын Е Акулы интервью: 11 мастер-классов. М. : Альпина Паблишер, 2010.С. 12—16.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >