Переходные правовые семьи

Как уже отмечалось ранее, научным трудом, ставшим фундаментальным основанием градации национальных правовых систем и правовых семей, явилась монография Рене Давида «Основные правовые системы современности». Выпущенная в 1967 г., эта работа более полувека рассматривается в качестве системообразующей и не подлежащей «суду истории». Вплоть до настоящего времени подход, предложенный Р. Давидом в области систематизации правовых систем, не подвергался пересмотру. Однако изменения, происшедшие на политико-правовой карте мира за минувший с момента выхода книги в свет период, обусловливают необходимость переосмысления и переоценки целого ряда изложенных в ней положений.

Во времена, когда Р. Давид писал свою работу, мир был представлен несколькими крупными сегментами, сравнительный анализ которых

позволил ученому предложить собственную оригинальную и на том этапе в достаточной степени продуктивную концепцию выделения основных правовых семей. Являясь представителем политико-правовой школы Запада, Р. Давид, достаточно детально описал два вида правовых систем англосаксонского (прецедентного) и романо-германского (законодательного) права, в совокупности образующих массив западного права. Государству и праву Запада были противопоставлены семья социалистического права, в рамках которой формально-юридическое право являлось частью государственной коммунистической идеологии, и семья религиозного (исламского) права, основанная на неразрывной связи права и религии. Существование в рассматриваемый период колониальной системы империализма, кроме того, позволяло выделять страны, в которых, наряду с формальными источниками права и механизмами правового регулирования, значимую роль играли традиционные институты, которые на практике занимали приоритетные позиции по сравнению с официально выраженным в законодательных формах правом.

Происшедшее во второй половине XX в. разрушение мировой колониальной системы обусловило появление на политической карте мира большого количества государств, освободившихся от колониальной зависимости и избравших для себя самостоятельный путь развития. Разразившийся в конце XX в. глубокий кризис коммунистической идеологии и административно-командной хозяйственной системы обусловил распад СССР и уничтожение социалистической правовой семьи.

В итоге наряду со странами, сумевшими сохранить собственные правовые системы и семьи, в мире возникло большое количество так называемых переходных государств, в которых ранее существовавшие правовые системы были разрушены, а новые находятся на стадии становления[1]. При этом то обстоятельство, что большинство получивших государственный суверенитет образований на конституционном уровне продекларировали приверженность к правовым ценностям западной культуры, не делает их автоматически носителями этой культуры.

Механическое включение национальных правовых систем, ранее входивших в семьи традиционного (колониального) и социалистического права, в романо-германскую и англосаксонскую правовые семьи, представляется необоснованным ни с точки зрения историко-правовой традиции, ни в плане юридической техники формирования и трансформации правовой системы.

Представляется целесообразным осуществление комплексного аналитического исследования правовых семей переходного типа, сложившихся в мировом пространстве постколониального и постсоветского периодов. В качестве базовой гипотезы автор учебника предлагает избрать концепцию правового реализма, в рамках которой национальные правовые системы объединяются в семьи нормативного (либертарного, западного) и традиционного (государственного, религиозного) права. При этом отнесение национальной правовой системы к той или иной правовой семье должно осуществляться не столько по формальным, сколько по содержательным признакам, анализ которых позволяет судить о том, насколько в реальности национальное право соответствует основополагающим началам, закрепленным на законодательном (в том числе на конституционном) уровне.

4. Правовая система современной России

Постсоветская Россия является государством переходного типа. Перестав быть советской социалистической республикой, Российская Федерация вплоть до настоящего времени не провозгласила четкую, последовательно структурированную, конструктивную модель государственно-правового устройства, сориентированную на достижение видимых перспективных целей и решение конкретных задач. Такая неопределенность снижает эффективность государственно-правовой политики и усиливает волюнтаристские и автократические тенденции в государственно-правовом строительстве.

Национальное право современной России представляет собой сложную систему норм, институтов, общественных отношений, анализ которых, с одной стороны, позволяет говорить о стремлении государства и общества идентифицировать себя в качестве носителей европейской правовой традиции и страны, ориентированной на общечеловеческие правовые ценности. Такое стремление проявляется в позиционировании российской правовой системы как части романо-германской правовой семьи[2]. С другой стороны, в последнее время явственно обозначилась тенденция изоляции России от западного мира, а значит, и от западной культуры, что, в свою очередь, обуславливает все большую степень закрытости российского правового пространства от влияния международного и европейского права.

Применительно к внутренней и внешней оценке современной государственной политики России складывается примерно такая же ситуация. Российская Федерация, воспринимая собственную внутреннюю и внешнюю политику как правильную, истинную и в полной мере соответствующую нормам и принципам международного права, отвергает критику Евросоюза и США, ставя тем самым себя в особое международное положение. Естественно, что такое положение не может не оказывать влияния на восприятие национального права России и на отношение к нему, прежде всего, со стороны международных правозащитных и судебных структур. В первую очередь, речь идет о положениях, закрепленных в п. 4 ст. 15 (общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. — Р. Р.) и в п. 3 ст. 46 (каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. — Р. Р,) Конституции России.

Декларация на конституционном уровне приверженности российского национального права западным либеральным ценностям предполагает интегрирование права России в систему международного и европейского права. Однако имеющая место быть тенденция углубления противоречий между Россией и Западом, влекущая усиление межгосударственной конфронтации, приводит к все большей степени обособления российского права, его восприятия в качестве автономной национальной правовой системы.

Показательно, что в последнее время все более активно высказываются предложения, связанные с необходимостью переосмысления и придания новой редакции конституционным положениям, устанавливающим приоритет международного права по отношению к национальному законодательству.

Международное право при таком отношении воспринимается с точки зрения его соответствия/противоречия национальным интересам России и, таким образом, приобретает характер наднациональной правовой системы, нормы и принципы которой будут восприниматься в качестве юридически значимых только в случаях их соответствия и непротиворечия нормам и принципам национального российского права.

  • [1] Бакарджиев Я. В. Переходный период в развитии государства и правовой системы //Вестник Омского университета. 2014. № 4(41). С. 69—79; Захарова М. В. Правовыесистемы переходного типа: теоретический анализ // История государства и права. 2011.№ 9. С. 28—32.
  • [2] Кузьменко В. И. Теоретико-правовой анализ соотношения компонентов романогерманской правовой семьи и российской правовой системы // Глобальный научныйпотенциал. 2013. № 9(30). С. 83—87; Рассказов Л. П. Российская правовая системав юридической географии мира // Власть закона. 2014. № 1(17). С. 50—57.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >