РУССКАЯ ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА КАК ФЕНОМЕН РОССИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Сущностные характеристики русской провинциальной культуры

Особую актуальность в отечественной науке последних десятилетий приобрели исследования, посвященные анализу менталитета русского народа, поиску объединяющей «русской идеи», попыткам постижения ценностно-смыслового ядра нашей культуры, его влияния на динамику социокультурного развития российского общества. Все это связано с беспокойством за судьбу России, неясностью перспектив се социального и культурного развития в XXI веке. Сложность нынешних демографических, миграционных, а также духовных процессов, отдаленность их последствий во времени затрудняет реальное прогнозирование вариантов развития русской культуры. Очевидным является тот факт, что культура России находится в настоящее время под сильным влиянием факторов глобализации, которые действуют как извне, так и внутри нашего общества, заметно изменяя российское социокультурное пространство.

Вместе с тем в последние двадцать лет был сделан прорыв в понимании как российской, так и русской культуры. В результате широкого обсуждения характера российской культуры ныне общепринятым мнением является признание факта ее регионального многообразия, а также этнической и религиозной неоднородности. Также бесспорно, что ведущую роль в истории России играет русский народ и его культура, составляющая основу российской цивилизации.

Давая развернутое теоретическое понимание русской культуры, мы определяем ее как целостный, устойчивый способ жизнедеятельности русского народа, который, складываясь исторически, постепенно обновляется и вместе с тем сохраняет идентичность самому себе в течение столетий на основе этно-национальных традиций, образцов деятельности, духовных ценностей. Культура - явление надбиологическое. В определенном смысле она противоположна природе, так как в ее рамках формируется особый мир, отличный от природной стихии. Этот мир представляет собой совокупность искусственных порядков, объектов, созданных многими поколениями того или иного народа в дополнение к природным, а также множество заученных форм человеческого поведения и деятельности, накопленных знаний, образцов этно-национальной самоидентичности, символических обозначений окружающего мира, которыми обмениваются люди в процессе коммуникации.

Обращаясь к анализу внутреннего строения русской культуры можно говорить о ее содержательном разнообразии, дифференцированности ее структурных единиц и их противоречивости. Одной из граней этого аналитического поля является обращение к изучению такой ее составной части, как русская провинциальная культура. При этом провинциальная культура нс может рассматриваться изолированно, без учета се многосторонних связей, с одной стороны, регулируемых государством, а с другой - спонтанных, неконтролируемых взаимодействий между различными тенденциями и пластами современной культуры. Анализ сущности и значения русской провинциальной культуры включает в себя, прежде всего, непосредственное обращение к самому понятию «провинция», «провинциальная культура», «культура провинции», которые обретают разнос смысловое наполнение в трудах различных авторов, а также изменяются со временем.

Неоднозначность понимания сущности русской провинциальной культуры отражается в многовариантности трактовки термина «провинция». Провинцию можно рассматривать как: административноуправленческую единицу; географическое, социокультурное или духовное пространство; культурный потенциал страны. При этом отмстим, что единого, общепринятого, жестко отрефлексированного и закрепившегося понятия, как провинции, так и провинциальной культуры пока не существует. Авторы подходят к определению данных дефиниций, исходя из ракурса своих научных исследований и методологических парадигм.

Для дальнейшего анализа сущности и исторической динамики провинциальной культуры обратимся к самому термину «провинция». В БСЭ читаем: «Провинция (лат. - provincia), 1) В Др. Риме подвластные Риму внеиталийские территории, управлялись римскими наместниками; 2) Административно-территориальная единица в России в 1719-1775 в составе губернии; 3) Административно-территориальная единица в ряде зарубежных государств (Италия, Испания и др.)[1]. Словарь С.И. Ожегова выделяет два значения: 1. В некоторых странах: область, административно- территориальная единица. 2. Местность, территория страны, удаленная от крупных центров[2]. Таким образом, определены основные семантические акценты термина «провинция»: административно-территориальная единица и характеристика удаленности конкретной территории от центра.

В России первоначальный смысл данного понятия был связан, прежде всего, с территориальным делением государства. 18 декабря 1707 года Петр I издал приказ о делении государства, в котором насчитывался 341 город, на 8 губерний, затем к ним добавилась девятая. Во главе каждой губернии был поставлен губернатор. Обширные территории губернии членились на более мелкие образования - провинции (их было около 50) во главе с воеводами. Каждая из провинций в свою очередь делилась на деск- рикты . Однако в 1775 году провинции как административные единицы были упразднены, но само понятие не исчезло, а наполнилось новым смыслом. Под провинцией стали понимать территории, удаленные от столиц и обладающие особыми характеристиками. Произошло изменение смысла термина «провинция», который закрепился на долгое время и остается актуальным в наши дни.

В различных источниках (как научных, так и художественных) можно встретить различные трактовки, определения, характеристики провинции. Их диапазон варьируется от острой и эмоциональной критики до идеализации провинции. При этом выделим основные составляющие данного аналитического пространства. Назовем некоторые из них, наиболее широко используемые при попытке определения феномена провинции.

Прежде всего, семантически за провинцией укоренилось представление как о месте, характеризующемся отсталостью развития, вторичностыо культуры, «захолустностью». Негативная оценка провинциального мира содержится во многих произведения русской классической литературы[3] [4], представляющих его как нечто, застывшее во времени и пространстве, где царят патриархальные нормы, ценности и нравы. Следующей традиционной сущностной характеристикой, определяющей провинцию, является ее удаленность от столицы, противопоставленность культурным центрам.

Современные исследователи обращаются к анализу провинции, давая этому феномену различные определения и трактовки. Например, Е.А. Сайко определяет российскую провинцию как «социокультурный ареал, удаленный от центра (столицы), представляющий собой снецифическую социокультурную среду, обладающую известным потенциалом для развития личности»[5]. Н.М. Инюшкин, опираясь на методологию синергетического подхода, подчеркивает статус российской провинции «как особого феномена, особой характеристики культурного ландшафта страны- системы»[6], отмечая при этом, что «именно провинция видится как зона определенной гармонизации, балансировки центробежного и центростремительного в большой системе»[7] [8].

Близким по географическому, территориальному и социокультурному значению к понятию «провинция» является термин «регион», укоренившийся в XX веке. По определению Г.А. Аванесовой, «регион может означать географическую территорию, административную границу государственного членения, хозяйственный район, историко-культурную местность, природно-ландшафтную зону, погодно-климатическую область, некий ареал распространения чего-либо значимого для человека» . Данное понятие является полисемантическим по своей сути, «его многозначность связана с тем, что выделение конкретного региона разные специалисты осуществляют, как правило, в рамках своей предметной области, руководствуясь разными критериями»[9]. При этом «культурологическая интерпретация понятия «регион», кроме указания на целостность и системность, предполагает учет существующего на данной территории особого «когерентного поля», возникающего в результате согласования процессов самоорганизации и управления, которые обеспечивают жизнедеятельность населения региона»[7].

Э.В. Баркова также считает, что «регион - это нс жестко функционирующая пространственно данная конструкция, «привязанная» только к территории или экономической структуре, но целостность, состоящая из подвижных взаимодействующих оснований, каждое из которых имеет свой ритм, свои циклы развития. Их взаимная координация создаст устойчивость этой сложной региональной системы»[11]. Специфику региональной культуры, по ее мнению, определяют две взаимодействующие детерминанты: «территория, которая «накладывает» на культурное пространство- время такие параметры, как географические и климатические условия, образ жизни населения, территориальную специализацию, выраженную как определенная функция в составе целостности страны»[12] и «целостность, идущая от содержательности пространственно-временного континуума культуры, что в целом задаст специфику региональной культуры»[7]. В общей формулировке под регионом подразумевается некая пространственнотерриториальная целостность, выделяемая на более общем фоне, которая предполагает сопряженность, единство взаимодействия своих внутренних элементов и частей[14]. Приведенные выше культурологические интерпретации понятия «регион» отчасти приложимы к трактовке провинции как локальной, региональной социокультурной среды, но отождествлять понятия провинция и регион нельзя.

Для современного понимания феномена провинции важна та смысловая часть, которая указывает на удаленность от столицы, крупных центров культуры, неразрывную связь с определенным культурным ландшафтом. Для анализа культуры провинции можно, в некотором смысле, применить понятие локальной культуры, под которой понимается культура, рассматриваемая в определенном пространственно-временном континууме безотносительно к ее масштабу и количеству выделенных признаков[15]. В свою очередь с понятием локальной культуры тесно соотносится понятие этноса. Ю.В. Бромлей, определяя этнос как «квант» специфической культурной информации, в то же время подчеркивает неправомерность сведения культурного единства этнических образований к совокупности некоторых особенностей[16]. При гаком подходе культура провинции оказывается неразрывно соотнесена с культурой конкретного этноса, народа.

Исходя из данного положения, в настоящей работе предпринимается попытка анализа русской провинциальной культуры, которая обладает целым рядом характерных черт, особенностей исторической динамики и нетождественна феномену российской провинции в целом. Территория и население, представляющие в данной работе русскую провинциальную культуру, ограничены Центральными областями России, Русским Севером, жителями средних и малых городов. Такой подход исключает из анализа ту часть российской провинциальной культуры, которая развивается в Сибирском и Дальневосточном регионах страны, на Северном Кавказе и обладает значительной спецификой, связанной с рядом факторов ее формирования и современного развития. Такой подход позволяет сосредоточиться на аутентичных местах традиционного проживания русских, неразрывно связанных с историческим ядром русской культуры, где этническая доля русских составляет более 85%. При этом русский провинциальный мир рассматривается как неотъемлемая часть русской культуры и российской цивилизации.

Для полноты анализа сущности русской провинциальной культуры рассмотрим масштабный историко-культурный феномен российской цивилизации. Локальная цивилизация определяется как социокультурная общность, формируемая на основе универсальных, т.е. сверхлокальных ценностей, получающих выражение в мировых религиях, системах морали, права, искусства. Эти ценности сочетаются с обширным комплексом практических и духовных знаний и разработанными символическими системами, способствующими преодолению локальной замкнутости первичных коллективов[17]. Сердцевиной цивилизации выступает семантикоаксиологическое единство народов, входящих в ее состав. Необходимым условием и одним из главных признаков является наличие общего культурного пространства, ведущего языка общения, письменности. В исторической практике цивилизация существует, как правило, в рамках нескольких государств, одним из исключений в данной закономерности является российская цивилизация, территориально локализованная в рамках одного государства.

Российская цивилизация это - сложная система, эволюционно сформировавшаяся на территории северной и срединной Евразии, которую составляют различные этносы и народы. Как локальная цивилизация она обладает следующими характерными чертами, которые развивались постепенно. Прежде всего, это «привязанность» к масштабному географическому региону. Огромный территориальный размах, ставший возможным вследствие имперских государственных проектов, составляет неповторимую особенность российской цивилизации, которая существует, прежде всего, в рамках государства.

Следующим важнейшим признаком цивилизации является наличие в ней разветвленного городского сообщества. Как уже отмечалось, города являются определяющим фактором развития и усложнения цивилизаций. Современные крупные города, концентрируя административные, экономические, промышленные, научные, художественные, людские ресурсы, являются инновационными центрами, которые могут оказывать влияние на развитие значительных территорий. При этом большинство населения нашей страны проживает в малых и средних городах, которые рассматриваются нами как провинциальные.

Такой признак цивилизации как разделение труда, развитие товарно- денежных отношений и экономического обмена характеризуется в России трудностью процесса его развития. Культурное пространство страны было (и во многом остается) крайне неоднородным, включая регионы, население которых находилось на разных этапах и фазах общественноэкономического развития. Этот разрыв сохраняется и в настоящее время: наблюдается резкая разница между экономическим состоянием отдельных регионов (от стабильного до депрессивного); часто экономическая деятельность региона обращена «вовнутрь», без широкого выхода за пределы локального пространства; трудовая миграция внутри страны затруднена географией, а также рядом социально-экономических проблем, исторически сложившимся менталитетом российских народов (в отличие от ряда стран, где место жительства определяется наличием работы, в дореволюционной России это было лишь «отходничество» крестьян, в советское время - «вахтовая работа», «поездка на заработки», которая предполагала непродолжительность во времени и наличие постоянного места жительства - «родного дома»). Экономический и товарный обмен зачастую осуществляется посредством единого центра через транспортную есть и узловые городские центры (для Центральной европейской части России - через Москву), а не непосредственно между регионами, что свидетельствует о слабых связях между ними в хозяйственной сфере. Но в этом же скрыт и позитивный момент - огромная территория страны стягивается в масштабное культурное и социальное цивилизационное единство.

Определяющим признаком для российской цивилизации стало наличие множества этнических миров с доминированием русско-финно- угорского и русско-тюркского симбиоза. В результате действия ряда факторов, он привел к формированию Российской империи, а затем и Советского Союза (анализ этих процессов содержится в работах евразийцев[18], В. Бартольда[19], Л. Гумилева[20]).

Любой цивилизации присуще семантическое единство[21], которое можно рассматривать как доминирующее ценностно-смысловое начало, зафиксированное в знаковых системах и коммуникациях, типе мышления се представителей. Для российской цивилизации можно особо выделить значение православия как начала, способствовавшего ее образованию и определившего се ценностно-смысловой облик, в том числе с учетом идеи веротерпимости, в конечном итоге позволившей создать единство из множества разнородных этико-конфессиональных начал, олицетворяемых разными этносами страны. В России наблюдается особое взаимодействие между православием и другими религиями укорененных народов, их синтез и взаимовлияние. Именно православие заложило основы культурной толерантности российского цивилизационного пространства.

Признаком цивилизации также является наличие «культурного наследия», общая историческая судьба, духовные ценности, которые составляют культурное достояние общества, обеспечивают преемственность и его развитие. Это - понимание смысла человеческого существования, жизни, смерти и бессмертия, формы прощания с усопшими и сохранение памяти о предках, базовые черты семьи, культурный и социальный порядок. Преемственность поколений рассматривается как базовая характеристика любой культуры и каждой цивилизации. Всякая цивилизация включает в себя механизм длительной коллективной «памяти», т.е. фиксации и упорядочения значимой информации о пройденном историческом пути всего сообщества. Однако, по мнению историка культуры М. Элиаде[22], далеко не все сохранястся длительное время в памяти масштабных сообществ, народов и отнюдь не в подлинном, постоянном виде. Коллективная память запечатлена в языке, образах, символах, вещах, текстах, книгах, артефактах, памятниках, архитектурных сооружениях.

Отличительной чертой российской цивилизации является атмосфера межкультурного диалога и способность к культурному синтезу. Различные народы, жители разных территорий, присоединяясь к российскому государству, оказывались вовлеченными в культурно-интегративные процессы. Однако при этом локально-территориальные и этнические культуры не размывались, так как в обществе присутствовала атмосфера толерантности к культурному многообразию.

Российская культура-цивилизация является результатом исторических процессов самоорганизации множества народов российской Евразии. Она развивается в суровых геоклиматических условиях, на территориях, по большей части неблагоприятных для жизнедеятельности людей. Ей присущ гетерогенный характер этнонациональных и конфессиональных основ. Отечественные исследователи[23] отмечают, что к XIX веку произошло сближение культурных языков народов России; согласование элементов разнообразных картин мира, появление общих смысловых и ценностных представлений (понимание добра-зла, смысла жизни, приемлемой социальной иерархии и т.д.). Этнические или национальные характеристики культуры разных народов придают ей уникальность на фоне других культур, сообщают ей историческую прочность, свидетельствуют об устойчивости целого ряда физических, социально-психологических, ментальных особенностей ее носителей.

Основой российской культуры-цивилизации выступает культура русских, язык которых является языком межнационального общения. Нынешние русские ведут происхождение от восточнославянских племен, населявших леса, русла Приднепровья, Верхнего Поволжья, приокские просторы, территорию Новгородской земли. Поморья и др. В качестве предков, помимо древнеславянских племен, также выступают представители финно-угорских народов. При этом русские всегда жили бок о бок с другими этносами, судьба которых нередко оказывалась связанной с русской культурой[24]. Р.Ф. Туровский отмечает, что: «Российский мир создавался вокруг Русского мира в результате совместного воздействия четырех факторов - этнического (расселение русского этноса), лингвистического (распространение русского языка), конфессионального (через распространение русского православия и укрепления связей с другими странами с православной традицией) и политико-исторического (государственное строительство и формирование общего геополитического интереса)»[25].

Подчеркнем еще раз, что в процессе формирования культуры России особую роль сыграло государство, в рамках которого она сформировалась как имперская культура цивилизационного типа. В связи с чем можно говорить о российской культуре-цивилизации. Таким образом, российскую цивилизацию можно определить как сформировавшуюся и динамически развивающуюся на основе гетерогенного этнического состава (ядро -русский народ) и целостного семантического ядра, при оформлении которого особую роль сыграли государство и православие.

Рассмотрим сущность русской культуры, которую по выражению С. Хантингтона[26] можно назвать «сердцевинной», «стержневой» в российской цивилизации. В анализе сущности и динамики русской культуры традиционным и достаточно продуктивным является культурно-исторический подход. Опираясь на теорию циклической динамики культуры, можно выделить следующие периоды развития русской культуры:

  • - «языческий период»: становление славянской культуры. В эго время формируется племенная культура восточных славян и примыкавших к ним племен и этнических групп. Оформляется язык; складываются языческие верования; зарождается искусство, фольклор; закладываются основы характера народной культуры, ее самобытности.
  • - Киевский период - этап «рождения и детства», когда формировалась русская этническая культура. Именно в это время кристаллизовалось семантическое ядро культуры; под воздействием православия появлялись новые ценности и смыслы культуры; распространялась славянская азбука, происходило становление письменных лстописно-историчсских и литературных произведений.
  • - Монгольский период - этап «мужания». В это время закрепляется семантическое ядро русской культуры. В конце данного периода возрождается в новой форме русская государственность. В этом плане особенно важно значение Куликовской битвы, как события, которое продемонстрировало появление национального самосознания.
  • - Московский период - происходит закрепление новой государственности, становление национально-этнического сознания.
  • - Имперский этап развития русской культуры. Он охватывает период, начиная с воцарения Петра I и до XX века. Создание российской империи происходило на основе синтеза русской культуры с достижениями западноевропейской цивилизации. Это было время самодержавия, единовластия и имперских притязаний правящей элиты. Оно характеризуется острыми противоречиями в социально-культурной жизни. В рамки российского государства включались народы, изначально жившие на окраинах ряда других цивилизационных миров. В этом случае русский мир смог без острых конфронтаций, тем более, без жесткого принудительного подчинения, наладить взаимодействие с разными народами России. С опорой на государственность и православие, русскими была создана мощная империя. Русская культура закладывается в основу российского полиэтнического сообщества, приобретая ярко выраженный цивилизационный характер. Именно в данный период появляется и развивается провинциальная культура.

Во все эпохи развития отечественной культуры-цивилизации, отметим исключительную роль русского народа, оказавшегося способным не только колонизировать значительные территории с неблагоприятными условиями для проживания, но и интегрировать в состав государства и цивилизационного единства другие народы, освоить и распространить новые технологии индустриально-промышленного тина.

Однако следует отметить, что по мере развития жесткой государственной регуляции происходил подрыв духовных корней русской народной культуры. Еще одна издержка се цивилизационного развития проявилась в том, что возникал раскол между высшими слоями (дворянством) и основной частью русского населения (крестьяне, средние городские слои). В советский период была предпринята попытка ликвидировать этот разрыв.

Сделано это было в основном силовыми методами: представители высших слоев (дворянства, купечества) либо были уничтожены, либо был радикально изменен их социальный статус, либо они оказались за пределами страны. При этом роль русской культуры в угоду провозглашенному интернационализму в целом недооценивалась.

В наши дни особую актуальность приобрели вопросы о сущности русской культуры и русского характера. Попытаемся обобщить и выделить традиционные черты, характерные для русских людей, русской культуры в целом. Прежде всего, отмстим особую связь русского народа с землей, с природой. На ранних исторических этапах можно видеть «срастание» с землей и культурным ландшафтом не только крестьянского мира, но и многих городских слоев. Переплетение духовных ценностей православия и наличие больших неосвоенных территорий сформировали в русской культуре особый тип странников, уходящих от мира. При этом в русской культуре выработалось особое отношение к странничеству, нспривязанности к месту, «нсот- мирности»[27].

Вслед за многими аналитиками[28] отметим спонтанность и естественность русского характера, который скорее страдает от отсутствия методичности, нормы. Такой характер проявляет двойственность, сочетание крайностей, черт, казалось бы, взаимоисключающих друг друга: доброту и жестокость; силу воли и леность, пассивность; свободу духа и нигилизм и т.п. Эти качества русского народного характера представляют две стороны одной медали, две крайние характеристики одного явления.

Для русской культуры не характерна устремленность к индивидуализму западного типа, она тяготеет к коллективным формам жизнедеятельности, к общине (соборности), хотя при этом личностное начало сохраняется и расценивается как важное. Русские удивительно толерантны в этническом и мировоззренческом планах, однако в кризисные моменты их отношения с представителями других наций, этносов и рас могут обостряться.

В настоящее время многие русские дезориентированы, зачастую они нс понимают сущности своей культуры. Вместе с тем, на территории страны остаются места компактного расселения русских, а также области, где русские представляют собой большую часть смешанного населения. Для уяснения сущности русской культуры особый интерес приобретают так называемые центральные русские земли, т.е. те территории и ландшафты, которые являются для русских исторически сложившимся ядром, аутентичным в культурном плане. Вместе с тем эти территории и ландшафты не единообразны, им присуща внутренняя дифференциация.

По мнению исследователей[29] в русской культуре можно выделить особые специфические области ее локализации и исторически сложившиеся субкультурные территории (территориально-географический подход):

  • • Русь Северная - Поморская (долины рек Печоры, Двины, Мезени, побережье морей Северного Ледовитого океана);
  • • Русь Центральная - Московская (Ярославль, Кострома - Великие Луки, Смоленск - Курск, Пенза - Поволжье - от Казани до Саратова);
  • • Русь Южная - Казацкая (южные степи от Днестра и Днепра, через Дон, Кубань, Терек на Нижнюю Волгу, на реку Урал и далее);
  • • Русь благоприобретенная - Сибирь от Урала до побережья Тихого океана.

Отметим, что наряду с приведенной моделью существуют и другие варианты классификации расселения русских[30]. Еще одним из возможных вариантов дифференциации культурного пространства России является выделение мест компактного расселения русских и смешанного населения. Исследователи выделяют следующие области и районы, отражающие данную дифференциацию:

  • - Русская Евразия как область, где русские составляют доминирующую часть населения и образуют крупные ареалы традиционно компактного расселения: русская Европа - эго Русский Север, Новгородско- Псковская земля, Санкт-Петербург, Центральные русские земли, русское Черноземье, русское Предкавказье, русские степные Поволжско- Приуральские земли, русский Промышленный Урал, русская Сибирь - русская Западная Сибирь, русская Восточная Сибирь, русский Дальний Восток;
  • - многонациональные области - Поволжско-Уральская (Коми, Удмуртия, Татарстан, Башкортостан, Мордовия, Чувашия, Марий Эл); ФинскоКарельская область (Карелия); Северо-Кавказская (Дагестан, Калмыкия, Чечня, Ингушетия, Кабарда и Балкария, Осетия, Карачай и Черкесия, Адыгея); Северная Евроазия (Северные Приуральско-Таймырские земли, Эвенкия, Якутия, Чукотка, Корякско-Камчатские земли); Южная Сибирь (Горный Алтай, Тыва, Хакасия, Бурятия)[31].

Таким образом, наблюдается неоднородность в составе русской культуры, что связано, как было указано выше, с природно-географическими и локально-территориальными историческими условиями расселения русского народа, с их соприкосновением с другими этносами и верованиями. Для нашего анализа мы особо выделяем так называемые Центральные русские земли и Русский Север, т.е. те территории и ландшафты, которые являются для русских исторически сложившимися, аутентичными в культурном плане.

Характеристики русской провинциальной культуры, содержащиеся в различных исторических, художественных, научных источниках весьма противоречивы, а подчас резки и слабо обоснованы. Обратимся к результатам одного комплексного анализа провинциальной культуры. Современный исследователь провинции, Н.М. Инюшкин, выделяет такие типологические черты провинциальной культуры как: неразрывная связь культурного и природного пространства; многообразие ее связей с этническими традициями; включенность культуротворчсства в повседневность провинциальной жизни; вторичность культурной информации; ограниченность контактов с культурой других регионов и стран; консерватизм вкусов, настороженность к новациям и другие[32].

Опираясь, в том числе, на данные результаты попытаемся выделить и систематизировать сущностные черты провинциальной культуры в контексте российской цивилизации и русской культуры.

Во-первых, можно выделить разнообразие провинциальной культуры. Обладая определенным семантическим единством, русская провинция остается весьма многообразной, что определяется как природно- географическими, гак и историко-культурными факторами ее формирования как части российской культуры-цивилизации.

Традиционным при характеристике провинциальной культуры является использование дихотомии центр-периферия, где культура центра и провинции выступают как социальные варианты культуры[33]. Провинциальную культуру также можно характеризовать, применяя оппозицию город- село. В данном случае сущностной чертой провинциальной культуры выступает се городской характер. По масштабу - это культура малых и средних городов, которые испытывают влияние как крупных центров (непосредственное и опосредованное), так и сельской местности, которой они окружены. Территория провинциальных городов невелика, соизмерима с человеком, имеет лаконичный масштаб, обозримость.

Следующим признаком может служить удаленность от центра и столиц. При этом расстояние может быть небольшим, но оно проявляется в определенной обособленности от центра, другом качестве, ритме и стиле жизни. В провинциальном городе наблюдается ориентация жизни «вовнутрь», некая замкнутость. Антиподом являются города-спутники обеих столиц, они тяготеют к мегаполису, ориентированы на него, т.е. вовне.

Для провинциальной культуры характерна близость к земле. В провинциальных городах (особенно малых) сохраняется тип личного частного дома с участком земли, как вид распространенного жилья. Доминируют малоэтажные дома, во дворе которых, как правило, находятся хозяйственные постройки, небольшие участки земли (огород или цветник). Многие семьи имеют личные дачные участки с постройками, а нередко и более значительные по площади земельные наделы на общем поле (которые арендуются сообща для выращивания сельскохозяйственных культур). Сохраняется непосредственная связь с близлежащими селами, из которых когда-то переехали сами жители провинциальных городов или их предки. Там нередко продолжают жить родственники или сохраняется старый дом и земельный участок.

Провинцию отличает неспешный, размеренный ритм жизни. Эго обстоятельство объясняется территориальной компактностью малых городов, многие из которых имеют 1-2 маршрута общественного транспорта, как правило, их легко можно обойти пешком. Средние города крупнее, но их географическое пространство также «обозримо», осознаваемо, и, как правило, хорошо знакомо местным жителям. Наблюдается единство места работы, места жительства и места отдыха (например, зачастую на обеденный перерыв жители провинции ходят домой). Трудовой ритм также более размеренный, чем в крупных городах. Ограниченность рынка труда, отсутствие значительных профессиональных перспектив, маленький спектр дифференциации по видам трудовой деятельности, привычка большинства к скромному материальному положению формируют у местных жителей различные модели трудового поведения (от полной апатии к груду до стремления любыми способами сохранить работу). В целом, в провинции наблюдается более традиционный, чем в крупных городах, образ жизни.

Провинциальная культура отличается непосредственной близостью и частотой контактов людей в сфере яичного взаимодействия. Она характеризуется меньшей анонимностью (или се отсутствием), чем в крупном городе, что связано со средней или низкой плотностью населения малых и средних городов. Многие жители провинциального города знакомы друг с другом (или знают друг о друге заочно); их связывают родственные, дружеские, профессиональные связи. В этом смысле провинциальная среда - это своеобразный микромир, где каждый на виду. Отметим, что контакты в провинциальной среде, как правило, не опосредованы информационными технологиями (что, безусловно, не исключает использование телефона и компьютерных сетей). Однако приоритет принадлежит личным встречам, «живому» общению. При этом в современной провинции сохраняется высокая зависимость людей от общих связей и форм взаимопомощи.

По-прежнему заметную роль в таких городках играют рынок, местные магазины (из-за незначительной численности населения крупные торговые сети не интересуются малыми провинциальными городами), почта, банк, как общественные места, через которые происходит связь с «большим миром». Здесь происходит своеобразная материализация товаров, образов и стилей, которые транслируют СМИ и крупные центры. На фоне высокой частоты и плотности межличностного общения особый интерес у жителей провинциальных городов вызывают местные новости и события; жизнь «большого мира» (будь то происходящее в областном центре, столице или за рубежом) располагается на второстепенном месте.

Для характеристики сущности провинциальной культуры применима оппозиция «традиции-инновации». Если столицы и крупные центры являются источниками, трансляторами и проводниками инноваций, экспериментов, различных стандартов, регламентов и образцов, то провинция это место сосредоточения традиционного начала русской культуры. Инновационные процессы, проникающие в провинциальную культуру, происходят более медленно и инертно, при этом могут подвергаться значительной трансформации. «Инновационный поток» в провинции многослоен: обновление приходит как непосредственно из российской столицы и крупных центров, так и из-за рубежа, благодаря средствам массовой информации, Интернету. Вместе с гем и сама провинциальная среда способна порождать что-то новое, значимое затем за ее пределами.

Этнический характер сохраняется в провинциальном социокультурном пространстве в виде русских обычаев, традиций, обрядов, языка, моделей межличностного взаимодействия в обыденной жизни. При этом, находясь в неразрывном единстве, традиции и инновации в провинциальной культуре порождают синтетические формы и феномены. Однако вышеперечисленные признаки провинциальной культуры не достаточно раскрывают ее сущность и не вполне характеризуют ее содержательно. Для более глубокого анализа необходимо рассмотреть ценностно-смысловой комплекс провинциальной культуры, который воплощен в семантических культурных кодах.

Термин «коды культуры» нередко можно встретить в отечественных исследованиях, посвященных концептуально-теоретическим аспектам культурфилософского знания. Выделяются лингвистический[34], социально- психологический[35] [36], семиотический’, философский[37], культурантропологиче- ский[38], социологический[39], этнологический[40], этнопсихолингвистический*, и другие ракурсы современного анализа и интерпретации сущности кодов культуры.

Указанные выше разные дисциплинарные подходы к пониманию культурных кодов позволяют нам выработать более обобщенное представление о них[41]. Природа культурных кодов заключается в том, что они формируются постепенно, в течение длительных периодов истории и только в процессе жизнедеятельности всего народа, населения конкретных стран. Для формирования и обновления институционализированных и рационально осмысленных кодов (общественной коммуникации, символики политической жизни) потребуется, по меньшей мере, период активной жизни 2-3 поколений (в пределах от 70 до 100 лет). Базовые коды культуры, которые зачастую трудны для выявления и рефлексии, требуют гораздо большего времени для созревания, по-видимому, нс одно столетие; меняются же они крайне медленно. По мнению ряда исследователей, некоторые коды можно считать константами, если они разрушаются - культура необратимо меняется или исчезает.

Исторический опыт отбирает и сохраняет в культурной практике разных поколенческих когорт только то, что позволяет данному народу адаптироваться к окружающему миру, выживать, развиваться. Поэтому на оперативном уровне социокультурной практики имеется множество явлений приходящих, приобретающих случайную или недостаточно устойчивую форму. Длительный коллективный опыт, историческая память, творческие возможности позволяют в каждой культуре появиться таким стабильным единицам, как нормы менталитета, критерии оценок, содержательносмысловые схемы, аккумулирующие в себе своеобразные сгустки понимания и оценивания окружающего мира, стандарты деятельности, воплощаемые в технологиях и нормах груда.

В одних случаях данные структуры могут быть скрытыми, неприметными, слабо выраженными для наблюдателя - чаще всего такого рода структуры представлены в языковой практике, в ментальных конфигурациях. Однако в других случаях устойчивые конструкты способны воплощаться в крупные, подверженные наблюдению комплексы - целостные традиции, определяющие массовое поведение, конфигурации социальных отношений и взаимодействий; в языке такие крупные формы отчетливо выражены на примере пословиц и поговорок. Но и скрытые, и проявленные структуры такого рода осваиваются людьми на первых этапах социализации личности и позже выполняются во многом автоматически, порой вне фокуса внимания, почти бессознательно.

Эта закономерность отчетливо видна на примере владения родным языком - взрослый человек задумывается над своей речью тогда, когда хочет точнее выразить мысль, но базовые правила использования языка ему хорошо известны и используются автоматически, т.к. они активно, на бессознательной основе осваивались в первые годы его жизни, и особенно тогда, когда он начинал говорить. Точно также, каждому человеку не представляет трудности адекватно вести себя в привычной обстановке, выполняя требуемые нормы общения с окружающими людьми, используя те или иные позы и телодвижения, жестикуляцию; создавая но определенному образцу необходимые артефакты материальной культуры и используя их в повседневной практике (приготовление и поглощение пищи, определенная стилистика в изготовлении утвари, одежды, в создании произведений искусства и др.).

Наконец имеются наиболее масштабные устойчивые структуры, легче поддающиеся наблюдению и анализу потому, что они во многом специально вырабатываются, конвенционально закрепляются и кодифицируются, т.с. воплощаются в специальных нормах, символах, церемониях, точный ход которых общество строго контролирует. Это отчетливо демонстрируется на примере таких исторически укорененных массовых мероприятий, как народные или государственные праздники, богослужебные каноны и обряды.

Разные типы и разновидности устойчивых структур становятся кодами в том случае, когда они оказываются взаимозависимыми, особым образом сцепленными друг с другом, что обеспечивает долгосрочность их действия. В этом случае они как бы образуют прочную сеть, на которую нанизаны более изменчивые компоненты культурной деятельности - преходящие смыслы, случайные качества, неустойчивые нормы деятельности. Упрощенно говоря, коды - это некая несущая конструкция, которая позволяет всему «зданию культуры» конкретного этноса сохранять прочность в течение длительного периода времени, а ее носителям (представителям разных поколений) глубоко осознавать свою неразрывность с родной культурой, поддерживать чувство этнокультурной идентичности.

Попытаемся дать определение культурным кодам, вытекающее из раскрытого выше их понимания. Коды в культуре составляют упорядоченное множество взаимосвязанных между собой стандартов, ограничений, предписаний и установок по отношению к разным видим деятельности (коммуникативной, преобразовательно-технологической, семантической, аксиологической, познавательной, эстетической и т.п.), которое обеспечивает сохранность, интегрированность и адаптивный характер этнокультурного организма.

В кодах культуры «зашифровано» отношение человека к явлениям, событиям, нормам, предметам культурного пространства. Можно предположить, что возможность и способность традиционной культуры, как к самосохранению, гак и к интеграции инноваций, идущих извне, обусловлена наличием неких подобных смысловых структур, которые основаны на действии кодов. Культурные коды задерживаются в провинции, придавая ей устойчивость по сравнению с крупными центрами. У провинции имеется свой ритм освоения инноваций, который связан с взаимодействием различных культурных кодов и их изменениями. Наш анализ затрагивает конкретные обычаи, нормы, образцы, смыслы. Глубокий подход позволяет видеть не только неслучайный характер указанных структур в русской провинции, но и интегрированность каждой из них в разветвленное взаимодействие людей друг с другом, с природой и внешним миром.

Провинциальная культура тяготеет к консервативной, традиционной части русской культуры и связанной с ней системе кодов. Они содержат в себе глубинные архетипические образы и паттерны, раскрывающиеся в социокультурной практике жителей провинции. Из кодов, тяготеющих к универсалиям культуры, особо важными для русской провинции являются культурные коды взаимодействия с природой, с предметным миром, проявления родства, трудовой деятельности и поведения. Они коррелируют с базовыми характеристиками русского характера и культуры, передаваясь от поколения к поколению.

В русской провинциальной культуре сохраняются устойчивые механизмы трансляции социокультурного опыта, естественной социализации и инкультурации, которая происходит благодаря активному участию представителей старшего поколения. Большую роль играет «микромир»: соседское общение, родственные связи (в том числе и дальние), дружеское окружение. Взрослое поколение передает детям собственный опыт и многое из сохранившегося исторического опыта предшественников. При этом каждый ребенок проходит разные стадии осознания и признания культурного опыта живших поколений. Вначале такой опыт - родной язык, простейшие навыки социального поведения - осваивается младенцами некритически, на досознательном уровне. Затем наступает черед освоения обобщенных знаний в виде отдельных ценностей, мифологических образов, раскрытия систем родства, более целостных норм поведения и др., который воспринимается ребенком более осознанно, но в целом некритически. Следующий уровень связан с освоением подростками и юношами дифференцированных систем общих представлений (мифы, научные знания, культурная картина мира), попытками самостоятельной деятельности в целом, что требует немалой критичности. Наконец, происходит освоение, связанное с символическими универсумами, т.е. ценностями и смыслами высшего порядка, «отвечающими» за духовное единство не только живущих поколений, но и за их связь с умершими и будущими поколениями (патриотизм, социальная справедливость и др.). Вслед за этим молодые поколения уже могут транслировать культурное наследие своим детям. Частично они были готовы это делать, пройдя все стадии первичной социализации. Но теперь они должны проверить, насколько прошлый опыт совместим с современными реалиями жизни, что и осуществляется в контексте их самостоятельной активности.

Таким образом, с интеграцией в культурную практику каждого нового поколения, происходит ее определенное обновление за счет творческого вклада молодежи. В то же время в практике продолжает оставаться неизменным некое множество устойчивых характеристик, которые призваны сохранять индивидуальное своеобразие данной культуры. Конкретизируя данный вывод, сошлемся на высказывание американского антрополога Л. Уайта: «Если кто-то говорит по-китайски, избегает тещи, не пьет молока, селится в доме своей жены, помещает тела мертвых на подмостки, пишет симфонии или синтезирует энзимы, - он делает эго потому, что рожден или вырос в определенной экстрасоматической традиции, которую мы называем культурой и которая содержит все эти элементы. Поведение людей - функция культуры. Культура - константа, поведение - переменная; если изменится культура, изменится и поведение»[42].

Семантика русской провинциальной культуры проявляется в ряде кодифицированных представлений, лежащих в основе деятельности людей. Не претендуя на исчерпывающий анализ, остановимся лишь на тех из них, которые актуальны в ракурсе данного исследования. При этом отметим, что жители русской провинции проявляют способность к восприятию динамичных процессов общественного развития.

К основным содержательным единицам культурных кодов следует отнести: ментальные основы жизни (отношение к жизни и смерти, представления об этапах жизни человека, личности и се месте в коллективе, стране, мире); язык; психологический тип представителей данного народа; быт, практику обыденной жизни, в том числе семейно-родственные отношения; религиозные воззрения; нравственные основы жизни человека; отношение к труду и богатству.

Язык является одним из признаков народной культуры, его ведущей характеристикой. В индивидуальном живом общении родной язык выступает в качестве маркера и позволяет отнести человека к тому или иному культурному миру. В языке укоренены исторически сформировавшиеся культурные нормы, народная символика, культурная память народа. В языковой форме находят отражение обычаи и традиции, которые передаются из поколения в поколение. Язык выступает как семантический код, открывая который можно приблизиться к пониманию культуры в целом.

По мнению исследователей практически в любом развитом языке можно выделить такие его разновидности как: литературный язык, территориальные говоры, городское просторечие, групповые жаргоны (профессиональные, социальные)[43]. При этом русский язык со временем подвергается значительной трансформации.

Следующей содержательной единицей культурных кодов выступают религиозные воззрения. Для русской провинции православие является нс только доминирующей религией, но и воплощает ценностно-смысловое и духовное начало всей культуры. Под влиянием народного характера и православия в течение столетий в русской культуре укоренялись такие черты человека как смирение, терпение, нсстяжатсльство, доброта, любовь к ближнему и др.

С религиозными воззрениями непосредственно связаны и кодифицированные нравственные основы жизни человека. В семантических кодах русской провинциальной культуры заключены ценностно-смысловые и морально-нравственные составляющие жизнедеятельности человека. Они являются определяющими для развития культуры в целом, обладают при этом способностью сохраняться на протяжении длительного времени. Нравственной основой жизни русского провинциального мира традиционно являлось православие, формировавшее представление о добре и зле; желательном и недопустимом в поведении человека; направлявшее его духовное развитие на протяжении всей жизни.

В качестве содержательной единицы культурного кода, тесно связанной с нравственными основами жизни, выделим практику обыденной жизни, быт, семейно-родственные отношения. Данная сторона человеческой жизни значительно трансформировалась в соответствии общественными переменами и историческими событиями последних 100-150 лет.

Семантика русской провинциальной культуры заметно проявляется и в отношении к «богатству», материальному достатку, труду. Для русской традиции не характерна абсолютизация значительного материального благополучия, достижения его любой ценой, превращения в единственную цель жизни человека. В целом в русской народной культуре выработано понятие «крепкое хозяйство», позволяющее содержать семью, быть экономически независимым. Однако для человека, ориентированного православной традицией, «стяжание», погоня за богатством нс становились жизненным ориентиром.

Все вышеизложенные сущностные характеристики русской провинциальной культуры, закрепленные в семантических кодах, тесно взаимосвязаны. Одной из важнейших кодифицированных составляющих является представление о ментальных основах жизни человека: выделение этапов человеческой жизни, представление о жизни и смерти и г.д. Данные единицы анализа также подверглись существенной трансформации в ходе общественного развития, находясь под влиянием различных факторов. При этом в современной динамике ментальных основ жизни человека заметную роль играет продукция массовой культуры.

Ниже (в 3 главе) подробно рассмотрим динамику содержательных единиц культурных кодов с учетом исторических этапов общественных трансформаций, которые выступают моделью для анализа русской провинциальной культуры.

Таким образом, можно говорить о наличии семантических культурных кодов русской провинциальной культуры, которые в большей степени отражают традиционные смыслы и ценности, связанные с глубинными пластами народной культуры в целом, а также выступают носителями характерных черт данного феномена.

Обобщая вышесказанное, русскую провинциальную культуру последних полутора-двух столетий мы определяем как территориальное, социальное и семантическое пространство России, в котором остаются глубоко укорененными качества и характеристики русской культуры, особенно отчетливо воплощенные в жизни средних и малых городов Центральной России и Русского Севера.

При этом будем учитывать, что культура провинции - это специфическая, неповторимая часть русской культуры, без которой невозможно се целостное понимание. Именно современная русская провинциальная культура воплощает в себе значительную часть народной культуры русских. Связано, по нашему, мнению это с тем, что крестьянская культура, до XX века воплощавшая народное начало стремительно исчезает, если не исчезла совсем, сохраняясь лишь «осколками». Вероятно, что данный процесс в развитых странах необратим и вызван стремительным распространением городского типа культуры, играющим ныне доминирующую роль в общественной жизни. Люди, работающие на земле, больше не представляют органического единства с ней, а являются, если и не наемными рабочими, то фермерами, производителями продукции (только сельскохозяйственной, а не промышленной), предназначенной для купли-продажи. Они уже не живут единой крестьянской общиной, которая неразрывно связана с землей, и, что очень важно, не представляют собой целостной оригинальной субкультуры.

Сложность понимания феномена русской провинциальной культуры привела к появлению в исторической перспективе ряда подходов к ее анализу, которые взаимодополняя друг друга, позволяют создать новую методологию, основанную на постклассической научной парадигме. Рассмотрим основные современные направления теоретико-методологических взглядов на русскую провинциальную культуру.

  • [1] Провинция. БСЭ. URL: http // slovari.yandex.ru/'-книги/БСЭ/Провинция/
  • [2] Ожегов С.И. Словарь русского языка. Провинция. URL: http://slovarozhcgova.ru/word.php?wordid=24321
  • [3] Кириченко Е.И., Щеболева Е.Г. Русская провинция. М., 1997. С.46.
  • [4] Прим.: произведения Н.С. Лескова, Н.В. Гоголя, И.С. Тургенева, Н.А. Островского и др.
  • [5] Сайко Е.А. Российская провинция как социокультурный феномен: дис....канд. филос. наук.М., 1997. С.4.
  • [6] Инюшкин Н.М. Провинциальная культура: взгляд изнутри. Пенза, 2004. С. 19.
  • [7] Там же.
  • [8] Аванесова Г.А. Ядро - периферия и процессы регионализации культуры // Сравнительноеизучение цивилизаций. М., 1999. С. 187.
  • [9] Аванесова Г.А., Астафьева О.Н. Социокультурное развитие российских регионов: механизмысамоорганизации и региональная политика. М., 2004. С. 129.
  • [10] Там же.
  • [11] Баркова Э.В. 11роаранст венно-временной континуум в онтологии культуры. Волгоград, 2002. С. 246.
  • [12] Ьаркова Э.В. 11росфанствснно-временной континуум в отологии культуры. Волгоград, 2002. С. 247.
  • [13] Там же.
  • [14] См.: Сигов И.И. Региональная политика как основа управления регионом: Теоретическиепроблемы региональной политики и региональное реформирование. Кн. 1. СПб., 1994. С. 41.
  • [15] См.: Маркарян Э.С. Очерки теории культуры. Ереван. 1969.
  • [16] См.: Бромлей Ю.В. Этнос и этнография. М., 1973.
  • [17] См.: Брасов Б.С. Цивилизация, слово, термин, теория // Сравнительное изучение цивилизаций:хрестоматия. М., 1999. С. 25.
  • [18] См.: Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана. М., 2009.
  • [19] См.: Бартольд В. Работы по исторической географии. М., 2002.
  • [20] См.: Гумилев Л.Н. От Руси к России. М., 2010.
  • [21] В трактовке Кребера А. оно получило название культурного стиля. См.: Кребер А. Стиль ицивилизация Н Сравнительное изучение цивилизация: хрестоматия / сост.. рел. и вступ. ст. Б.С.Ерасов. М., 1998. С. 83.
  • [22] ' См.: Элнаде М. Священное и мирское / пер.с фр. М., 1994; он же Миф о вечном возвращении /пер.с фр. М., 2000.
  • [23] См.: Ильин В., Панарин А.. Рябов А. Россия: опыт национально-государственной идеологии.М., 1994. С.161-185.
  • [24] См.: Баранов С.Д., Конов Д.В. Русская нация. Современный портрет. М., 2009; Милюков П.Н.Очерки по истории русской культуры. Т. 1-3. М.. 1994-1995; Сорокин П. Основные чертырусской нации в XX столетии // О России и русской философской культуре: Философырусского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990.
  • [25] Туровский Р.Ф. Куль гурные ландшафты России. М., 1998. С. 109.
  • [26] Хантинггон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003. С. 238.
  • [27] См.: Домников С.Д. Мать-земля н Царь-город. Россия как традиционное общество. М., 2002.
  • [28] Лихачев Д.С. Раздумья о России. СПб., 2004; Лосский Н.О. Характер русского народа. М.,2005; Солженицын А.И. Россия в обвале. М., 1998.
  • [29] Косов Е. Быть русским. Русский национализм - разговор о главном. М., 2005.
  • [30] См.: Дружинин А.Г. Теоретические основы географии культуры. Ростов-на-Дону, 1999.
  • [31] См.: Туровский Р.Ф. Культурные ландшафты России. М., 1998. С. 9-11.
  • [32] ' Инюшкин Н.М. Провинциальная культура: взгляд изнутри. Пенза, 2004.
  • [33] Ерасов Б.С. Цивилизация: универсалии и самобытность. М., 2002. С.202.
  • [34] Якобсон Р. Язык и бессознательное. М., 1996.
  • [35] См.: Дридзс Т.М. Текстовая деятельность в структуре социальной коммуникации. М.,1984.
  • [36] Ф. де Соссюр Курс общей лингвистики М., 2006; он же Заметки по обшей лингвистике. М.,2000; Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб., 2003.
  • [37] См.: Фуко М. Слова и вещи. М., 1977; Грачев В.И. Коммуникации - Ценности - Культура(Опыт информационно-аксиологического анализа). СПб., 2006.
  • [38] Орлова Э.А. Концепция социокультурного пространства. М., 2002.
  • [39] См. работы Т.Парсонса, Б.Малиновского, М.Мосса. К.Леви-Стросса, П.Бергера, Т.Лукмана,П.Бурдье и др.
  • [40] См.: Лурье С.В. Историческая этнология. М.. 2004. к Красных В.В. Этноисихолингвистика и лингвокультурология. М., 2002.
  • [41] Более подробно о кодах культуры см.: Аванесова Г.А., Купцова И.А. Коды культуры:сущность и назначение // Социально-гуманитарные знания. 2008. №1. С.30-43: Купцова И.А.Философский синтез разных подходов к анализу семантических кодов культуры // ВестникМГУКИ. 2008. №6. С.29-34.
  • [42] Уайт Л. Определение культуры // Антология исследований культуры. Т. 1: Интерпретациикультуры. СПб., 1997. С. 35.
  • [43] См. Николаев С.Л. Раннее диалектное членение и внешние связи восточнославянскихдиалектов // Вопросы языкознания. 1994. №3; Баранов С.Д., Конов Д.В. Русская нация.Современный портрет. М., 2009. С. 191-205.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >