Транснациональные исламские движения и организации

Как уже отмечалось, транснациональные исламские движения и организации могут быть классифицированы (в зависимости от характера идеологии) на традиционные, либеральные и фундаменталистские, представленные умеренными (значительная часть «Братьев-мусульман»), радикальными (салафиты) и милитант- ными (джихадисты) исламистами .

В целом исламский традиционализм выступает против каких- либо реформ ислама и предлагает сохранение status quo как в религиозной, так и в общественной жизни. Его сторонниками в первую очередь являются представители официального духовенства, поддерживающие правящие режимы [Добаев]. Кроме того, к традиционалистам могут быть отнесены и многочисленные нео- суфийские[1] братства, деятельность которых, как правило, имеет транснациональный характер и которые создали себе в странах диаспоры базы поддержки. К примеру, в США действует братство накшбандийской ориентации Хакканийя. Оно было основано в 1973 г. на Кипре турецким шейхом Назимом Хаккани, а сегодня братство возглавляет его зять — шейх Хишам Каббани, выпускник химического факультета Американского университета в Бейруте. Каббани активно поддерживается властями США как лидер умеренного толка, он занимает должность председателя Высшего исламского совета Америки. Несколько лет назад он посещал центральноазиатские государства, в том числе и Узбекистан, но его попытка использовать эту поездку для установления там влияния своего ордена встретила сопротивление местных исламских кругов.

В конце 1970-х гг. в США создал свое братство внук основателя сенегальского ордена Тиджанийя — шейх Хасан Сиссе, которому удалось вовлечь в него немало афроамериканцев. По мнению О. Руа, подобное братство является частью глобальной нео-этнич- ности[2], поскольку ему удалось сформировать трансатлантическую афроидентичность.

Из Ливана в Европу переместилось уходящее своими корнями к Рифаийя братство Ахбаш, или Общество исламских благотворительных проектов [см.: Наумкин], основанное шейхом Абдаллой аль-Абдари и поддерживаемое Сирией, которое известно своей непримиримой враждебностью к сторонникам политического ислама, особенно «Братьям-мусульманам».

В целом для иеосуфийских организаций характерно резкое неприятие политического ислама, который с их точки зрения является экстремистским и несоответствующим традициям исламской религиозной мысли, что, впрочем, совершенно не означает полной аполитичности суфийских братств — в политической жизни ряда государств Западной Африки (прежде всего в Сенегале) они играют важнейшую роль.

Что касается либерального ислама (и соответствующих организаций), то парадоксальным образом он имеет те же корни, что и фундаментализм, или салафизм в широком смысле {араб. ас-салаф ас-салихун — праведные предки). Появление и того и другого изначально было связано с попытками мусульманских интеллектуалов (Мухаммед Абдо, Рашид Рида и др.) конца XIX — начала XX в. объяснить причину отставания исламского мира забвением веры праведных предков, к которой и надлежало вернуться. Однако сущность этой веры понималась ими по-разному.

Для тех мыслителей, идейными наследниками которых стали деятели современного либерального ислама, или евроислама, она заключалась в необыкновенном динамизме, выражавшемся, в частности, в широком использовании метода иджтихада — самостоятельной интерпретации коранического текста любым квалифицированным богословом (в крайних трактовках — даже любым мусульманином). Именно отказ от иджтихада в пользу таклида — традиции виделся им главной причиной косности исламской мысли, приводящей к постулированию несовместимости исламской традиции и либеральной системы ценностей.

Современный либеральный ислам представлен главным образом деятельностью отдельных интеллектуалов (Мухаммеда Арку на, Аб дол карима Соруша и др.) и работой нескольких международных организаций в основном в Европе и Америке, как правило, не ставящих перед собой политических целей и лишь в незначительной степени поддерживаемых в самих мусульманских государствах частью интеллигенции.

Более политизированными являются близкие к либеральному исламу (в отношении к религии) различные организации исламских анархистов, социалистов и антиглобалистов, деятельность которых, впрочем, является скорее фактом политической жизни Запада, чем исламского мира.

Несравнимо большую роль в мировой политике играют многообразные организации и движения исламистского толка, т.е. ставящие перед собой задачу организации общественно-политической жизни в соответствии с исламскими идеалами. Теоретически исламистские организации могут одновременно быть евроисламскими или традиционалистскими, однако в реальности такой симбиоз фактически нереализуем. Действительно, либеральный ислам акцентирует внимание на индивидуализме и гуманизме, заложенном в исламском вероучении, и, следовательно, ведет к размежеванию религии и политики вплоть до постулирования изначальной светскости ислама (например, в работах М. Аркупа). В то же время традиционалисты выступают против каких-либо коренных реформ в общественно-политической и религиозной жизни. Таким образом, политический ислам естественным образом является фундаменталистским.

Отцы-основатели исламского фундаментализма (Хасан аль- Банна, уже упоминавшиеся Кутб и Маудуди и др.), призывавшие вернуться к праведной вере предков, требовали прежде всего отказа от тлетворного западного влияния и очищения ислама от всех бид’а — негативных нововведений. Круг явлений, относимых ими к бид‘а, может быть довольно широким. Во-первых, это элементы религиозной практики, отсутствовавшие во времена пророка Мухаммада и первых поколений мусульман (например, характерное для суфизма поклонение мусульманским святым). Во-вторых, это все, что связано с организацией общественной жизни, не соответствующей идеалам ислама. Наконец, в-третьих, отрицание в самых крайних формах и достижений научно-технического прогресса, что, впрочем, сегодня практически не встречается.

Конечной, утопической целью исламских фундаменталистов является создание исламского государства, объединяющего всю умму мусульман. Однако они значительно разнятся между собой в отношении методов достижения этого идеала.

Так, среди них есть те, кто уверен, что истинно исламское государство может быть создано только истинно исламским обществом, и, первейшей своей задачей считают миссионерскую. Другие — собственно исламисты — активно участвуют в политической борьбе.

Самым известным и крупным движением первого типа является Джамаат-am-таблиг (Общество распространения веры). Оно было создано в Индии в 1926 г. и ведет активную деятельность по всему миру. Несмотря на заявленную аполитичность, некоторые эксперты полагают, что своей активностью движение способствует распространению экстремизма, хотя какие-либо очевидные доказательства этого и отсутствуют. В России в 2009 г. оно было внесено в список экстремистских организаций и запрещено.

Что касается организаций и движений политического ислама, то они разнятся по своему отношению к существующему государству и готовности применять насилие для достижения политических целей. Так, умеренные исламисты признают демократические процедуры и институты и, даже придя к власти в той или иной стране (Турция, Тунис, Египет), не пытаются от них отказаться. Салафиты выступают за шариатизацию всей политической и законодательной системы, но зачастую готовы использовать демократические институты (например, египетская партия «Нур»). В религиозном отношении разница между умеренными и салафитами состоит в том, что первые допускают ограниченное использование иджтихада и аллегорических толкований Корана и Сунны, вторые же следуют традиции буквалистского понимания священных текстов. Третье же течение — джихадисты являются принципиальными противниками любых легальных методов борьбы и готовы использовать террористические методы в своей деятельности.

Отношения между этими тремя течениями внутри политического ислама сегодня вызывают больше вопросов, чем дают ответов, но в целом доминирует две противоположные точки зрения. Согласно одной из них умеренные исламисты (например, в арабских странах) по своим программам ближе к либеральным силам, чем к салафитам; подобно первым, они опираются на средние городские слои, демонстрируют прагматизм в политической практике и относятся к исламу лишь как к инструменту мобилизации и организации электората. Салафиты же опираются на низшие социальные слои и проявляют больше «романтизма» в своем политическом поведении. Согласно другой точке зрения, умеренные исламисты и салафиты имеют общие цели, различаются лишь по методам борьбы и зачастую согласуют свои действия. Последней точки зрения придерживаются и активно ее пропагандируют сторонники светского развития государств исламского мира. Однако, по всей видимости, отношения между двумя основными течениями исламистов до сих пор еще не вполне определились и будут меняться в дальнейшем.

Ярким примером умеренных исламистов являются «Братья- мусульмане» (БМ). Созданная в 1928 г. в Египте, эта организация является одной из старейших политических партий страны и старейшей исламистской партией в принципе. Несмотря на свою сложную историю, в которой были и периоды экстремистской деятельности, партия сумела отказаться от любого политического насилия и признать демократическую форму правления. Впрочем, состав движения неоднороден. В нем есть как группы весьма умеренного, современного толка, ориентирующиеся на модель правящей в Турции Партии справедливости и развития, показавшей свою необыкновенную эффективность в 2000-е гг., так и консервативные фундаменталисты[3].

Остававшиеся на нелегальном положении в качестве политической партии до 2011 г., после революции египетские «Братья-мусульмане» сумели перехватить инициативу у светских либеральных сил, выдвинувшихся на авансцену вначале, и стали влиятельной парламентской силой, а их представитель — Мухаммед Мурси — победил на президентских выборах. Однако уже через год в итоге массовых демонстраций и попыток их подавления при помощи своих сторонников вместе с 14 руководителями «Братьев-мусульман» он был арестован армией и обвинен в подстрекательстве к насилию и кровопролитию.

Движение «Братьев-мусульман» (или отпочковавшиеся от него организации) действует не только в Египте, но и в других арабских странах — Ливии, Палестине (ХАМАС), Иордании, Сирии, Кувейте и т.д. В некоторых странах существуют аналоги «Братьев-мусульман», генетически с ними не связанные (например, правящая в Тунисе партия «ан-Нахда»). Появившиеся в результате вынужденной миграции «Братьев» в 1950— 1960-х гг. их дочерние организации с течением времени обретали все большую самостоятельность и сейчас могут довольно сильно расходиться между собой не только в структурном, но и в идеологическом отношении. Скажем, ливийские и сирийские БМ отличаются гораздо большим радикализмом, чем египетские или иорданские. Однако характер отношений между различными национальными организациями БМ, в том числе финансовых, остается нс вполне ясным.

Специфической чертой, роднящей БМ с некоторыми другими исламистскими партиями (например, ливанской Хизбаллой) и отличающей от партий светских, является то, что «Братья- мусульмане» осуществляют свою деятельность не только в политической, но и в социальной сфере, занимаясь строительством образовательных и лечебных заведений, помогая неимущим и т.д. В результате, даже не имея возможности выступать в качестве легальной политической силы, они могут завоевывать колоссальную поддержку среди населения, фактически подменяя государство в самых проблемных районах. Так было, например, в дореволюционном Египте.

Умеренные исламистские партии и политические движения на сегодняшний день есть практически во всех исламских государствах, во многих они являются парламентскими.

Среди многочисленных салафитских организаций, действующих сегодня в мире, имеет смысл остановиться на Хизбат-тахрир ал-исламий (ХТИ), или Партии исламского освобождения, созданной в Палестине Таки ад-Дином ан-Набхани в 1953 г. Отличительной особенностью партии является то, что создание всемирного халифата рассматривается ею как вполне реальная цель[4]. В теоретических установках ХТИ отчетливо прослеживается критическое отношение к таким институтам современной трансформации общества, как капитализм и демократия. К примеру, утверждается, что принцип свободы предпринимательства противоречит исламу и поэтому не может быть принят верующими. А концепция прав человека санкционирует внебрачные отношения и половые извращения и тем самым бросает вызов исламской морали. Демократия, по мнению авторов теоретических установок партии, делает творцом законов человека вместо Бога и тем самым становится безбожием. Кроме того, как утверждается, в результате внедрения демократии западного образца люди не управляют своей жизнью, над ними господствует кучка влиятельных людей, а претензии на равенство, справедливость и подотчетность правителей не имеют ничего общего с действительностью. В тахрировской критике капитализма и демократии нельзя не видеть влияния идей марксизма и арабского национализма, у которых партия в прошлом хотела «отобрать» популярные лозунги равенства и социальной справедливости.

Борьба за строительство всемирного исламского государства, согласно идеологам ХТИ, подразделяется на несколько основных этапов. Первый этап — пропаганда идей партии, создание организационных ячеек, максимально широкое привлечение населения в ее ряды. Второй этап начинается тогда, когда идея создания халифата овладевает массами (как в ленинской теории социалистической революции). В этой фазе происходит якобы бескровная революция, в ходе которой массы требуют, чтобы правящие страной политические лидеры добровольно, но иод мощным давлением народа оставили свои посты. Наконец, на третьем этапе произойдут выборы халифа, в которых примут участие все взрослые мусульмане, мужчины и женщины. Отстранение от власти правителей интерпретируется рядом исследователей как задача, неизбежно требующая применения силы, отсюда и развивается представление о ХТИ как организации, ориентированной на захват власти, и лишь на данном, подготовительном этапе концентрирующей все усилия на завоевании поддержки населения и политической мобилизации.

Руководство ХТИ располагается в Лондоне, партия осуществляет свою деятельность в 40 странах мира, число ее активных членов определяется в пределах от 5 тыс. до 10 тыс. чел., к которым добавляются тысячи симпатизантов. Вместе с тем не только степень скоординированности действий различных ячеек ХТИ вызывает большое сомнение, но и сама реальность централизованного управления партией маловероятна. Скорее речь может идти о сети местных организаций, руководствующихся в своей деятельности общей идеологией.

Сетевой принцип организации отличает и самые радикальные из исламистских организаций — джихадистские. Они не признают существующих политических систем и ставят перед собой задачу максимальной дестабилизации существующей системы общественно-политических отношений. Такие группы истолковывают джихад исключительно как священную войну против неверных и вменяют его ведение в обязанность каждому мусульманину. Широкое использование такфира — анафемизации, или обвинения в неверии, позволяет им религиозно оправдывать политическое насилие. Степень радикальности джихадистов определяется тем, насколько широк круг лиц, в отношении которых позволителен такфир. Самые одиозные группировки обвиняли в неверии всех, кто не разделял их взглядов, и прибегали к тотальному насилию. Естественно, это вело к полной утрате какой-либо поддержки в любом обществе и к быстрому уничтожению организации (например, Вооруженные исламские группы в 1990-е гг. в Алжире). Другие применяют такфир к иудеям, христианам, атеистам, т.е. в конечном счете к представителям Запада, а также к сотрудничающим с ними политическим элитам исламских государств. К таким движениям относится наиболее одиозная из транснациональных джихадистских структур — «Аль-Каида» (от араб. база), созданная в 1988 г. в Афганистане.

Сегодня она явно утратила часть своей былой популярности в исламском мире и снизила активность. Это отчасти объясняется той жестокостью, с которой террористы расправлялись с населением самих мусульманских государств. К примеру, жертвами терактов в Ираке стали тысячи мирных жителей. Исследователи отмечают, что большинство радикальных исламских организаций в разных регионах мира уже после 11 сентября стали дистанцироваться от «Аль-Каиды». В Афганистане, по американским данным, действует не более 150 ее членов. Однако организацию рано списывать со счетов: она изменила тактику, проведя децентрализацию и перенеся центр своей деятельности на периферийные районы. В результате появились самостоятельно действующие

«Аль-Каида» Аравийского полуострова в Йемене, «Аль-Каида» Исламского Магриба (АКИМ) в Мавритании, Мали, насчитывающая около 500 боевиков[5] и т.д. АКИМ помимо совершения терактов регулярно похищает западных граждан в Сахеле и освобождает их за выкуй.

Главной особенностью деятельности джихадистских группировок, вроде «Аль-Каиды», делающей борьбу с ними неимоверно сложной, является их отказ от иерархического управления и превращение в сетевые структуры, каждый элемент которых оказывается и организационно, и финансово практически независимым от других.

Резюмируя сказанное об исламистских движениях, имеет смысл процитировать одного из крупнейших американских специалистов по исламу Грэма Фуллера: «Исламисты совершили примечательную одиссею — попытку сделать их прошлую цивилизацию, основанную на рамках их исламской культуры, значимой как элемент будущего развития»[6]. Этой идеей стремятся воспользоваться различные силы — от мракобесов и террористов до наивных романтиков и либералов, всех тех, кто хочет соединить универсальные черты современной цивилизации и ее ценности (в том числе и права человека) с самобытными идеалами исламского наследия. Либерал-исламисты могут выиграть только в том случае, если им удастся, с одной стороны, поддержать и сохранить непреходящие духовные ценности, которые составляют суть человеческой культуры, а с другой — предложить современное прочтение религии, отказываясь от устаревших форм джихада, не совместных с современностью.

  • [1] Суфизм (араб, тасаввуф) — мистическое течение в исламе, исповедующееидею приближения человека к Богу. Пеосуфийские братства — те, которые созданы недавно, например хакканийя, ахбаш, в отличие от классических, существующих много веков (накшбандийя, кадирийя и др.).
  • [2] Roy. О. Op. cit. Р. 226.
  • [3] Так, в мае 2012 г. руководитель египетской правозащитной организацииПихад Кульсум сообщила, что «Братья-мусульмане» вступили в союз с болеерадикальной группировкой салафитов.
  • [4] Умеренные исламисты, теоретически не отказываясь от этой идеи, либо еенивелируют, либо интерпретируют в несколько неожиданном духе, например,рассматривая потенциальный халифат как интеграционное объединение в арабомусульманском мире.
  • [5] Mohamedou М.-М. О. The Many Faces of Al Qaeda in the Islamic Maghreb //GCSP Policy Paper. 2011. № 15.
  • [6] Fuller G. E. The Future of Political Islam. N. Y. : Palgrave Macmillan, 2003.P.213.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >