Особенности современного периода в организации международных отношений и мировой политики

Одна из характерных особенностей перехода к новому способу организации международных отношений и мировой политики после завершения холодной войны состоит в том, что он не был связан с крупным вооруженным конфликтом, подобным мировым войнам XX в. или более ранним столкновениям на европейском континенте.

Действительно, наблюдаемая в рамках Вестфальской системы смена исторических типов международного порядка происходит, как правило, в результате масштабных войн. Так, например, многополярный баланс сил — «Европейский концерт наций» — устанавливается после победы в наполеоновских войнах и создания Священного союза европейских монархов. Переходный порядок, имевший тенденцию к формированию биполярной конфигурации (Тройственный союз и Антанта), возник после Крымской войны. Версальско-Вашингтонский порядок был создан усилиями дер- жав-победительниц в результате Первой мировой войны. Итогами Второй мировой войны, завершившей, говоря словами Э. X. Карра, этап «двадцатилетнего кризиса», стали новый — Ялтинско-Потсдамский порядок и биполярная конфигурация международной системы, просуществовавшая до 1989 г.

В 1990-е гг. ничего похожего в таких масштабах не наблюдалось. Тем не менее и в эти годы переход к новому этапу мирового развития не обошелся без войны.

Сразу после окончания биполярного противостояния и распада СССР в мировой политике наблюдается ситуация беспорядкет. не вполне ясна новая конфигурация центров власти, размытой выглядит иерархия распределения силы. Провозглашенная Ф. Фукуямой ценностная и идеологическая однородность мира явно не состоялась, устоявшиеся в период холодной войны нравила поведения перестали действовать. Создавшейся обстановкой в августе 1990 г. попытался воспользоваться саддамовский Ирак, оккупировавший часть территории соседнего Кувейта с целью ее отторжения и самоутверждения в качестве региональной сверхдержавы. Однако СБ ООН отреагировал незамедлительно: в ноябре того же года была принята Резолюция 678, которая фактически предоставила уже сформировавшейся на тот момент коалиции многонациональных сил (МНС) во главе с США право на проведение военной операции по освобождению Кувейта. Операция «Буря в пустыне» была молниеносной: начавшись 17 января 1991 г., она завершилась полным разгромом иракских войск, одновременно продемонстрировав превосходство американского оружия и вооруженных сил США как перед своими союзниками, так и перед всеми возможными противниками и любыми их коалициями. Дж. Буш-старший возвестил о наступлении «нового мирового порядка». 28 января 1992 г. в своей речи в конгрессе о государственном положении он заявил, что «мир, который раньше был разделен на два вооруженных лагеря, отныне признает одну-един- ственную господствующую державу — Соединенные Штаты Америки».

Несопоставимые ни с одной страной (и остальной частью мира в целом) военные расходы США, высокоразвитая экономика, передовые наука и технологии, высокая производительность труда, привлекательность качества жизни, массовая культура — все это было поставлено американскими политиками на достижение того, что они скромно именуют американским лидерством в мире. Особенно характерными стали организованная США агрессия НАТО против Югославии в 1999 г., вторжение Америки во главе своих ближайших союзников в Ирак в 2003 г. под предлогом якобы создаваемого Саддамом Хусейном оружия массового уничтожения и инспирированная череда «цветных революций» в постсоциалистических странах.

Многополярный порядок, сторонниками которого еще в 1990-е гг. выступали Китай и Россия, имел тогда скорее нормативный и даже воображаемый характер, хотя совместная Декларация 1997 г. фиксировала не только желание, но и тенденцию. Однако США успешно противостояли этой тенденции. Используя свое военное превосходство для получения односторонних преимуществ в сфере внешней политики и безопасности, Вашингтон делает ставку на хаотизацию международных отношений. В странах так называемого второго эшелона применяется основанная на теории демократического мира стратегия «смены режимов», в отношении России избирается политика постепенного экономического и политического подчинения, в отношении Китая — стратегия сдерживания. В Европе берется курс на ослабление ЕС как самостоятельного игрока мировой политики, создания препятствий для прогресса его военной и политической интеграции.

Известный представитель транснационализма Дж. Пай в обстановке, которая складывалась после окончания холодной войны, утверждал, что военная сила становится менее осязаемой и менее применимой. В последующем он выступает за «мягкую силу» США, не отвергая, впрочем, в случае необходимости использования и традиционных военных инструментов, и экономического принуждения — «жесткой силы». Американские политики, вырабатывающие и принимающие внешнеполитические решения, предпочитают их сочетание, которое Най называет «умной силой».

И все же однополярности достичь не удалось. Оказалось, что в условиях сложной взаимозависимости ни одна страна не способна в одиночку управлять миром, тем более — властвовать над всеми остальными. Уже в 2003 г. в своей теории «трехмерной мировой шахматной доски» Дж. Най пишет, что если на уровне распределения военной силы еще можно говорить о доминировании США и в этом смысле об однополярном мире, то на уровне мировой экономики наблюдается многополярность, а на транснациональном уровне деятельности негосударственных акторов рассуждать о полярности просто бессмысленно.

Действительно, военная сила оказалась неэффективным средством для достижения столь глобальной цели, как создание однополярного миропорядка. США не удалось остановить распространение ОМУ, решить поставленные задачи в Ираке, заставить Иран выполнять ультиматумы, принудить Северную Корею отказаться от создания ядерного оружия, добиться победы над талибами в Афганистане, ликвидировать «Аль-Каиду». Они теряют контроль над Латинской Америкой и даже в Пакистане, союзном США государстве, не получают полной и безоговорочной поддержки своим действиям.

Согласно мнению большинства экспертов, центр мирового хозяйственного развития перемещается в Азию. Стоит напомнить о продолжающемся, несмотря ни на что, бурном росте Китая, который, по прогнозам, уже к 2040 г. достигнет уровня 15—16% мирового ВВП. Стремительно развивается Индия, превращаясь вслед за КНР в один из моторов мирового экономического прогресса. Уже в 2007 г. объем первичного предложения акций компаний стран группы БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай) составил 39% общемирового.

На глазах размывается идеологическое и культурное превосходство Америки и Запада в целом. Мировое общественное мнение устойчиво свидетельствует о снижении авторитета и престижа США. Насаждение американских и западных ценностей и «стандартов демократии» встречает неприятие в остальном мире, порождая сопротивление, в том числе и в самых неприемлемых с точки зрения общечеловеческой морали формах, и способствуя распространению террористической угрозы.

Униполярность не состоялась еще и потому, что против нее все более активно выступают и страны «старой» Европы. ЕС стремится играть собственную игру в мировой политике. Уже в 1999 г. не все европейские страны НАТО были согласны с американским решением о бомбардировках сербской территории. В дальнейшем появляются некоторые свидетельства того, что США «выкручивали руки» своим союзникам, заставляя их демонстрировать единство стран Атлантического альянса[1]. Что касается войны в Ираке, то хотя коалиция, принимающая участие в вооруженных действиях в этой стране, насчитывала с самого начала воинские контингенты из 26 государств, подавляющей была доля американских войск (157 тыс. из 167 тыс. чел.). Уже к 2008 г. 15 стран вывели свои войска из Ирака, большинство других значительно сократили воинские контингенты. Германия и Франция с самого начала заявили о своем несогласии с действиями Вашингтона. Довольно сдержанно отреагировали и другие крупные континентальные государства ЕС.

Конечно, как справедливо отмечает А. Богатуров, Европа не является консолидированным полюсом мировой политики. При всех демонстрациях единства общая внешняя и оборонная политика ЕС остается все еще недостижимой мечтой, тем более что поспешное расширение на восток, имеющее явный геополитический характер, породило новые противоречия и обострило проблему единства этого союза. В то же время государства «старой Европы» нередко демонстрируют свое несогласие с действиями Вашингтона на международной арене и в экономической области (что особенно ярко проявилось в условиях разрастающегося кризиса мировой финансовой системы, вызванного обвалом американского рынка ипотечных кредитов). Западноевропейские эксперты и политики заявляют о расхождении европейских и американских ценностей. Крупнейшие континентальные страны Европейского союза достаточно определенно высказываются за мультиполяр- ный, многосторонний и многоуровневый миропорядок и стремятся внести свой вклад в его построение.

Вместе с тем набор и функционирование существующих сегодня мировых институтов, таких как ООН, международное право, финансовые и торговые институты (МВФ, МБ и их ВТО), не оставляет иллюзий относительно их эффективности как инструментов многополярного и многостороннего порядка. Разумеется, вес и авторитет стран группы G7/8 — это основа того, что высказываемые ими мнения по ключевым вопросам глобального развития не могут не влиять на мировую политику. Однако степень согласия по этим вопросам между ее членами не стоит преувеличивать. Сегодня они представляют собой скорее подобие «дискуссионного клуба». Эффективность принимаемых ими решений зависит от проведения их через механизмы ООН, без чего их легитимность подвергается сомнению (и не только антиглобалистами). В состав стран группы G7/8 не входит Китай, оказывающий несомненное влияние на мировой порядок и как постоянный член Совета Безопасности ООН, и как крупнейший субъект мировой экономической системы.

Что касается глобальных претензий НАТО, то, как показало время, его экспансия к границам РФ еще не делает альянс полноправным и полноценным мировым игроком. Расширение его состава усилило внутренние трения, породив новые противоречия между старыми и новыми членами. Участие в иракском и афганском конфликтах носит вынужденный (под давлением США) и неполномасштабный характер. Несмотря на принятую НАТО еще в 1999 г. доктрину расширения зоны своей ответственности, альянс, по существу, остается региональной организацией. Трансформации НАТО во многом являются формальными и вербальными и не мешают тому, что организация остается «сколком» холодной войны. Ее нелегитимность как инструмента глобальной безопасности связана и с очевидной подчиненностью интересам США.

Самое же главное, по всей вероятности, состоит в том, что большинство перечисленных институтов отражает западные интересы, которые все более заметно входят в противоречие с интересами остальной части мира. В этом смысле, но сути, единственной универсальной организацией многостороннего сотрудничества но гуманитарным и другим вопросам остается Организация Объединенных Наций, которая является местом постоянного обмена мнениями и переговорного процесса но злободневным проблемам мирового развития. Большинство членов ООН, выступающих за ее реформирование, не подвергают сомнению саму необходимость существования Организации. Ее кризис во многом обусловлен (наряду с несоответствием структурных механизмов и процедур принятия решений) изменившимися историческими условиями, а также фактическим отсутствием средств принуждения — все теми же попытками США и их ближайших союзников взять ее под свой полный контроль. Поскольку же они не удаются, некоторые из американских политиков призывают к созданию альтернативной ООН «Лиги демократий» с предполагаемым американским лидерством и полным согласием всех остальных гипотетических членов. Одновременно делаются попытки подменить ООП решениями и действиями НАТО.

Следует иметь в виду и то, что международные организации и институты, как справедливо подчеркивает В. Барановский, представляя собой важный компонент упорядочивания системы, уступают по масштабам влияния крупнейшим государствам. Соперничество последних за возможность определять правила игры в ГМС усиливается. Соединенные Штаты, утрачивая ряд своих преимуществ, продолжают занимать особое место в современном мире и сохраняют огромные возможности влиять на мировую политику. Сменяющие друг друга администрации стремятся использовать любую ситуацию для укрепления своих позиций; как заявил практически сразу же после террористического акта против США в сентябре 2001 г. Г. Киссинджер: «В войне против терроризма речь идет не только о том, чтобы выследить террористов. Речь идет прежде всего о том, чтобы не упустить чрезвычайно выгодную возможность для перестройки мировой системы».

Вероятность глобальных вооруженных конфликтов, угрожающих новой мировой войной, значительно снизилась. Более того, сразу после окончания холодной войны и распада Советского Союза многим казалось, что война ушла из мировой политики и наступила эра мира и свободы. Однако эйфория была кратковременной, очень быстро пришло понимание, что международная среда не стала более безопасной, чем прежде. Изменяется характер угроз, среди которых все большее значение приобретают транснациональный терроризм и распространение ОМУ. Новые элементы возникают в структуре силового потенциала. В то же время миром ио-прежнему правят великие державы, государства не перестают вооружаться, и война «традиционного тина» также не стала достоянием истории, хотя большинство современных войн и вооруженных конфликтов происходит на периферии и полупериферии мировой политической системы и имеет внутренний характер с вмешательством внешних сил (подробнее о проблемах безопасности см. гл. 10).

Раскол современного мира на центр и периферию в экономическом, а также в политическом и военном отношении не только не уменьшается, но продолжает углубляться. С ростом количества стран — членов ООН заметнее становится влияние на характер мировой системы ситуации в «несостоявшихся» и «падающих» государствах, не способных контролировать собственную территорию, которая часто используется террористическими, мафиозными и других преступными группами. Катастрофическое положение в экономике вынуждает население этих стран на массовые миграции в страны центра мировой системы, внося свой вклад в ее дестабилизацию. Сторонники сохранения западного порядка все чаще отказываются считать перспективными проекты экономической и социальной поддержки слаборазвитых стран, предпочитая им стратегию «отгораживания» развитого мира от периферии, или же ее «наказания» за дестабилизирующее влияние на центра мировой системы.

Усиливается соперничество и между странами самого центра международной системы. Рост конкуренции заставляет их все активнее опираться на внеинституциональные возможности, используя «мягкую власть» soft power), оказывать давление друг на друга, расширять использование частных СМИ, неправительственных организаций, сетевых структур, транснациональных движений, а также технических достижений XXI в.: Интернета, мобильных устройств и т.п.

Меняется отношение к основному принципу организации международной системы, господствующему в ней с середины XVII в., — принципу суверенитета. Глобализация делает государственные границы проницаемыми для информационных, экономических, идеологических и других потоков. В свою очередь, интеграционные процессы и институализация международных отношений сопровождаются добровольной передачей государствами части своего суверенитета в общее достояние соответствующих структур. Сильными государствами в отношении более слабых стран с авторитарными режимами выдвигается принцип «ограниченного суверенитета», который, впрочем, нередко используется и в конкурентной борьбе с другими странами. Получает все более широкое распространение гуманитарная интервенция, хотя этот принцип и не стал предметом однозначной трактовки участниками мировой политики.

Таким образом, традиционные принципы подвергаются сомнению, а новые не приобрели необходимой легитимности. Правила поведения расширяющегося круга значимых акторов не стали предметом общего согласия. Функционирование институтов вызывает вопросы и подвергается критике. Обостряется конкуренция между западными и незападными ценностями. Многие прежние нормы дают сбои или перестают действовать, нарождающиеся не очевидны. США утрачивают полноту контроля над мировыми процессами, но остаются во многих отношениях самым мощным государством. Путь к однополярности прервался, но говорить о многополярности как о свершившемся факте еще рано. Соперничество между странами Запада за влияние на мировую политику не отменяет единства их позиций в таких вопросах, как смена режимов в странах ближневосточного региона, поддержка антиправительственных вооруженных сил в Сирии, иранская ядерная программа, давление на внутриполитические процессы в России. Страны БРИ КС при всем росте их потенциала и авторитета остаются нс в состоянии уравновесить силу и влияние евроатлантического сообщества. Иначе говоря, современное состояние ГМС свидетельствует о переходном характере переживаемого международного порядка на пути к полицентричному миру.

В связи с этим усиливается накал дискуссий вокруг представлений и проектов будущего международного и мирового порядка.

  • [1] См.: Вмешательство США в Косово основано на лжи. URL: http://newsland.com/news/detail/id/602147/ (дата обращения: 02.12.2014).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >