Принцип контролируемой множественности процессов.

В условиях наличия нескольких производств по одному и тому же спору между теми же сторонами, ведущихся в разных государствах, большое значение приобретает их координация. Для того чтобы производства «ие накладывались» одно на другое, судам необходимо обмениваться информацией. Данный принцип предупреждает существование параллельных судебных решений и позволяет избежать конфликта юрисдикций.

Принцип взаимности — один из старейших международно-правовых обычаев. Сущность взаимности — предоставление лицам иностранного государства определенных прав или определенного правового режима при условии, что лица страны, их предоставляющей, будут пользоваться аналогичными правами или правовым режимом в данном иностранном государстве. Основной источник взаимности — национальное законодательство. Например, в Румынии на основе принципа взаимности иностранные документы освобождаются от легализации, а иностранные лица (и физические, и юридические) — от судебного залога (ст. 1093.3, 1084.2, 1085 ГПК (2010)).

В МГП имеет место процессуальная (судебная) взаимность — взаимное исполнение судебных поручений, признание и исполнение иностранных решений в отсутствие международного договора. Основная сфера применения взаимности в МГП — это внедоговорная правовая помощь. Национальные суды помогают своим иностранным коллегам на основе взаимности, несмотря на отсутствие международного договора при наличии ясно выраженной просьбы о правовой помощи. Как правило, наличие взаимности в деятельности правоприменительных органов двух государств необходимо доказать. Взаимность устанавливается следующими способами:

  • • правоприменительные органы одного государства констатируют, что в другой стране не производилось действий, свидетельствующих об отказе от взаимности;
  • • в постановлении национального правоприменительного органа перечисляются действия иностранного государства, подтверждающие взаимность в отношении сотрудничающих сторон.

В 1998 г. высшая инстанция уругвайского суда общей юрисдикции вынесла судебный акт о признании и принудительном исполнении решения суда России. В постановлении суда подчеркивалось, что хотя между Россией и Уругваем отсутствует договор о правовой помощи, уругвайским официальным органам неизвестны случаи отказа со стороны России в оказании помощи уругвайским лицам. Суд Уругвая считает себя обязанным на основе взаимности рассмотреть вопрос о признании и принудительном исполнении решения российского суда.

Взаимность имеет много аспектов[1]. Например, применение иностранного права может быть обусловлено коллизионной взаимностью, при этом наличие взаимности презюмируется (ст. 1189 ГК РФ). Взаимность определена как условие взаимного признания и исполнения иностранных решений в ст. 1 Закона о банкротстве. В российской судебной практике отмечается, что принцип взаимности берет свое начало из принципа международной вежливости и является общепризнанным принципом международного права. Данный принцип предполагает взаимное сотрудничество государств по признанию прав и интересов частных лиц, а права таких лиц могут определяться не только иностранным правом, но и решением иностранного суда (что корреспондирует ч. 1 ст. 46 Конституции РФ: каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод)[2].

В российской правоприменительной практике господствует устойчивый стереотип, что наличие процессуальной взаимности требуется доказать (в отличие от коллизионной взаимности, наличие которой презюмируется, если нс доказано обратное): «Взыскателем... в подтверждение действия в отношениях между Британскими Виргинскими островами и Российской Федерацией принципов взаимности и международной вежливости... было представлено экспертное заключение от 16 января 2013 г. адвоката Майкла Джона Фэя, практикующего на Британских Виргинских островах и являющегося помощником судьи Высокого Суда, входящего в состав Восгочно-Карибского Верховного Суда, юрисдикция которого распространяется на Британских Виргинских островах. В указанном заключении... делается вывод о том, что решение российского суда может быть признано и приведено в исполнение на территории Британских Виргинских островов, несмотря на отсутствие соответствующего международного соглашения между Британскими Виргинскими островами и Российской Федерацией»[3]. Такой подход затрудняет оказание правовой помощи, препятствует повсеместному признанию и исполнению судебных решений. Эта проблема особенно актуальна для государств, не имеющих всеобъемлющей системы договоров об оказании правовой помощи (к таким государствам относится и Россия, имеющая весьма «скромное» число подобных договоров). В российской доктрине высказывается абсолютно правильное предложение, что процессуальная взаимность должна презюмироваться, если не доказано иное (как эго закреплено в отношении коллизионной взаимности в ст. 1189 ГК РФ)[4].

Принцип международной вежливости (comitas gentium) — один из старейших институтов МЧП; в XVII в. международная вежливость являлась предпосылкой как применения иностранного права, гак и исполнения иностранных решений. Международная вежливость представляет собой международное обыкновение, т.е. правило поведения, которому государства следуют, не признавая его юридически обязательным[5]. В наибольшей степени применение международной вежливости свойственно судам стран общего права. В доктрине и судебной практике этих стран сформулировано понятие «судебная вежливость» — уважение к иностранным судебным учреждениям, т.е. возможность признания и исполнения вынесенных ими актов.

В руководящем прецеденте по делу Hilton v. Guyot (1895), оказавшем огромное влияние на американскую доктрину и практику, судья Верховного суда США Грей заявил: «Принцип международной вежливости в юридическом смысле не является ни абсолютным обязательством государства, ни простым проявлением вежливости и доброй воли. Но это официальное признание, когда одно государство позволяет на своей территории законодательным, исполнительным или судебным актам другого государства иметь юридическую силу в отношении прав собственных граждан или других лиц, которые находятся под защита своих законов, с учетом как международного долга, так и удобства». Верховный суд США считает международную вежливость разновидностью несовершенного обязательства, связывающего суды разных государств. Верховный суд Канады рассматривает вежливость как форму международного обязательства, обеспеченного «доверием и уважением»[6].

В деле Hilton v. Guyot установлено, что для признания иностранного судебного решения на основе международной вежливости требуется наличие взаимности. Однако, как правило, взаимность не является императивным условием для применения международной вежливости[7]. Так, Апелляционный суд штата Ныо-Йорк в решении по делу Johnston v. Compagnie Generate Transatlantique (1926) отметил, что вопрос признания и исполнения иностранных судебных решений является вопросом МЧП, а не международного публичного права, и вежливость — это не норма права, а правило, основанное на практике, удобстве и рациональности. Вежливость — эго что-то большее, чем простая любезность, из которой следует уважение к мнению других, поскольку она имеет существенную ценность в обеспечении единообразия решений и не поощряет повторного судебного рассмотрения одного и того же вопроса[8].

Обычно-правовой принцип международной вежливости действует в современной правовой системе России. Это подтверждено высшими судебными инстанциями РФ: в постановлении Пленума ВАС РФ от 11 июня 1999 г. № 8 «О действии международных договоров Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса»[9] зафиксировано, что направление судебного поручения возможно и на условиях международной вежливости в отсутствие международного договора об оказании правовой помощи.

Наиболее распространенное применение принципа международной вежливости — это внедоговорная правовая помощь. При отсутствии специального международного соглашения о предоставлении правовой помощи государство вправе рассчитывать на оказание помощи на основе взаимности в порядке международной вежливости. Если государство без достаточных оснований отказывает другому государству в правовой помощи, такой отказ представляет собой нарушение принципа международной вежливости. Однако проявление международной вежливости не презюмирует аналогичных ответных действий и не должно сопровождаться требованием взаимности. Отказ от соблюдения международной вежливости не расценивается как недружественный акт и не может служить основанием для реторсий.

Понятие международной вежливости связано с понятием взаимности, но это нс тождественные категории. Взаимность представляет собой норму международно-правового обычая и одновременно — норму национального закона. Принцип международной вежливости — это международно-правовое обыкновение, не являющееся правовой нормой. Международную вежливость можно определить как взаимность, не закрепленную в договоре или законе (внедоговорную взаимность').

В российской правоприменительной практике фиксируется, что принципы международной вежливости и взаимности являются составной частью правовой системы РФ и относятся к общепризнанным принципам международного права. Принцип международной вежливости предписывает государствам относиться к иностранному правопорядку вежливо и обходительно, а принцип взаимности предполагает взаимное уважение судами различных государств результатов деятельности друг друга[10]. В ч. 1 ст. 244 АПК РФ перечислены основания для отказа в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда, среди которых нет такого основания, как отсутствие международного договора. При этом перечень таких оснований является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. Независимо от наличия каких-либо международных договоров и федеральных законов решение иностранного суда может быть признано и приведено в исполнение на территории России на основании общепризнанных принципов международного права — принципов взаимности и международной вежливости. Формальный отказ от признания и (или) приведения в исполнение в Российской Федерации решения иностранного суда при отсутствии оснований, прямо указанных в ч. 1 ст. 241 АПК РФ, будет являться прямым нарушением ч. 4 ст. 15 и ч. 1 сг. 46 Конституции РФ, а также ряда международных соглашений, участницей которых является Россия[2].

Принцип защиты национального правопорядка означает, что оказание правовой помощи, исполнение иностранных поручений, признание и исполнение иностранных решений не должно ущемлять основных ценностей национальной правовой системы и фундаментальных интересов национальных лиц. Реализация принципа защиты национального правопорядка обеспечивается с помощью специального института МЧП/МГП — института «защитные оговорки» (о публичном порядке (ordre public), нормах непосредственного применения и запрете обхода закона). Общая концепция публичного порядка изначально сформировалась в сфере коллизий законов — в МЧП, а затем распространилась на сферу МГП. В МГП оговорка о публичном порядке имеет иное звучание, нежели в МЧП. В МГП речь идет об оговорке о публичном порядке в процессуальном смысле — оказание правовой помощи, признание и исполнение иностранных решений не должно приводить к последствиям, несовместимым с основами национального правопорядка: «Иностранное судебное решение не признается, если результат его признания противоречит публичному порядку Черногории» (ст. 147 Закона о МЧП (2013)); суд обязан «отказать в исполнении судебного поручения, если такое исполнение способно нанести ущерб суверенитету либо безопасности французского государства» (ст. 743 ГПК Франции (1975)).

Проблемы, которые возникают при применении оговорки о публичном порядке, одинаковы и для МГП, и для МЧП. Прежде всего, эго касается практической невозможности точным и исчерпывающим образом определить понятие «публичный порядок». Большинство ученых сходится во мнении, что под публичным порядком понимается некая совокупность политических, экономических, моральных и правовых принципов, существующих в данном государстве[12]. Однако «при всей понятности правила об “ordre public” его нельзя, однако, не признать весьма опасным. Оно настолько неопределенно, что узаконивает произвол судьи там, где столь желательны постоянство и твердость. Единственным средством уничтожения вредных последствий оговорки об “ordre public” является ее конкретизирование»[13]. Но ни в национальном законодательстве, ни в международно-правовых актах не раскрывается понятие публичного порядка. Более-менее определенные формулировки фиксируются только в актах судебной практики.

Под публичным порядком РФ следует понимать совокупность таких составляющих, как основополагающие принципы права, т.е. его основные начала, которые обладают универсальностью, высшей императивностью и особой общезначимостью, и только их нарушение может служит!) основанием для отказа в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда[14]. Это основы общественного строя Российского государства. В качестве составляющих публичного порядка могут быть признаны соблюдение законности при осуществлении правосудия, обязательность судебных актов российского суда, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав, равенство участников, неприкосновенность собственности, свобода договора и пр.[15] Иностранное решение может быть признано нарушающим основополагающие принципы российского права (противоречащим публичному порядку РФ) в том случае, если в результате его исполнения будут совершены действия либо прямо запрещенные законом, либо наносящие ущерб суверенитету или безопасности государства, затрагивающие интересы больших социальных групп, являющиеся несовместимыми с принципами построения экономической, политической, правовой системы государства, затрагивающие конституционные права и свободы граждан, а также противоречащие основным принципам гражданского законодательства, таким как равенство участников, неприкосновенность собственности, свобода договора[16]. Нарушением публичного порядка можно считать лишь противоречие иностранного решения основополагающим, фундаментальным принципам российского права, а не просто каким-либо (пусть даже и императивным) нормам российского права[17].

Анализ российских судебных актов приводит к выводу, что оговорка в процессуальном смысле применяется в отношении иностранных решений, вынесенных с нарушением основополагающих процессуальных принципов добросовестности, справедливости и состязательности. В данном случае можно говорить о несовместимости «неправосудных» решении с конституционными гарантиями судебной защиты (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ). Иностранное решение является нераздельным по отношению к процессуальному публичному порядку. Если в ходе судебного процесса происходит нарушение фундаментальных процедурных принципов, это автоматически влечет порочность приобретенных в ходе процесса прав. Иностранное решение, вынесенное с нарушением процессуальных гарантий, признаваемых существенными в конкретном правопорядке, не может производить в нем никаких юридических последствий[18].

Однако для применения оговорки о нарушении публичного порядка требуется предъявление бесспорных доказательств нарушения фундаментальных процессуальных прав проигравшей стороны. Проверка иностранного решения с точки зрения публичного порядка данного государства должна состоять только в анализе последствий его признания и исполнения, а не в попытке суда по собственной инициативе выявить какие-либо дефекты в таком решении. Точно также на судье не лежит обязанности нового рассмотрения спора по существу и вынесения нового решения. Только вывод о том, что признание и исполнение иностранного решения будут противоречить фундаментальным началам правопорядка, может привести суд к отказу в признании и исполнении решения со ссылкой на публичный порядок[19].

  • [1] Данному вопросу посвящена обширная литература. См., например: Ануфриева Л. П. Соотношение международного публичного и международного частного права.
  • [2] Определение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской областиот 4 июня 2013 г. по делу № А56-68674/2012.
  • [3] Там же.
  • [4] Котова Л. В. Взаимность как основание приведения в исполнение иностранных судебных решений // Сборник докладов «Материалы III Московского юридического форума(Кутафинские чтения)». М.: Проспект, 2016.
  • [5] Ануфриева Л. П. Соотношение международного публичного и международного частного права.
  • [6] David R. Wingfield. Comity and Enforcement of Foreign Judgments // Presentation to theOECS Bar Association 5th Regional Law Fair. St. Lucia, 12 September 2008.
  • [7] William S. Dodge. International Comity in American Courts // URL: https://www.yumpu.com/en/document/view/11719956/william-s-dodge-american-society-of-internationariaw (датаобращения: 01.04.2017).
  • [8] КайсинД. В. Доктрина международной вежливости и приведение в исполнение иностранных судебных решений в России // Закон. 2014. Mb 6. С. 152-160.
  • [9] Высший Арбитражный Суд РФ упразднен Законом РФ о поправке к Конституции РФот 5 февраля 2014 г. Mb 2-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуреРоссийской Федерации». Разъяснения по вопросам судебной практики применения законови иных нормативных правовых актов арбитражными судами, данные Пленумом ВАС РФ,сохраняют свою силу до принятия соответствующих решений Пленумом ВС РФ (ч. 1 ст. 3Федерального конституционного закона от 4 июня 2014 г. Mb 8-ФКЗ «О внесении измененийв Федеральный конституционный закон “Об арбитражных судах в Российской Федерации”и статью 2 Федерального конституционного закона “О Верховном Суде Российской Федерации”»).
  • [10] См.: определения ВАС РФ от 7 декабря 2009 г. Ха ВАС-13688/09 по делу Ха А41-6913/09; от 26 июля 2012 г. № ВЛС-6580/12; определение Арбитражного суда Калининградской области от 16 марта 2016 г. по делу X» А21-9724/2015.
  • [11] Определение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской областиот 4 июня 2013 г. по делу № А56-68674/2012.
  • [12] См.: Ерпылева Н. Ю. Международное частное право : учебник. М., 2015.
  • [13] Международное право в систематическом изложении / с доп. редактора и очеркомчастного международного права, составленным проф. бар. Б. Э. Польде / под. ред. проф.В. Э. Грабаря. Юрьев : типография К. Маттисена, 1909.
  • [14] Определение ВАС РФ от 26 июля 2012 г. № ВАС-6580/12 но делу № А40-119397/11-63-950.
  • [15] Определение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 3августа 2016 г. по делу № А56-27115/2016.
  • [16] Определение ВАС РФ от 6 декабря 2007 г. № 13452/07.
  • [17] Постановление ФАС Московской области от 3 апреля 2003 г. по делу № КГ-А40/1672.
  • [18] Крохалев С. В. Категория публичного порядка в международном гражданском процессе. Сравнительное исследование па основе правовых систем России и Франции [Электронный ресурс] : дис.... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2005.
  • [19] Карабельников Б. Р. Исполнение и оспаривание решений международных коммерческих арбитражей. Комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 г. и главам 30 и 31АПК РФ 2002 г. 3-е изд., переработанное и дополненное. М.: Статут, 2008.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >