МЕЖДУНАРОДНАЯ ГРАЖДАНСКАЯ ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ЮРИСДИКЦИЯ

В результате освоения материалов этой темы студент должен:

  • знать понятия международной гражданской процессуальной юрисдикции и международной подсудности; понятие конфликта юрисдикций, его виды и коллизионно-правовую природу; препятствия для установления международной юрисдикции иностранного суда; виды международной подсудности, понятие договорной подсудности; национал ьно-правовые системы определения международной подсудности; специфику определения международной подсудности в международно-правовых актах;
  • уметь использовать полученные знания в учебном процессе и в практической деятельности;
  • владеть навыками работы с российскими и иностранными нормативными правовыми актами, документами международно-правового характера, научной литературой и аналитическими материалами.

Понятие международной гражданской процессуальной юрисдикции. Конфликт юрисдикций

Международная гражданская процессуальная юрисдикция — это

компетенция правоприменительных органов данного государства по разрешению гражданских дел, связанных с иностранным правопорядком. В современной науке МЧП/МГП не существует общепринятой терминологии для обозначения процессуальной юрисдикции по гражданским делам с участием иностранных лиц[1]. В российской доктрине МГП наиболее часто употребляется понятие «международная подсудность»: «В аспекте международного частного права и гражданского процесса термин “юрисдикция” употребляется в смысле международной подсудности, г.е. компетенции судебного аппарата данного государства по разрешению определенного рода гражданских дел»[2]. Это понятие является условным и собирательным (оно объединяет подсудность и подведомственность и отождествляет подсудность и юрисдикцию). Под международной подсудностью понимается компетенция не только судебного аппарата, но и иных государственных органов, управомоченных в сфере МГП.

В современной доктрине высказывается точка зрения, что наиболее удачным термином для разграничения компетенции по рассмотрению гражданских дел с участием иностранных лиц между судебными и иными органами разных государств представляется понятие «международная процессуальная юрисдикция». Это единый комплексный институт, который подразделяется на «международную судебную юрисдикцию», «международную административную юрисдикцию», «международную арбитражную юрисдикцию»'. Предложенная терминология отличается точностью и целесообразностью, с содержательной точки зрения с ней можно полностью согласиться. Однако термин «международная подсудность» (в значении «международная гражданская процессуальная юрисдикция») представляется более лаконичным, привычным и удобным. В современном законодательстве понятия «международная компетенция», «международная юрисдикция», «международная подсудность» употребляются как синонимы (Македония, Бельгия, Болгария, Монголия, Турция).

При разрешении вопросов международной подсудности суд устанавливает пределы компетенции органов юстиции своей страны. Единого принципа определения международной подсудности не существует, в национальных и международно-правовых актах закреплены различные правила для ее определения. Решение вопроса о юрисдикции имеет большое значение для рассмотрения спора по существу: при решении вопроса о раскрытии доказательств суд может признать наличие у него юрисдикции для принятия соответствующих мер, если ответчик отказывается подчиниться распоряжению суда (такая практика принята в американском гражданском процессе)[3] [4]. Кроме того, выбор истцом компетентного суда важен для целей обжалования решения, его признания и приведения в исполнение.

Правила международной подсудности в первую очередь предназначены для разрешения самой острой и типичной проблемы МГП — конфликта юрисдикций. Конфликт юрисдикций представляет собой одно из проявлений «феномена конфликта суверенитетов», т.е. возникает вопрос ограничения возможностей государства рассматривать гражданско-правовой спор по существу[5]. Конфликт юрисдикций — это процессуальный вопрос, который имеет место только в том случае, если отношение связано с иностранным правопорядком.

Конфликт юрисдикций — первооснова МЧП/МГП: любой спор, связанный с иностранным правопорядком, прежде всего, предполагает решение вопроса, суд какого государства компетентен рассматривать данный спор. Решение вопроса о применимом праве (главного вопроса МЧП) может иметь место только после того, как установлена компетенция конкретного правоприменителя. В современном законодательстве выработано легальное определение понятия «конфликт юрисдикций»: «Под коллизиями юрисдикции понимается определение и установление места судебной компетенции судьи, ведущего дело, по рассмотрению дел, касающихся международных частных правоотношений» (ст. 11 Кодекса о МЧП Панамы).

Конфликт юрисдикций может проявляться в двух вариантах: отрицательный (негативный) конфликт — два и более государств отвергают подсудность данного дела своим органам юстиции; положительный {позитивный) конфликт — два и более государств претендуют на подсудность данного дела своим национальным судам. Данная проблема порождает серьезные практические сложности и является источником «хромающих отношений» в МЧП/МГП. В случае негативного конфликта стороны правоотношения остаются незащищенными. В случае позитивного конфликта происходит то же самое, несмотря на готовность двух юрисдикции разрешить спор, — суд, признавая исключительно свою компетенцию по данному делу, не признает решения иностранного суда (также считающего свою компетенцию исключительной), и такое решение не будет подлежать исполнению, а останется на бумаге[6].

Негативный конфликт встречается достаточно редко. Практически всегда можно найти «привязку» по признаку гражданства, домицилия, места совершения акта или нахождения вещи. Как правило, гражданин данной страны может обратиться в собственный суд, если суды других государств признают себя некомпетентными: «Панамские суды компетентны в том случае, когда иностранный суд не признает за панамскими гражданами приобретенные ими права, либо в случае его отказа в правосудии» (ст. 21 Кодекса МЧП Панамы). Румынский суд, некомпетентный рассматривать спор но законодательству Румынии, обязан принять дело к производству, если выяснится, что не представляется возможным подача заявления за границей или по разумным причинам нельзя претендовать, что оно будет принято за границей (ст. 1070.1 ГПК). В законодательстве некоторых стран закреплена общая модель разрешения негативного конфликта юрисдикций: «Доминиканские суды не могут отказаться от юрисдикции, когда обстоятельства дела показывают, что событие имеет какую- либо связь с Республикой, а спор не входит в международную компетенцию судов других государств» (ст. 21 Закона о МЧП «Разбирательство, которое нельзя инициировать за рубежом»).

Позитивный конфликт юрисдикций встречается значительно чаще. Этот конфликт представляет собой следствие коллизий норм об исключительной подсудности в двух и более государствах. При этом необходимо заметить, что принцип взаимности (на основе которого одно государство могло бы отказаться от своей юрисдикции в пользу другого) не применяется в вопросах международной подсудности[7]. Позитивный конфликт порождает проблему lis alibi pendens (параллельное рассмотрение одного и того же спора в разных судах). В ситуации параллелизма судебных процессов могут быть вынесены два и более различных судебных решения[8]. Стороны, вовлеченные в параллельные процессы, в результате различных решений могут одновременно и получить определенные права, подтвержденные в одном из решений, и лишиться их. Английский исследователь М. Вольф в свое время пришел «к весьма революционному, но не лишенному оснований выводу»[9], что «при наличии двух коллидирующих иностранных решений будет правильно не признавать ни одного из этих решений»[10].

Нормы о разрешении позитивного конфликта юрисдикций закреплены в большинстве современных национальных и международных актов по МГП: «Когда иск подпадает под исключительную юрисдикцию нескольких судов, каждый суд, за исключением суда, первым принявшего дело к рассмотрению, выносит решение об отсутствии у себя компетенции» (ст. 31.1 Брюссель I bis). Суд, рассматривающий дело, проверяет, обладает ли он международной компетенцией в соответствии с внутренними правилами о подсудности; если будет установлено отсутствие компетенции, то заявление отклоняется, за исключением случаев, когда есть угроза возникновения негативного конфликта юрисдикций (ст. 1071.1 ГПК Румынии). В случае наличия у компетентного иностранного суда исключительной юрисдикции суд должен объявить об отсутствии юрисдикции по собственной инициативе (ст. 17.4 Типового закона ОХАДАК).

По своей структуре правила о международной подсудности (как и правила о разграничении юрисдикций, содержащиеся в международных соглашениях об избежании двойного налогообложения) аналогичны коллизионным нормам МЧИ. Это не случайно, поскольку выбор компетентного правопорядка напрямую опосредован решением вопросов международной подсудности, — суд руководствуется своими собственными коллизионными нормами, определяющими применимое материальное право. При этом в советской литературе всегда подчеркивалось, что процессуальные правила о международной подсудности и коллизионные привязки, несмотря на их внешнее сходство, — это различные правовые категории, которые тесно связаны между собой, и существует необходимость их совместного рассмотрения. Правила международной подсудности нельзя квалифицировать как процессуальные коллизионные нормы, поскольку здесь речь идет о судебной компетенции, а не о выборе процессуального права какого-либо государства[11].

В современной российской доктрине отмечается возможность признания процессуальных коллизионных норм, однако подчеркивается, что процессуальная коллизия «конфликт юрисдикций» подразумевает иную трактовку понятия «конфликт», нежели в коллизионно-правовом регулировании в системе норм МЧП[12]. В данном случае выбор будет осуществляться не между нормами или законами, а между правопорядками (юрисдикциями) в целом, вследствие чего избрание в рамках соответствующего правопорядка судебного или иного юрисдикционного органа обусловит и обращение к процессуальному праву данного государства[13]. Этот доктринальный вывод подтвержден в российской правоприменительной практике: «...[ответчики] не оспаривали юрисдикцию суда Великобритании... тем самым соглашаясь с компетенцией английского суда на рассмотрение данного вопроса в соответствии с английским процессуальным правом. В такой ситуации последующее несогласие ответчика с размером судебных расходов, исчисленных по нормам английского права, может также рассматриваться как злоупотребление нравами, поскольку, соглашаясь с юрисдикцией суда, сторона принимает на себя риски применения соответствующего процессуального права и не должна от них отказываться в случае неблагоприятного для нее исхода дела. Кроме того, сам выход предпринимателя на иностранный рынок предполагает риски возникновения процессов в иностранной юрисдикции и, соответственно, подразумевает, что правила судопроизводства и исчисления издержек будут осуществляться по праву государства места рассмотрения спора, а не по праву государственной принадлежности предпринимателя»[14].

Решение вопроса о юрисдикции неизбежно влечет за собой применение процессуального права страны суда (и, соответственно, установленных в нем возможностей применения процессуальных норм другого правопорядка). Правила международной подсудности косвенно предопределяют выбор применимого процессуального права, т.е. латентным образом решается процессуальный коллизионный вопрос. В зарубежной литературе подчеркивается, что как в МЧП присутствует конфликт правовых порядков (conflit de lois), так и в МГП могут вступать в коллизию судебные компетенции нескольких государств (conflit de juridictions). В обоих случаях речь идет не о том, чтобы давать указания загранице, а о разграничении собственной сферы правоприменения или юрисдикции[15]. Уже в первой половине XX в. в немецкой доктрине высказывалась точка зрения, что правила определения сферы законодательной и судебной власти государства (компетенция законодателя и юрисдикция судов) — эго односторонние коллизионные нормы[16].

При установлении юрисдикции суд применяет свое собственное процессуальное право, но учитывает и иностранные процессуальные нормы, например:

  • 1) если в суд подан иск, в отношении которого суд другого государства имеет исключительную юрисдикцию, то первый суд должен принять решение о самоотводе в связи с отсутствием компетенции (ст. 27 Брюссель I bis);
  • 2) если стороны заключили соглашение о выборе суда, то вопрос о ничтожности такого соглашения в суде другого государства должен рассматриваться в соответствии с законодательством страны суда, избранного сторонами соглашения (н. 20 Преамбулы Брюссель I bis).

Данные положения европейского права показывают, что решение вопросов международной подсудности во многих случаях предполагает имплицитную (скрытую) отсылку к иностранному процессуальному праву и учет его положений (в частности, норм об исключительной подсудности). При этом учитываются процессуальные нормы не только государств — членов ЕС, но и третьих стран (п. 24 Преамбулы).

В современном европейском регулировании можно встретить следующие положения: «Возможность рассмотрения дела судом по месту домициля ответчика должна иметься всегда, за исключением... случаев, когда предмет спора или принцип автономии воли сторон позволяют использовать другую коллизионную привязку... Решение вопроса о ничтожности соглашения о выборе суда... должно осуществляться в соответствии с законодательством того государства — члена ЕС, суд или суды которого были выбраны сторонами соглашения (включая его правила выбора права)» (и. 15, 20 Преамбулы Брюссель I bis). Данные установления Брюссель I bis демонстрируют, что европейский законодатель отождествляет правила о разграничении международной юрисдикции с коллизионными привязками. Процессуальные правила по вопросам действительности пророгационных соглашений он также считает «правилами выбора применимого права», т.е. коллизионными нормами. Этот подход представляет интерес и отражает тенденцию к установлению легального понятия «процессуальное коллизионное право». В настоящее время вполне корректным представляется вывод, что правила о разрешении конфликта юрисдикций — это процессуальные коллизионные нормы.

Определение компетентного суда латентным образом предопределяет выбор не только применимого процессуального права, но и выбор компетентного материального права. По общему правилу, при решении коллизионного вопроса суд руководствуется собственными коллизионными нормами, в которых установлены правила выбора применимого материального права. При этом правила определения компетентной юрисдикции (процессуальные коллизионные нормы) и правила выбора применимого материального права (коллизионные нормы МЧП) — это различные юридические категории.

Сфера определения международной подсудности включает широкий круг вопросов, например:

«компетенционные нормы прямого наделения полномочиями, т.е. правовые нормы, предусматривающие подсудность исходя из интереса, являющегося предметом защиты, выбор подсудности,

соединение исков в иностранных судах,

наличие процессов но тому же делу в иностранном суде,

нормы, касающиеся оценки доказательств,

акты международного судебного сотрудничества, основанного на установленных настоящим Кодексом принципах,

режим признания и приведения в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений» (ст. 21 Кодекса МЧП Панамы).

Основные правила международной подсудности отличаются большим разнообразием, однако их можно свести к некоторым типичным случаям. Международная гражданская процессуальная юрисдикция устанавливается по признаку:

  • • гражданство обеих сторон или одной стороны в деле (Jorum patriae);
  • • место жительства ответчика (actor sequitur forum rei);
  • • место жительства (для юридических лиц — местонахождение) любой стороны по делу (forum domicilii);
  • • личное присутствие ответчика или наличие его имущества на территории данного государства (actor sequitur forum domicilii);
  • • местонахождение спорной вещи (forum rei sitae);
  • • место совершения акта (forum loci actus);
  • • место исполнения обязательства Jorum loci solutionis);
  • • место совершения деликта Jorum loci delicti commissi);
  • • соглашение сторон Jorum voluntatis)[1].

Перечень таких признаков не является исчерпывающим. Например, при установлении международной подсудности но семейным делам может использоваться признак места заключения брака Jorum loci celebrationis); при определении юрисдикции по трудовым делам — признак места осуществления трудовых обязанностей Jorum loci laboris); в ряде случаев дело может рассматриваться по месту нахождения истца (например, в гражданских делах, связанных с защитой прав потребителей)[18].

  • [1] Мамаев А. А. Указ. соч.
  • [2] Луни, Л. А. Указ. соч. См. также: Врун М. И. Международное частное право : курс лекций. М.: Издание Издательской комиссии Общества взаимопомощи студентов Московскогокоммерческого института, 1909.
  • [3] Мамаев А. А. Указ, соч.; Ерпылева Н. Ю. Международное частное право : учебник. М., 2015.
  • [4] Kreindler R. Н. Transnational Litigation: A Basic Primer. Oceana Publications, Inc, 1998.P. 40.
  • [5] Бончовски П. Порядок принудительного исполнения в ходе производств по исполнению решений иностранных судов в Болгарии // Вестник исполнительного производства. 2016. № 1.С. 102-116.
  • [6] Осавелюк Е. А. Указ. соч.
  • [7] Лисицын-Светланов А. Г. Указ. соч.
  • [8] Например, процесс об определении места жительства ребенка, одновременно проходящий в судах домицилия матери, отца и самого ребенка.
  • [9] Шебанова Н. А. Конфликт юрисдикций: причины и следствие // Вестник ВАС РФ.2002. №8. С. 133-140.
  • [10] Вольф М. Международное частное право. М.: Государственное издательство иностранной литературы, 1948.
  • [11] См.: Лунц Л. А. Указ. соч. См. также: Ерпылева //. /О. Международное частное право :учебник. М., 2015.
  • [12] Осавелюк Е. А. Указ. соч.
  • [13] Ануфриева Л. П. Международное частное право в 3 т. Т. 1. Общая часть. М.: Издательство «Бек», 2000. С. 98.
  • [14] Определение ВАС РФ от 26 июля 2012 г. № BAC-G580/12.
  • [15] Шак X. Международное гражданское процессуальное право : учебник ; пер. с нем. М.:Издательство «Бек», 2001. С. 3.
  • [16] Neumeyer Karl. Internationales Verwaltungsrecht. Vol. IV. Berlin, 1936.
  • [17] Мамаев А. А. Указ. соч.
  • [18] Ерпынева Н. Ю. Международное частное право : учебник. М., 2015.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >