Англомания и борьба с ней

В послевоенные годы усилился приток английских слов во французский язык. Английский язык стал престижным в кругах технократов, коммерсантов, промышленников, интеллигенции. Англомания проникает и в более широкие круги общества. «Наш правящий класс, — пишет французский лингвист Ж. Селлар, — испытывает в глубине души по отношению к английскому такой же комплекс неполноценности, какой немецкое дворянство испытывало двести лет тому назад по отношению к французскому языку»[1] [2]. Многие торговые фирмы и отдельные коммерсанты в рекламных целях пользуются английскими словами, хотя без труда можно было бы найти подходящее французское слово. Они изменяют орфографию и порядок слов на английский лад: automatic вместо automatique, « Modeme garage » вместо « Garage modeme ». Английские слова усваиваются с сохранением английского правописания и, по возможности, произношения. В результате расшатывается графическая и фонетическая система французского языка. Появляются буквосочетания, которых не знает французская орфография (оо, еа, ее, sh), что усложняет ее; непривычные звукосочетания; например, звук [w] во французских словах встречался только перед гласной: oiseau, поиег, в английских же заимствованиях он появляется перед согласной: cow-boy [kawboj], что противоречит нормам французского языка; произношение англицизмов неустойчиво (то же слово можно произносить [ koboj |), что вносит дополнительные колебания в норму языка; вместе с английскими заимствованиями французский язык получил даже, как предполагают, новую фонему [д][3]. Во французский язык проникают и грамматические особенности английского языка: употребление неопределенного артикля на английский лад, препозиция определения и др.

В результате злоупотребления английскими словами и выражениями происходит «креолизация» французского языка, создается некий промежуточный вид речи, который французский филолог Р. Этьембль назвал «атлантическим сабиром»1 (le sabir atlantique) или франглийским

(le franglais)[4] [5]. Вот пример такого лингвистического «коктейля» из разговора двух деловых людей, приведенный в виде шутки в одном журнале (выделены англицизмы):

« C’etait un meeting avec tous les vip, vraiment le top, quoi... Le big boss voulait nous briefer ли sujet du timing du prochain planning... Il fait du forcing ».

Это похоже на приводимую В. Г. Белинским фразу из «нижегородско- французского языка» русских дворян XVIII в.: «Я в дистракции и дезе- спере; аманта моя сделала мне инфиделите; а я а ку сюр против риваля моего буду реванжироваться»[6].

Французские филологи начиная с XIX в. ведут борьбу с англоманией: это излюбленная тема ревнителей языка и языковых «хроник» в газетах. В этой проблеме следует различать два аспекта: собственно языковой и политико-идеологический.

В лингвистическом плане англицизмы не представляют большой опасности для самобытности французского языка. Некоторые лингвисты считают, что они не очень многочисленны, обозначают в основном иностранные реалии и технику и потому необходимы; иногда они полностью адаптируются французским языком. Увлечение англицизмами — известная дань моде, и, как всякая мода, она преходяща. Вообще невозможно заранее предсказать судьбу того или иного иностранного слова в языке. В свое время писатель А. П. Сумароков в статье «Об истреблении чужих слов из русского языка» высмеивал такие заимствованные слова, как фрукты, сервиз, антишамбера, камера, сюртук, суп, аманта, дама, атут (козырь), корреспонденция, эдюкация, манифик, деликатно и др. Конечно, слова эдюкация, манифик или антишамбера сегодня выглядят смешно, но трудно представить себе современный русский язык без таких слов, как фрукты, суп, корреспонденция и даже деликатно. В. Г. Белинский писал по этому поводу: «Гений языка умнее писателей и знает, что принять и что исключить»[7]. Это подтверждается и историей французского языка. В XVI в. филолог-гуманист А. Этьенн, высмеивая увлечение итальянским языком в придворных кругах, писал: зачем говорить manquer вместо defaillir, manquement вместо defaut, baster вместо sujfire, a Vimproviste вместо аи depouwu, la premiere volte вместо la premiere fois, grosse intrade вместо gros revenu и т.п.? Но некоторые из этих слов (manquer) укрепились, потеснив исконные французские слова, другие приобрели особое значение (manquement это не то же, что defaut, a a Vimproviste не совсем то же, что аи depouwu), третьи сохранились в специальной терминологии (volte «поворот в конном спорте»), четвертые исчезли бесследно (intrade, baster). Но, разумеется, злоупотребление иностранными словами пользу языку не приносит. Французские лингвисты выступают против ненужного заимствования английских слов, вносят предложения по их «офранцуживанию», если они укрепляются в языке, и поддерживают политику замены английских терминов французскими.

В борьбе с англицизмами особое значение приобретает политическая и идеологическая сторона. Р. Этьембль нс только высмеял «фран- глийский» язык, но и показал, что через языковые англо-американизмы во Францию проникает американский образ жизни, разрушающий французскую национальную культуру. Он призвал правительство обратить внимание на эту проблему. Действительно, вскоре французское правительство занялось проблемой охраны французского языка. Решающую роль здесь сыграли не призывы отдельных поборников родного языка, а необходимость защиты французской продукции от американской конкуренции и забота о престиже французского языка (получалось так, что французский язык отступает перед английским на собственной территории). Правительство приняло ряд постановлений, касающихся борьбы с англицизмами и — шире — развития французского языка. Декрет № 72-12 от 7 января 1972 г. «Об обогащении французского языка» предусматривал создание комиссий для разработки французской терминологии и для замены английской. Были созданы терминологические комиссии по разным отраслям знаний. Утвержденные официально термины рекомендуются к употреблению и указываются в словарях (например, в «Ларуссе»). Принятый в 1994 г. закон Тубона (Loi Toubon) также ставил своей целью укрепление позиций французского языка. Поводом для издания этого закона послужило все более заметное проникновение английского языка во все сферы жизни французского общества. Закон предписывает обязательное использование французского языка в документации и в средствах массовой информации и предусматривает жесткие санкции в случае его нарушения.

Для замены или адаптации англицизмов используются следующие средства:

a) фонетическая ассимиляция: pipeline («нефтепровод») — [piplin] вместо [pai plain];

b) графическая ассимиляция: rappeur вместо rapper,

c) замена суффикса: crackage вместо cracking,

d) использование существующего французского синонима: retroaction вместо feed-back;

e) переосмысление французского слова или создание нового: repartition вместо dispatching, cadreur вместо cameraman', bouteur вместо bulldozer, niveleuse вместо grader. Как пример удачной замены такого рода обычно приводят прочно укоренившееся во французском языке слово ordinateur, заменившее computer. Вместе с тем нередко с англицизмами во французский язык входят корни латинского происхождения, они утрачивают «иностранный» вид: suspense, relaxer, reluctance.

О других мерах борьбы с англицизмами см. параграф 22.2.

Кроме прямых заимствований из английского, во французском языке отмечены семантические кальки, т.е. изменения в значении французских слов под влиянием соответствующих английских. Например, в современном французском языке глагол realiser употребляется в значении понимать под влиянием английского to realize, существительное opportunite сталовится синонимом слова occasion, испытывая воздействие английского opportunity. Французский язык также пополняется за счет калькированных фразеологических единиц: table ronde, planning familial*.

Во французском языке появляются и «псевдоанглицизмы», т.е. слова, созданные по английской модели, но имеющие другое значение или вовсе отсутствующие в этом языке, например, footing — ходьба, прогулка пешком, zapping — переключение телевизора с программы на программу, lifting — удаление морщин, подтяжка (face lift по-английски).

  • [1] La politique dcs langues regionalcs et minoritaires. URL: http://www.axl.cefan.ulaval.ca/europe/france-3politik_minorites.htm.
  • [2] CellardJ. La vie du langage. Paris : Le Robert, 1979. P. 10.
  • [3] Cm.: Walter H. La nasale velaire [qj, un phoneme frangais ? // Langue frangaise. 1983. № 60.
  • [4] Сабир — смешанный язык-посредник, сложившийся из элементов французского,испанского, итальянского, арабского языков и бывший в ходу в портах Средиземноморья.
  • [5] Etiemble R. Parlcz-vous franglais? Paris : Gallimard, 1964.
  • [6] Русские писатели о языке (XVIII—XX вв.) / под ред. Б. В. Томашевского и Ю. Д. Левина.Л.: Советский писатель, 1954. С. 196.
  • [7] Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >