СИНТАКСИС

Порядок слов

Во всяком языке имеются ограничения и определенные закономерности порядка слов, но, пожалуй, в Европе нет другого языка, где бы правила расположения слов в предложении были такими жесткими, как во французском. Дело не только в самом расположении слов, по и в стяжении синтаксических групп, т.е. слов, связанных грамматически: подлежащего и сказуемого, сказуемого и дополнения, существительного и определения к нему. Компоненты таких групп нельзя свободно переставить, разъединить другими словами, а если один из них опускается, то его заменяет местоименный заместитель. Например, в ответных формулах: Ти as vu Pierre ? - Ouiyje Vai vu (Cp. русск. Ты видел Петра?Да, видел.), при перемещении члена предложения: Pierre, je Vai vu hier (cp. русск. Петра я видел вчера.). Жесткость порядка слов во французском языке нередко иллюстрируется примером из Мольера: в «Мещанине во дворянстве» господин Журден хочет послать маркизе записку такого содержания: « Belle marquise, vos beaux yeux me font mourir d'amour », и просит учителя философии (он же учитель грамматики) помочь ему выбрать самый красивый и «модный» порядок слов. Учитель предлагает:

On les peut mettre premierement comme vous I'avez dit [...].

Ou bien: D'amour mourir me font; belle marquise; vos beaux yeux.

Ou bien: Vos beaux yeux d'amour me font, belle marquise, mourir.

Ou bien: Mourir vos beaux yeux, belle marquise, d'amour me font.

Ou bien: Me font vos yeux beaux mourir, belle marquise, d'amour.

На вопрос Журдена, какой же из этих способов наилучший, учитель отвечает, что тот, который предложил сам Журден. Господин Журден ликует: «А ведь я ничему не учился и вот все ж гаки придумал в один миг». В русском переводе эта сцена, наверное, не так смешна, как в подлиннике. Дело в том, что в силу необыкновенной гибкости русского синтаксиса все предлагаемые варианты грамматически возможны, и речь идет о выборе между допустимым и лучшим. По-французски все варианты, предлагаемые учителем, представляют явное насилие над нормами французского синтаксиса, вариант же, предложенный Журденом, является единственно возможным. Поэтому вдвойне смешными становятся претенциозность учителя философии, с ученым видом предлагающего заведомо неправильные варианты, и наивная радость Журдена, «нашедшего» лучший вариант.

Сами французские писатели нередко осуждали сковывающий порядок слов их родного языка. Вольтер даже видел в этом угрозу для международного престижа французского языка. Он писал: « Notre langue, assez seche et sans inversions, peut-elle subjuguer les autres nations ? ». Особенно проигрывал французский язык по сравнению с языками, где более свободный порядок слов позволяет выражать разнообразные оттенки мысли. В связи с переводом «Капитала» К. Маркса на французский язык Ф. Энгельс писал: «На этом современном скованном правилами французском языке становится все более невозможным высказывать мысли. Уже одна перестановка предложений, которая почти всюду становится неизбежной из-за педантичной формальной логики, отнимает у изложения всякую яркость и живость»[1]. Возможности перестановки слов во французском языке имеются, но они подчинены определенным правилам.

В «Евгении Гранде» Бальзака мы находим такую фразу: « Cette salle est le foyer de la vie domestique [...]; la, le coiffeur du quartier venait couper deux fois Van les cheveux de M. Grandet.; la entraient les fermiers, le cure, le sous-prefet... ». В первом случае нет инверсии подлежащего, во втором она есть. По-русски можно было бы прибегнуть к ней в обоих случаях: «...сюда дважды в год являлся подстригать волосы г-ну Гранде местный цирюльник, сюда приходили фермеры...» Во французском языке это невозможно: в первом случае глагол переходный, имеется прямое дополнение, поэтому инверсия недопустима, во втором — глагол непереходный, и инверсия становится возможной. Итак, обнаруживается важное правило: инверсия подлежащего возможна в предложении тина «V + (Reste la troisieme hypothese et je la crois bonne), особенно если в начале стоит обстоятельство (la entraient les fermiers), и невозможно при структуре «S + Vt + О». В последнем случае инверсия допускается только в вопросительно-восклицательной конструкции: Quel livre a apporte Pierre ?

Еще одно правило французского синтаксиса состоит в том, что служебные приглагольные местоимения размещаются не так, как знаменательные члены предложения; ср:.Je le vois, но *Je Pierre vois (последняя конструкция недопустима).

Третья общая особенность французского синтаксиса — поступательный, или прогрессивный, порядок слов, при котором определяющее обычно следует за определяемым: глагол за подлежащим, дополнение за глаголом, прилагательное за существительным.

И тем не менее, при всей жесткости порядка слов французский язык не лишен живости и выразительности. Слова Ф. Энгельса касаются не столько самой структуры французского языка, сколько манеры писать авторов того времени, скрупулезно соблюдавших классическую норму.

Но к каким приемам прибегает французский язык, чтобы преодолеть жесткий корсет порядка слов и разместить слова так, как это требуется для адекватного выражения мыслей и чувств? Таких приемов два.

  • [1] Маркс К.у Энгельс Ф. Сочинения : в 50 т. Т. 33. С. 82.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >