Нормы современного русского литературного языка

Языковая норма в современной науке понимается в двух смыслах.

Норма в широком понимании — традиционно и стихийно сложившиеся способы речи.

Можно говорить о норме применительно к диалекту (например, для севернорусских говоров характерно «оканье», для южнорусских — «аканье»); любой социальный или профессиональный жаргон обладает своей нормой: для моряков нормативно произношение «компАс», для юриста — «осУжденный», для горняка — «дОбыча».

Норма в узком понимании — это результат целенаправленной кодификации языка, т.е. фиксации правильных языковых фактов в словарях и грамматиках. Такое понимание нормы соотносится с термином «литературный язык», который иначе называют нормированным.

Норма литературного языка — это общепринятое употребление языковых средств в определенный период времени.

Нормы исторически подвижны, но вместе с тем устойчивы и традици- онны, они обладают такими качествами, как привычность и общеобязательность. Стабильность и традиционность нормы объясняют некоторую степень ее ретроспективное™. Устойчивость норм обеспечивает преемственность культурных традиций народа, возможность развития н сохранения национальной литературы.

Развитие общества, изменения условий жизни, возникновение новых традиций, функционирование литературы и искусства приводят к постоянному обновлению литературного языка и его норм. На формирование литературной нормы в наше время сильное влияние оказывает разговорная речь, профессиональные арго и жаргоны социальных групп, заимствования. Главная же причина изменения норм — это эволюция самого языка, наличие вариантности, что обеспечивает выбор наиболее целесообразных вариантов языкового выражения. Конечного списка правильных вариантов не существует (вариантность разрешает конфликт между старым и новым, между традицией и развитием языка). Благодаря вариантности происходит изменение нормы, а через нее — системы языка.

Языковые нормы узакониваются (кодифицируются) в словарях и грамматиках, однако они не выдумываются учеными. Они отражают закономерные процессы и явления, происходящие в языке, и поддерживаются речевой практикой. К основным источникам установления языковой нормы относятся произведения писателей, анализ языка средств массовой информации, общепринятое современное употребление, данные живого и анкетного опросов, научные исследования ученых-языковедов.

Языковое явление оценивается как нормативное, если оно соответствует следующим критериям (но В. П. Москвину):

  • - соответствие системе языка: асистемные явления воспринимаются как противоречащие норме (например, в речи иностранца: «Я ему поблагодарил»);
  • - соответствие узусу, т.е. общепринятой речевой практике («все сейчас так говорят — значит, это правильно»);
  • - авторитетность носителя языка, который употребляет в своей речи именно этот вариант (;эстетический критерий)',
  • - соответствие литературной традиции. Система русского языка позволяет сказать: «Шли в новых пОльтах», но традиция накладывает ограничения на употребление этих языковых фактов;
  • - кодифицированность — рекомендация словаря или грамматики;
  • - коммуникативная целесообразность: нормативные языковые явления должны облегчать, а не затруднять коммуникацию. Например, в бытовой речи неуместны книжные слова («идентичный» вместо «одинаковый» «таковой» вместо «этот», «нежели» вместо «чем», «ибо» вместо «потому что» и т.п.).

Коммуникативная целесообразность — это соответствие языковых форм условиям и целям общения.

Если языковое явление не отвечает всем критериям, оно не может быть признано нормативным. Показателен в этом отношении пример со словами одеть и надеть. Еще в середине XIX в. филологи предостерегали от неправильного словоупотребления типа одеть шинель, но вот прошло уже более полутора веков, а люди продолжают так говорить. Казалось бы, вот он, критерий соответствия общепринятой речевой практике (узусу), — все так говорят, но одного этого критерия для признания этого языкового факта нормативным недостаточно. Следует запомнить: одежду надевают, а одевают кого-то (простое мнемоническое правило: «надеть одежду, одеть Надежду»).

Норма может быть императивной (всеобщей, обязательной) и диспозитивной (допускающей выбор, вариантной), например, ударения в словах «квартАл», каталОг» обязательны, а слова «бАржА», «твОрОг», «одноврЕ- мЕнно» допускают вариантность. Кроме того, норма бывает общеязыковой (с вариантами или без них) и ситуативной (стилистической), последняя характеризует чаще всего речь профессиональную.

Нормы затрагивают все уровни языка (фонетику, морфологию, лексику, синтаксис) и делятся соответственно на нормы:

  • — фонетические (орфоэпические и акцентологические);
  • — лексические;
  • — грамматические (морфологические и синтаксические);
  • — стилистические;

нормы правописания (орфографические и пунктуационные).

Орфоэпические нормы — это совокупность правил произношения, при этом под правильным произношением подразумевается не столько четкая артикуляция слов или отсутствие нарушений дикции, сколько соблюдение произносительных норм языка.

Например: «коне[шн]о», «було[чн]ая» и «було[шн|ая»; «афЕра» (не «афЁра»), «тЕрапевт» (не «тЭрапевт»),

Орфография (написание слова) заметно отличается от орфоэпии (произношения), хотя оказывает на последнюю немалое влияние, поэтому возникают определенные трудности в произношении выбора правильного варианта и нарушении (соблюдении) норм (табл. 4.2—4.4).

Таблица 4.2

Произношение, вызванное неразличением на письме букв «е» и «ё»

Неправильно

Правильно

афЁра

включЕнный

заражЕнный

ИСТЁКШИЙ

манЕвр

манЁвренный

нЕсший, псрснЕсший, унЕсший

опЁка

снаряжЕн

повлекший

углублЕниый

афЕра

ВКЛЮЧЁННЫЙ

заражЁнный

истЕкший

манЁвр

манЕвренный

нЁсший, псренЁсший, унЁсший

опЕка

снаряжЁн

ПОВЛЁКШИЙ

углублЁниый

Произнесение согласных перед «е» в заимствованных словах

Таблица 4.3

Неправильно

Правильно

ватЕрлиния

ватЭрлиния

компетЭнция

компетЕнция

нонсЕнс

нонсЭнс

патЭнт

патЕнт

рЕлс

рЭлс

стратЭгия

стратЕгия

тЭрмин

тЕрмин

фарватЕр

фарватЭр

цистЭрна

цистЕрна

Произнесение лишних звуков в некоторых словах

Таблица 4.4

Неправильно

Правильно

будуЮщий

инциНдент

компромеНтировать

констаНтировать

прецеНдент

эКскорт

будущий

инцидент

компрометировать

констатировать

прецедент

эскорт

Акцентологические нормы регулируют правильность постановки ударения.

Особенностями русского ударения являются его подвижность (оно не зафиксировано на определенном слоге, как во французском или польском языке) и разноместпость (в однокоренных словах ударение может падать на разные морфемы: «бАловень» — «балОванный » — «баловАть»). С этими свойствами ударения связано большое количество сложностей в выборе правильного варианта (табл. 4.5).

Таблица 4.5

Слова, вызывающие наибольшие затруднения в постановке ударений

Неправильно

Правильно

врУчит

вручИт

дОговор

договОр

дОнельзя

донЕльзя

зАвидно

завИдно

катАлог

каталОг

квАртал

кварт Ал

красивЕе

красИвсе

нАчался

начался

обеспечЕние

обеспЕчение

средствА

срЕдства

тортЫ

тОрты

Окончание табл. 4.5

Неправильно

Правильно

трубопровод

трубопровод

туфлЯ

тУфля

укрАинский

украИнский

феном Ен

фенОмен

ходатАйство

ходАтайство

христиАнин

христианин

экипИровать

экипировАть

Эксперт

экспЕрт

Лексические нормы регулируют употребление в речи слов и фразеологизмов, т.е. предписывают использование этих лексических единиц в соответствии с их значением, стилистической окраской и коннотациями (дополнительными эмоционально-оценочными оттенками значения).

Практические примеры

Нарушение лексических норм приводит к искажению смысла высказывания. Например, осенью 2013 г. один дипломат, говоря о планируемой операции США в Сирии, отметил, что «небольшие страны чувствуют себя уязвленными и незащищенными». Конечно, следовало сказать «уязвимыми», ведь смысл высказывания исказился: чиновник имел в виду неспособность небольших государств выдержать удар, оказать сопротивление мощной машине НАТО, а вовсе не обиду и оскорбленные чувства. Пример демонстрирует одну из наиболее распространенных лексических ошибок — смешение паронимов (однокоренных слов, сходных по звучанию, но разных по значению).

Другой пример связан с неточным знанием заимствованного слова (ошибки в употреблении иноязычных слов также очень распространены). В одном из выпусков «Вестей в субботу» в июне 2014 г. ведущий сказал: «Американская культура инфантильнее европейской, но она очень популярна». Сначала можно подумать, что журналист имеет в виду необычайную популярность комиксов среди вполне взрослых американцев, хотя, если задуматься, американская культура далеко нс исчерпывается комиксами, развлекательными фильмами и мультипликацией. Однако далее из контекста стало понятно, что ведущий всего лишь сравнивал возраст культур Европы и США: по сравнению с многовековой европейской культурой американская довольно юна. По так и надо было выразить свою мысль, а не использовать слово «инфантильный», значение которого — «детски недоразвитый; подделывающийся под поведение, манеры ребенка»[1].

Стремление «блеснуть ученостью» свойственно многим. Вспомним агитационную надпись из рассказа М. А. Булгакова «Торговый дом на колесах»: «Транспортная кооперация путем нормализации, стандартизации и инвентаризации спасет мелиорацию, электрификацию и механизацию». Этот лозунг больше всего понравился стрелочникам. «Понять ни черта нельзя, — говорил рыжебородый Гусев, — но видно, что умная штука».

Третий пример тоже, к сожалению, не уникален. Нарушение лексической сочетаемости слов встречается повсеместно: «Он потратил немало усилий, чтобы добиться правды» (из программы «Искатели» телеканала «Культура»). Потратить можно силы, а усилия прикладывают. В этом же ряду стоят глаголы одолжить и запять, которые употребляются в совершенно противоположных сочетаниях: «Я занял приятелю сто рублей»; «Я одолжил у приятеля сто рублей». Занять деньги можно у кого-то, но нс кому-то. Напротив, одолжить деньги можно кому-то, но не у кого-то. Предложения должны выглядеть так: «Я одолжил приятелю сто рублей»; «Я занял у приятеля сто рублей».

Нередки и другие виды лексических ошибок, связанные, например, с семантической избыточностью (плеоназмами): «свободная вакансия» (вакансия означает свободную штатную единицу), «апрель месяц» (апрель и есть месяц), «коллеги по работе» (коллеги — это товарищи по работе), «прейскурант цен» (прейскурант представляет собой список цен), «своя автобиография» («авто-» означает «свой») и др.

И конечно же нельзя обойти вниманием тот факт, что речь очень многих носителей русского языка засорена словами-паразитами «значит», «это самое», «так сказать», «как бы», «короче», «вот», «ну», «так», «тина» и др. Слова-паразиты не несут никакой смысловой и эмоциональной нагрузки. Взятые в отдельности, они не обнаруживают «паразитических» свойств, но вставляемые не к месту, превращаются в пустословие. Пустые слова занимают время и отвлекают внимание, прикрывая отсутствие информации в речи. В результате получается, что слушающий, вместо того чтобы следить за развитием мысли говорящего, фиксирует внимание на словах- паразитах. Необходимо постоянно контролировать свою речь, чтобы избавиться от слов-паразитов.

Морфологические нормы определяют выбор варианта морфологических форм слова.

Например, полная форма прилагательного часто указывает на постоянный признак предмета, а краткая — на временный: «он больной - он болен», «она такая добрая — будьте добры». Краткая форма выражает признак более категорично, чем полная: «ты глупый — ты глуп». В парах глаголов «видеть — видать», «лазить — лазать», «мерить — мерять» вторые формы присущи разговорной речи.

Практические примеры

Хрестоматийные примеры нарушения морфологических норм — слова «ихний» и «ложить». Неоднократно высмеянные публицистами, пародистами, сценаристами (вспомним сцену в учительской из фильма «Доживем до понедельника», в которой герой В. Тихонова раздраженно отчитывает молодую учительницу, сказавшую «ложить»: «Ложить! Мы же не на рынке. Если вам не жаль детей, то пощадите наши уши!»), они тем не менее продолжают появляться в речи самых разных людей, демонстрируя их невысокую речевую культуру.

Приведем современный пример нарушения морфологических норм. В начале апреля 2014 г. в Москве проходила акция в поддержку детей-аутистов: здания в центре города подсвечивались синим светом. Ведущая, рассказывая об этой акции перед телекамерой, сказала: «Синий свет зажгется, и люди виртуально возьмутся за руки и станут более добрее». В одном предложении сразу две ошибки: ненормативная словоформа «зажгется» вместо «зажжется» и неправильно образованная степень сравнения («более добрее» вместо «добрее»).

Очень часто затруднения вызывает склонение числительных. На первый взгляд сложное, оно тем не менее имеет четкие правила, запомнить которые под силу каждому. В сложных и составных количественных числительных склоняются все образующие их слова (табл. 4.6).

Таблица 4.6

Пример склонения числительного 2584

Падеж

Числительное

Именительный

Две тысячи

пятьсот

восемьдесят

четыре

Родительный

Двух тысяч

пятисот

восьмидесяти

четырех

Дательный

Двум тысячам

пятистам

восьмидесяти

четырем

Винительный

Две тысячи

пятьсот

восемьдесят

четыре

Творительный

Двумя тысячами

пятьюстами

восьмьюдесятью

четырьмя

Предложный

О двух тысячах

пятистах

восьмидесяти

четырех

Обратите внимание: сложные слова также можно мысленно разделить («пяти-стам», «восьмыо-десятыо») и просклонять каждую составляющую отдельно (исключение: «сто» в составе числительных склоняется иначе: «не более ста», но «не более пятисот»). Начинайте склонять с единиц, передвигаясь постепенно к высшим разрядам. Стоит только попять этот несложный алгоритм, и склонение количественных числительных перестанет быть камнем преткновения.

В составных порядковых числительных последнее слово склоняется, а предшествующая часть остается неизменной («сто двадцать пятый», «сто двадцать пятого», «сто двадцать пятому» и т.д.). Неверно употребление формы в «двухтысяча двенадцатом году», правильно — «в две тысячи двенадцатом году».

Трудности вызывает также образование множественного числа существительных. В разговорной речи преобладает окончание на -а(-я), и оно стремится распространиться на все языковые факты: «директора», «катера», «договора», «лектора», «редактора», «вызова». Многие из этих форм проникают в публичный речевой обиход (например, в теле- и радиоэфир) из профессиональной среды: «взвода» — из речи военных; «срока» и «обыска» — из речи прокурорских и милицейских работников, «вызова» — из речи врачей, «супа» и «торта» — из речи кулинаров, «крема» — из речи косметологов, «троса» — из речи строителей и т.д.

Синтаксические нормы устанавливают правила построения и употребления словосочетаний и предложений.

Например, глаголы «оплатить» и «заплатить» имеют разное управление («оплатить проезд», «заплатить за товар»).

Незнание грамматической сочетаемости приводит ко множеству ошибок: «Погода благоприятствует для лыжной гонки»; «Обсудили ситуацию по Сирии»; «Выводы комиссии противоречат с мнением коллектива лаборатории». Следовало сказать: «благоприятствует лыжной гонке»; «ситуация в Сирии» (или «вокруг Сирии»); «противоречат мнению коллектива».

Трудности и как следствие — ошибки вызывает употребление деепричастных оборотов. Все могут процитировать хрестоматийный пример А. П. Чехова: «Подъезжая к сией станции и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа», но подобные конструкции, к сожалению, не остались на страницах чеховских рассказов, а множатся и множатся в речи наших современников: «Работая в официальной обстановке, грамотность очень важна»; «Прощаясь с друзьями, один из них напомнил мне о встрече»; «Став законной женой, муж просто наплевательски стал ко мне относиться»[2].

Эти предложения нужно перефразировать, убрав деепричастные обороты: «При работе в официальной обстановке...»; «Когда я прощался с друзьями...»; «Когда я стала законной женой...». Деепричастие, обозначая действие, дополнительное по отношению к действию глагола, может употребляться только вместе с глаголом. В первом примере глагол отсутствует. Кроме того, глагол и деепричастие должны относиться к одному субъекту действия. Во втором и третьем примерах это правило нарушается: говорящий прощается с друзьями, в то время как один из друзей напоминает ему о встрече. Если эти условия не соблюдаются, деепричастия использовать нельзя. Иначе получается смысловая неразбериха и даже нелепица, как в последнем примере.

Несмотря на то что в русском языке нет строго фиксированного порядка слов в предложении (в отличие от немецкого, например, грамматика которого требует, чтобы глагол всегда стоял на втором месте в предложении), изменение порядка слов в предложении вносит некоторые смысловые изменения.

Практический пример

Рассмотрим два примера, в которых сообщается одна и та же информация:

«12 апреля 1961 года состоялся полет Юрия Гагарина в космос, первый в истории человечества».

«Полет Юрия Гагарина в космос, первый в истории человечества, состоялся 12 апреля 1961 года».

В чем же отличие? Как известно, новая информация (рема) помещается в конец предложения (см. параграф 2.2.2). В первом примере основой высказывания (темой) является указание па дату, а повой информацией (ремой), ради чего строится фраза, является сообщение полете в космос. Во втором примере темой высказывания является сообщение о полете Гагарина, ремой — дата.

Неудачный порядок слов искажает смысл предложения, приводит к двусмысленности, затрудняет понимание, а иногда приводит к конфликтам. Здесь уместно вспомнить историю с переименованием Дня снятия блокады Ленинграда в «День полного освобождения советскими войсками города Ленинграда от блокады его немецко-фашистскими войсками». Плакаты с монструозным названием священного для петербуржцев праздника развесили но всему городу в преддверии 70-летия этого события. Общественность возмутилась. Блокадники указывали, что такая формулировка делает акцент на подвиге советских войск, оставляя в стороне подвиг жителей блокадного Ленинграда, заводы которого продолжали работать для фронта. Лингвисты обратили внимание на двусмысленность употребления местоимения «его»: оно могло пониматься как указательное («блокады его» — т.е. блокады Ленинграда) и как притяжательное («его немецко- фашистскими войсками» — т.е. войсками, принадлежащими Ленинграду). Плакаты срочно переклеили, вернув на них привычное название праздника, а затем было решено закрепить это название законодательно, отменив прежнее неудачное решение.

Синтаксические ошибки порой приводят к двусмысленности, разбираться с которой приходится в суде. Вот, например, текст доверенности на дарение квартиры[3]: «Я, (ФИО), даю согласие на дарение квартиры, приобретенной в период нашего брака, моей жене Ларисе».

Супруги, оформляя доверенность, вкладывали в нее такой смысл: муж дает согласие на то, чтобы его жена подарила квартиру кому-либо на свое усмотрение, что та впоследствии и сделала, подарив квартиру своей дочери от первого брака. Однако через несколько лет супруги стали разводиться, и муж решил вернуть этот роскошный подарок, что ему удалось сделать из-за двусмысленной формулировки. Юристы признали акт дарения незаконным на основании другого толкования доверенности: в ней было выражено согласие на дарение квартиры только самой Ларисе. Цена синтаксической ошибки оказалась очень высока в буквальном смысле слова.

Литературный пример

В качестве примера нарушения синтаксических норм вспомним сцену из повести М. А. Булгакова «Собачье сердце»:

«— Мы, управление дома, — с ненавистью заговорил Швондер, — пришли к вам после общего собрания жильцов нашего дома, на котором стоял вопрос об уплотнении квартир дома...

— Кто на ком стоял? — крикнул Филипп Филиппович. — Потрудитесь излагать ваши мысли яснее!»

Требование профессора Преображенского излагать мысли яснее не теряет актуальности и сейчас. Им необходимо руководствоваться, чтобы не совершать речевых ошибок и оплошностей. А вопрос «Кто на ком стоял?» стал прецедентом (подробнее см. параграф 4.2.2), который цитируется в подобных ситуациях.

Стилистические нормы уточняют, конкретизируют общелитературные нормы в тех случаях, когда в языке имеются стилистические варианты, и регулируют употребление этих вариантов в разных стилях, жанрах речи и речевых ситуациях.

В результате нарушения стилистических норм возникают ошибки, связанные с употреблением слов, грамматических форм и синтаксических конструкций без учета их стилистической окраски: функционально-стилистической и эмоционально-экспрессивной.

Практические примеры[4]

«Надо объединить для решения этих задач все здоровые силы общества. Это и будет самой надежной гарантией для предотвращения в будущем разрушительных конфликтов и разборок» (из предвыборного обращения). Использование воровского жаргонизма «разборки» неуместно в подобного рода тексте.

«Продукция предприятия пользуется спросом особенно в тех местах, где большую часть года верховодят морозы». «Верховодят морозы» — неуместная метафоризация в контексте деловой тональности.

Вспомним диалог героев кинофильма «Белые Росы». Старик Напас пишет телеграмму сыну, который живет в другом городе и несколько лет не навещает отца: «Дурак, приезжай: дают квартиру в городе с удобствами. Я загнусь — тебе останется. Батька». На это работница почты резонно замечает, что просторечия типа «дурак» и «загнусь» неуместны в телеграмме (в отличие от письма, которое, будучи запечатанным, допускает такого рода отклонения от литературной нормы в личной переписке). «Это же телеграмма, ее культурно писать надо», — говорит почтальон и предлагает стилистически безупречный вариант: «Срочно приезжай. Отец».

И наконец, нормы правописания — орфографические и пунктуационные — традиционно вызывают самые большие сложности. В последнее время письменная речь претерпевает значительные изменения в связи со смещением в эту сферу многих разговорных жанров (общение в социальных сетях, блогах, переписка в Скайпе, телефонные 5М.9-сообщения), что привело, так сказать, к демократизации правописания. Но это не привело к пересмотру правил орфографии и пунктуации, хотя всеобщее пренебрежение ими может навести на такую мысль. Нет, нормы орфографии и пунктуации не потеряли своей актуальности, ими по-прежнему должен владеть каждый образованный человек.

И все же современная речевая практика дает невероятное количество орфографических ошибок [5]: «координальный» вместо «кардинальный», «вообщем» вместо «в общем», «симпотичный» вместо «симпатичный», «из под тяжка» вместо «исподтишка», «дискуссировать» вместо «дискутировать», «не долюбливать» вместо «недолюбливать», «онаним» вместо «аноним», «граммотность» вместо «грамотность» и т.д. и т.п. Примеры, к сожалению, можно множить и множить. Некоторые из них могут позабавить, но в целом оставляют удручающее впечатление

Однако можно попробовать взглянуть на это с оптимистической точки зрения. Из контекста в подавляющем большинстве случаев понятно, что именно имел в виду пишущий, какое слово скрывается, например, за странным словосочетанием «не на вящего» (что означает «ненавязчиво»). Кроме того, подобные ошибки чаще всего свойственны речи неофициальной, пишущие не следят за соблюдением норм, для них важна сама информация. В официальном же общении при создании текстов пишущие используют встроенные текстовые редакторы, которые отсеивают большую часть ошибок. А если ошибки и остаются, то они не мешают восприятию текста, в целом все понятно, не стоит раздувать проблему. Если речь идет о пунктуации, то важность знаков препинания преувеличивается. Многим знаком сказочный пример про «казнить нельзя помиловать», но в реальности подобные случаи встречаются крайне редко, а неверно расставленные знаки препинания в целом не мешают восприятию текста.

Давайте доведем эту мысль до абсурда.

Практический пример

Представим себе, что правила правописания решили упразднить. На эту тему есть давнишняя интернет-шутка о реформе правописания под названием «Проект Russian Light»{, который предлагается реализовать в несколько этапов.

«На нервом этапе различные по смысловой нагрузке «-тся/-ться» будут заменены на единое «-ца». Это поможет бывшим отличникам более не тревожица и спокойно читать все сайты в Интернете и книжки, изданные после 1990 г.

Еще сильнее будут радоваца люди, когда все безударные «о» и «е» будут в приказном порядке заменены на «а» и «и» соответственно, и наоборот, кроми тех случаев, кагда они там ясна слышны, а такжи удалить из языка букву «э» и заминить ё на «и» или «е» (по жиланию). Таким обаразам, канечна, люди секаномят многа вре- мини при иаписанее многих слов, ведь им не придеца зря думать.

На третьим итапи строга-настрага будит заприщино пользаваца честиций и пре- ставкай «не», дажи есле «е» будит бизударнай. И тагда никагда нибудит больши нидаразумений со смыславой нагрузкай.

На читвёртам итапе иридпалагаица атминить керилецу как савиршенна усторев- ший набор симвалав. Zaadno zapnsdayuca vse znake pripinaniya Nixvatku bukv mozna budit ligko vaspolnit dislomi».

Чем дальше, тем труднее воспринимать написанное, под конец текст становится просто нечитаемым.

Пример представляет собой весьма показательную иллюстрацию к тезису о необходимости владения нормами литературного языка.

Вернемся к реальной практике. Таких концентрированных нелитературных текстов мы, может быть, не встретим, но то или иное количество ошибок закрадывается во множество текстов. Как наличие ошибок влияет па восприятие этих текстов? Заметим, что больших затруднений восприятие текстов с орфографическими и пунктуационными ошибками не создает, мы достаточно легко восстанавливаем истинный смысл написанного. Но здесь обращают на себя внимание два момента. Во-первых, малограмотный текст демонстрирует неуважение пишущего к своему адресату.

Не потрудившись сверить правописание со справочниками, чтобы сделать текст понятным и комфортным для восприятия, автор сообщения переложил эту заботу на адресата, который вынужден спотыкаться на неправильно написанных словах и каждый раз сомневаться, верно ли он все понял. [6]

Во-вторых, при восприятии слов с ошибочным написанием существенных потерь информации не происходит именно благодаря общепринятым нормам, которые усваиваются большинством говорящих как эталонные. В нашей памяти хранятся образцы правильного написания слов и, встречая в тексте ошибочное написание, мы автоматически соотносим его с имеющимся образцом и «распознаем». Иными словами, только благодаря имеющимся правилам и нормам мы понимаем неправильно написанные тексты. Парадоксально, но неправильная, нарушающая установленные нормы речь может существовать и быть адекватно воспринята только в кодифицированном языковом поле.

Таким образом, культура речи говорящего предполагает реализацию в общении трех компонентов: нормативного, коммуникативного и этического. Нормативный компонент связан с употреблением норм литературного языка, коммуникативный компонент проявляется в умении различать функциональные стили и в соответствии речи коммуникативным качествам, этический компонент соотносится с этикой говорящего. Речь, отвечающая всем этим требованиям, позволяет осуществлять эффективную и комфортную коммуникацию.

  • [1] Крысий Л. П. Толковый словарь иноязычных слов. М.: Эксмо, 2008. С. 313.
  • [2] Пример И. Белюшиной. URL: http://www.snob.ru/profile/26524/blog/62101 (дата обращения 21.07.2014).
  • [3] Пример приведен из газеты «Петербургский дневник» от 04.07.2014.
  • [4] 2 Два следующих примера приведены но: Культура русской речи. Энциклопедическийсловарь-справочник. М., 2003.
  • [5] Примеры II. Белюшиной. URL: http://www.snob.ru/profile/26524/blog/62101 (датаобращения 21.07.2014).
  • [6] URL: http://www.speakrus.rU/56/f5632.htm#9 (дата обращения: 21.07.2014).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >