ОРГАНЫ ГРАЖДАНСКОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

Отделение I. Судоустройство

Судоустройство России времен Уложения лишено догматического интереса — это потому, что оно основывалось на одних исторических началах, которые под конец этого периода уже несколько сгладились. Это делает судопроизводство той эпохи чрезвычайно сбивчивым и непонятным.

Исторические элементы, из коих развилось судоустройство Московского государства, в настоящий период суть древнейшая форма управления в России и образование Российского государства через присоединение к Московскому княжеству уделов, царств и народных держав.

Древнейшая форма управления в России со времен пришествия в Новгород варяго-руссов состояла в том, что князь назначал из своей дружины «мужей» правителями областей и городов. Рассматривая эту форму администрации и соображая ее с историческими данными той эпохи, мы выводим следующие результаты.

  • 1- е. Вся власть над городом или областью сосредоточивалась в одном лице; начала коллегиального, по главному назначению власти, военному и финансовому, не было и быть не могло.
  • 2- е. По тому же военному и финансовому характеру власти «мужей», посылаемых князем, власть судебная в делах гражданских de facto отделялась от самого суда и носила на себе характер чисто административный. Наместники были блюстители тишины и порядка, поэтому ведали дела уголовные, которые первоначально рассматривались только с этой, так сказать, полицейской точки зрения, поэтому, далее, наместники взыскивали пеню с нарушителей порядка — вот происхождение судебных пошлин по делам гражданским, ибо эти дела в древний и средний период нашей истории обычно вчинялись вследствие насильственных правонарушений. Самый суд, произнесение приговора о том, что право и что не право, принадлежало общине или городу, сперва, вероятно, старейшинам, впоследствии лучшим людям, выборным, целовальникам.
  • 3- е. Наконец, как князь поручал управление своим приближенным, так и наместники его отдавали города и области избранным из своей дружины. Таким образом, князь, его мужи и правители, ими назначенные, составляли целую лестницу чиноначалия; низшие ступени ее представляли в меньшем объеме то же, что и высшие. Та же самая система управления лежит в основе судоустройства и в настоящий период.
  • 1. Начало единовластного управления осталось если не исключительным, то, по крайней мере, преобладающим во времена Уложения. Начиная от Думы Государевой до управления населенным поместьем или вотчиною все власти были основаны на единоначалии. В наше время возникла мысль, будто бы коллегиальное начало возникло уже до Петра Великого. Это мнение имеет свою справедливую и несправедливую сторону, судя по тому, с какой точки зрения мы будем рассматривать судоустройства настоящего периода. С исторической точки зрения эта мысль кажется нам неосновательной. Управление вверялось первоначально одному лицу — так было еще во времена Судебника1. В царствование Алексея Михайловича московскими приказами, областями и уездами уже заведовал не один, а многие («воевода со товарищи»)[1] [2]; вот что подало повод думать, будто судоустройство в это время было коллегиальное; ту же мысль в особенности подтверждает и одно место в Уложении. Несмотря, однако, на эти данные, мы можем сказать утвердительно, что коллегиального управления не было. Правда, в назначении нескольких лиц для заведования приказом или уездом уже скрывался зародыш будущего коллегиального устройства, но до Петра Великого он находился под влиянием прежних начал управления и поэтому не мог развиться. Доказательства:
    • а) назначение нескольких судей и нескольких воевод для управления одним приказом или областью делалось потому, что многосложность занятий, связанных с известным управлением, превышала силы одного человека. Так думает профессор Рейц. Отсюда объясняется характер приказов того времени. Товарищи боярина, ведавшего приказ, или одного городового воеводы были его помощники, советники, а не самостоятельные члены, имеющие к нему определенное юридическое отношение. Этим объясняется далее, почему нет никаких постановлений об отношении воеводы к товарищам его: если бы эти отношения были юридические, то они необходимо определялись бы законом, ибо обычай здесь не мог иметь действия;

b) лучшим доказательством того, что коллегиального управления не было, а было управление личное, служит устройство Думы Государевой, по образу которой вследствие единства происхождения всех властей того времени были организованы правительственные места Московского государства. Власть Государя, председательствовавшего в ней, была не ограничена, и если он в некоторых случаях отступал от своего мнения и принимал мнение одного из членов, то это совершенно зависело от его произвола; думные люди были его советниками и имели на него влияние de facto; юридического ограничения его власти не было;

c) наконец, коллегиальное устройство имело место только в тех случаях, когда часть, вверенная многим лицам, была обширна и многосложна; во всех прочих случаях удерживалось начало личного управления; вот почему мы находим у Кошихина, что в некоторых московских приказах было по несколько членов; напротив, в других только один. То же должно заметить и о городском и областном управлении, которое находилось в руках и одного, и двух, и трех воевод.

Мы видели, что власть вручалась лицам. Поэтому все судоустройство времен Уложения сохранило личный характер. Вникая в значение приказов — правительственных мест, которые ведали различные отрасли государственного и гражданского управления1, мы легко убедимся, что по происхождению своему они были не что иное, как канцелярии тех сановников, которым царь московский поручал известную отрасль управления (быть может, по этой-то причине многие приказы при Петре Великом переименованы в канцелярии: Дворцовый[3] [4], Емской[5], даже Посольский и др.). В названии Чети дьяка Варфоломея Иванова сохранилось нам драгоценное историческое свидетельство о таком значении приказов в древние времена. Во весь период от Уложения до Петра Великого и далее указы, грамоты, отписки и проч. почти никогда не писались на имя приказа, но на имя тех, которые заведовали им. Личным же характером судоустройства объясняется непостоянство приказов: их беспрерывное уничтожение, восстановление и соединение с другими; это делалось большею частью с переменою тех, которые ими заведовали, или с вверением двух или нескольких приказов в управление одному лицу1. Отсюда недостаток порядка, системы при распределении ветвей управления между приказами; даже при Петре Великом Соляное управление отнесено к предметам Ведомства поместного приказа. В заключение упомянем, что некоторые приказы помещались в домах тех бояр, которые в них присутствовали[6] [7].

В древнейшие времена наместникам вверялось управление областью или городом — таким образом, территорией определялась власть наместников, а не предметами ведомства; все отрасли светского управления соединялись в руках воевод, и поэтому не было особливых чиновников, облеченных властью давать суд в делах гражданских. Отсюда развилось правило: кто управляет, тот имеет и право суда в делах гражданских над управляемыми. Эти начала развиваются и во времена Уложения. Не говоря уже о провинциальном устройстве, которое вполне на них основано, мы укажем на четвертные московские приказы (Новгородский, Устюжский и др.), которые управляли целыми областями и судили жителей их в делах гражданских между собою и с посторонними, по общим правилам подсудности.

Как первоначально отдавалась в управление целая область или город, так впоследствии были отделены друг от друга различные отрасли управления и каждая из них сделалась предметом особливой администрации. Управление по отраслям более искусственно, нежели заведование целою провинциею, и потому, без сомнения, относится к позднейшему времени (Холопский суд, Большой приход, Поместный приказ и некоторые другие впервые упоминаются в конце XVI и начале XVII в.). Оно образовалось совершенно по аналогии с территориальным управлением, вот почему, напр<имер>, сословие гостей ведалось судом в Приказе болыдия казны; пушкари, воротники, затинщики — в Пушкарском приказе; рудокопы — в Приказе рудокопных дел; многие города и уезды с поместными, вотчинными и судными делами — в Стрелецком приказе, разряде и т. д. В этом смысле нет почти ни одного приказа, который бы не судил дел гражданских и поэтому не относился бы к учению о гражданском судопроизводстве.

  • 2. Разделение власти давать суд (jus) и самого суда (judicium) между старостами, целовальниками, выборными, лучшими людьми, с одной стороны, и приказными людьми — с другой — составл<я>ло во времена Судебника общую, исключительную форму судебного управления России1. Но в период Уложения она почти уничтожилась; в самом Уложении о ней упоминается только один раз, и то мимоходом, в отношении к сельскому судоустройству[8] [9], в котором эта форма удержалась неизменно до позднейших времен. Во времена Петра Великого мы находим известие, что в некоторых городах были при воеводах товарищи, выбранные жителями уездов, а в других их не было[10]. Но мы не знаем, было ли такое управление остатком древнейшей формы судоустройства или же следствием указа царя Федора Алексеевича, о котором упоминает Татищев[11]. Вообще должно заметить, что участие выборных в решении гражданских споров не подлежит никакому сомнению в отношении к сельскому управлению; но в судах областных такое участие сомнительно: по крайней мере, мы не имеем о нем прямых исторических свидетельств.
  • 0 суде целовальников и выборных существуют различные мнения. Многие думают, что он ограничивал власть воевод и вообще всех, имевших судебную власть. Но это мнение не имеет никакого основания. Оно необходимо предполагает присутствие двух противоположных, враждебных начал в составе народа (как мы видим, напр<имер>, в Англии и Франции), чего в России не было и быть не могло, по самому способу образования и развития Русского государства. Профессор Морошкин первый понял настоящее значение этого суда и высказал в речи об Уложении. Целовальники, добрые люди, люди лучшие были, по его словам, вещатели народных обычаев, органы (viva vox) обычного права. Мы заметили выше, что княжеские наместники заведовали первоначально частью военной, финансовой и полицейской; внутренняя жизнь, право и суд с их материальной стороны не обращали на себя внимания княжеских правителей и покоились на обычном праве. Впоследствии с преобладанием письменного законодательства и ослаблением обычного права суд должен был постепенно перейти в руки княжеских чиновников и ограничиться, а со временем — и совсем уничтожиться участие старост и целовальников в судопроизводстве как излишнее, не достигавшее своей цели. В судах крестьянских они удержались гораздо долее потому, что тяжбы крестьян продолжали решаться на основании обычного права.
  • 3. Постепенность чиноподчинения и различные судебные инстанции, развившиеся отсюда, ведут свое начало от вручения власти князем своим приближенным; последними, в свою очередь, — избранным из своей дружины. До Уложения назначение судей от княжеских наместников встречается часто («наместники и их тиуны»[12]). В период

Уложения, по свидетельству Кошихина и современных актов и грамот, пригородные воеводы назначилась воеводами главных (первых) городов. На этом же основании назначались от монастырей слуги управителями монастырских крестьян, приказчики — управителями крестьян поместных и вотчинных. Но здесь было и другое основание: в период Уложения крестьяне вотчинные, поместные, монастырские, патриарший получали характер крепостных в настоящем значении слова, хотя это начало не было еще высказано и развито юридически. Несмотря на это, правильная организация судов крестьянских во время Уложения заставляет нас предполагать, что первоначально сельские управители и приказчики были такие же чиновники, как и воеводы, только с меньшей степенью власти и с несравненно меньшим значением в лестнице гражданской иерархии.

Назначение воевод и вообще властей не непосредственно князем, а сановниками, им установленными, равно как и многие другие черты настоящего областного и центрального судоустройства России объясняются историей образования Московского государства.

  • 1. В период Уложения областное устройство было чрезвычайно неправильно. Многие малые города ведались «воеводскими отпуски и судом» непосредственно в московских приказах; другие, напротив, — воеводами городов, к которым они были приписаны; в числе приписных городов (пригородов) находились иногда и большие, и средние города; многие города не имели вовсе приписных городов; число последних было также весьма неуравнительно; область города определялась, по-видимому, произвольно: близость и отдаленность не служила основанием при обозначении округа. Все эти факты объясняются исторически, княжества, уделы и независимые державы, присоединяемые к Москве, были неодинаковой величины; объем их определялся не расстоянием от главного города, но историей их образования. Вошедшие в состав России, они большею частью не были изменены в своем составе и сохранились в том виде, в котором были присоединены к Московскому государству[13] [14]. Место прежнего удельного князя заступил только наместник, впоследствии воевода, на которого первоначально были перенесены все права княжеские, след<овательно>, и назначение воевод в города, принадлежащие княжеству (некоторые воеводы имели право смертной казни; оно досталось им, вероятно, на том же основании, хотя могли быть и другие причины, в особенности отдаленность от местопребывания верховной власти).
  • 2. Историей образования Московского государства объясняют существование даже во времена Михаила Федоровича так называемых сместных судов. Когда между подданными двух княжеств вчинялся спор, то его судили вместе бояре обоих князей. В царствование Михаила Федоровича этот суд перенесен на дела, возникающие между городовыми и деревенскими жителями и между подданными духовенства и светскими. Но по мере того как вся Россия становилась «единым его Великого Государя Государством» и сознание внутреннего единства всех составных частей Московской державы укоренялось и развивалось более и более, суд сместный заменен подсудностью истца суду ответчика и таким образом впоследствии совершенно уничтожился.
  • 3. Также историей образования России через присоединение к Московскому княжеству уделов, царств и народных держав объясняется подведомственность всех частей и областей приказов (Сибирского, Смоленского княжества и проч.) Государственному посольскому приказу. Она свидетельствовала о том, что области — некогда самостоятельные государства — были чужеземные страны в отношении к Московскому. Под конец настоящего периода эта подведомственность хотя юридически и удержалась в прежнем виде, но постепенное уничтожение областных приказов и распределение дел, ими управляемых по другим приказам по различию предметов ведомства, лишила ее de facto прежнего содержания; формальное уничтожение ее относится к последующему периоду.
  • 4. Одно из отличительных свойств системы администрации в эту эпоху состоит в недостатке резкого разграничения между управлением центральным — всей Россией и областным — округом или уездом. Поэтому о многих приказах трудно решить, были ли они провинциальные учреждения для Москвы и ее областей, или же круг действий их простирался на всю Россию? По большей части они соединяли в себе характер государственных и областных судов, след<овательно>, в строгом смысле не принадлежали ни к первым, ни к последним. Причина такого смешения двух различных назначений в одном правительственном месте скрывается в истории приказов. Древнейшие из них были первоначально областные суды московские; впоследствии, когда Московское княжество распространялось на всю Россию, эти приказы мало-помалу начали обращаться в центральные учреждения для всего Русского государства, удерживая между тем прежний характер областных московских судов[15]. Однако немногие из них сделались в полном смысле слова государственными, потому что предметы и ведомства по причинам, нами уже изложенным, не были строго отделены друг от друга и распределялись по разным приказам.

Таковы были исторические начала, на которых основывалось судоустройство в настоящем периоде. Дальнейшее развитие их состояло в том, что они мало-помалу начали утрачивать характер непосредственных исторических данных; в прежнюю форму уже влагается новое содержание, которое необходимо должно было, в свою очередь, более или менее изменить ее. Такое важное изменение в характере законодательства никогда не производится отвлеченными началами права, ибо эти начала сами суть результат исторического развития. Первыми двигателями реформы являются польза, удобство, которые не заменяют старых начал новыми, но, сделавшись главною целью законодательной деятельности, побуждают к видоизменению существующих данных и тем приуготовляют требование высших, философских начал права. Вот с которого времени законодательства получают интерес догматический. В период Уложения он начинает появляться в следующих чертах судоустройства Московского государства.

  • 1. Разделение на провинцию по прежним княжествам и царствам мало-помалу начинает изменяться; на место его появляется начало распределения областей по большим городам, к которым приписывались малые города, их окружавшие. Это новое устройство провинций, появившееся весьма естественно, должно было изгладить исторические следы образования Русского государства, потому что редко совпадало с прежним устройством. В основании нового разделения областей, очевидно, лежит новый распорядок городов на большие, средние и меньшие, о котором часто упоминает Кошихин. Таким образом, приготовлено было правильнейшее устройство провинции, которому начало положено в царствование Петра Великого.
  • 2. По мере того как внутреннее единство России более и более сознавалось и исчезали следы прежней разрозненности частей ее, подчинение областных наместников центральным правительственным местам постепенно теряло прежний политический характер и получило, наконец, чисто юридическое значение. Так произошли инстанции, которые, разумеется, были еще чрезвычайно неправильны, потому что не основывались на едином твердом начале.
  • 3. Необходимым следствием того, что централизация властей получила чисто юридический характер, было правильнейшее понятие о значении воевод и тех, которые ведали московские приказы: и те и другие постепенно делаются в настоящем смысле слова судьями; значение их становится чисто юридическим. И прежде это понятие было связано с лицом княжеского военачальника или царедворца, но оно никогда не обращало на себя такого внимания, как теперь, когда политический характер воевод заметно исчезал вследствие внутреннего совокупления частей Московского государства, заменившего собою внешнее. Отсюда объясняется появление множества узаконений, имеющих целью оградить тяжущихся от пристрастия, несправедливости и лихоимства судей. Вот значение Судебника. В настоящий период таких узаконений вышло весьма много.
  • 4. Личный, временный характер приказов, по крайней мере некоторых из них, начинает сглаживаться. Уже в названиях приказов (Поместный, Холопский, Судный и т. д.) проглядывает мысль о постоянных правительственных учреждениях. Некоторые, напр<имер> Разрядный приказ, приказ Поместный (см. сочинение Иванова о поместных правах) и другие, получили уже в этом периоде весьма правильную организацию.
  • 5. Заведование приказов и областей не одним, а многими лицами должно было de facto ослабить власть главного начальника — этим приготовлено появление нового, в настоящем смысле коллегиального судоустройства.
  • 6. Наконец, появление новых философско-догматических начал в системе управления обнаруживается в постепенном сосредоточении известного рода дел всей России в одном приказе. Так, дела поместные и вотчинные, которые ведались сперва в Поместном приказе и четях, к концу периода сосредоточиваются в одном первом. Гораздо ранее дела «татинные, разбойные, убивственные и пожегные» и другие были подведомственны одному Разбойному приказу. То же должно сказать о Разряде, быть может, о Казачьем и других приказах.

Изобразив в кратком очерке общие начала судоустройства во времена Уложения, приступим теперь к изложению самого судоустройства.

  • [1] Доказательств этому множество. Укажем здесь на некоторые: 1. Улож., гл. X,ст. 140: «Велети его (ответчика) приставу привести к ответу к Москве с собою»; гл. X,ст. 141: «Да как пристав того ослушника изымав к Москве приведет». См. также: гл. X,ст. 139 и множество других мест. 2. В Уложении везде упоминается о дьяках, а они, какизвестно, были только в Московских приказах и в некоторых городах с воеводами. 3.Улож., гл. X, ст. III повелевает «винить неявкою того, кто через неделю по собраниипо нем поручной записи не явится к суду»; очевидно, эта статья относится толькок городским жителям или к живущим в близком расстоянии от города. Она должнаотноситься, по всем вероятиям, к древнейшему времени. 4. Судящие везде называютсяв Уложении судьями, а это название принадлежит исключительно тем, которые заседалив Московских приказах (Улож., гл. X, ст. 251 и т. д.).
  • [2] В полном Собрании законов помещено несколько указов, которыми запрещалось вчинять «пустые и недельные» иски о бесчестии. Так, в одном из них упоминаетсяо челобитной, которую один приносил на другого за то, что последний смотрел на негозверообразно и тем будто бы нанес ему бесчестие.
  • [3] См.: Судебник Татищева. 2-е изд. — М., 1786. — Ст. 68 и 69.
  • [4] См.: Описание России в царствование Алексея Михайловича Григорья Кошихина. — СПб., 1840. — Гл. VI и VII; Московские и другие старинные Приказы Новикова // Древняя российская вивлиофика. 2-е изд. Т. XX. — М., 1791. — С. 271—421.См. также грамоты, указы и боярские приговоры того времени, в особенности Именнойуказ, данный боярину Ивану Милославскому, 1680 года, апреля 30 // Полное собраниезаконов. № 820.
  • [5] Улож., гл. X, ст. 23: «вершити... (судное) дело... судьям вмем во<о>че».
  • [6] О Приказах мы имеем следующие статьи: Первая по своему достоинству и полноте есть статья Новикова в XX т. «Древней российской вивлиофики». Из нее сделаносокращение Максимовичем в I т. Указателя за-конов. VI и VII главы Кошихина о Россиипосвящены Московским приказам; как писанные современником они заслуживаютособенного внимания. Затем есть еще статья о Приказах Голикова в III т. прибавленийк Деяниям Петра Великого. В ней мы находим много новых известий, которых нетни у Новикова, ни у Кошихина, но не указано, откуда они почерпнуты.
  • [7] 1708 года, августа 20, № 2204 — приговор Главной ратуши; 1728 года, Сенат. 12,№ 5333 — наказ губернаторам и воеводам и их товарищам.
  • [8] 1728 года, 30 июня, № 5299, п. 6 — Сенатский.
  • [9] 1719 года, 3 марта, № 3318. п. 25 — Регламент (Устав) Государственной коммерц-коллегии.
  • [10] 1711 года; 20 ноября, № 2451 — Сенатский.
  • [11] 1670 года, 14 марта, № 466 — Именный.
  • [12] Судебник, ст. 62. «А боярам и детям боярским судити... а на суде у нихи у их тиунов быти... старосте и лучшим людям целовальникам... а без старост и без О
  • [13] 5 целовальников наместником и их тиуном суда не судити». Также ст. 72, 69 (здесь ониназываются “судными мужами”), 68 — Ср.: Ре<й>ц. Опыт истории российских государственных и гражданских законов / Пер. с нем. проф. Морошкин. — М., 1836.
  • [14] Улож., гл. X, ст. 161.
  • [15] 1705 года, 19 генваря, № 2018 — Именный, объявленный разряду бояриномСтрешневым.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >