Расширение культурологического осознания источников чувства неполноценности

Но в действительности это не совсем так. Культурологическое поле для формирования чувства неполноценности у европейского человека все же более широкое. Так, появление психологии Фрейда и Адлера инициировали не только движение женской эмансипации, но и движение эмансипации социальных меньшинств (см.: Олешкевич В. И., 1997, 2002). Для развития переживания чувства неполноценности у европейского человека были и другие, весьма основательные, причины, и они более фундаментальны, чем процессы женской эмансипации, хотя процессы женской эмансипации так или иначе принимали участие во всех социальных революциях (ср. процессы над ведьмами в эпоху развития протестантизма).

Чувство неполноценности не было психологически общезначимым качеством (в смысле Адлера) в кастовом обществе. Например, в традиционном индийском кастовом обществе человек идентифицировал себя со своей кастой. Он мог быть лучше или хуже своего соседа, но не было смысла сравнивать себя с представителями высшей касты, в которую можно было перейти только в следующей жизни при условии хорошего выполнения своей дхармы, закона своей касты. В этой жизни на переход из одной касты в другую были наложены жесткие, религиозно обусловленные запреты. Поэтому нет никакого экзистенциального смысла об этом думать, осмысленная и продуктивная жизнь возможна только в рамках своей касты.

Новая экзистенциальная ситуация складывается на Востоке с появлением буддизма, когда карма объявляется безличным процессом и все касты оказываются равными перед безличной силой кармы. В Европе аналогичную идеологию принесло христианство, которое тоже уравняло всех перед Богом. Но оно также и объединило людей между собой («возлюби ближнего своего как самого себя»). Другой человек становится орудием личного спасения индивида. Но последующее развитие феодализма остановило эти процессы личной эмансипации. Она возрождается в эпоху Ренессанса и в условиях кризиса католичества и развития протестантизма. Протестанты эмансипируются от оков католической иерархии. Они в некотором роде равны перед Богом. Погружаясь в богоугодную деятельность (профессию), они уже оглядываются друг на друга с точки зрения того, кто больше преуспел, кто богаче и таким образом кто ближе к Богу. Но все же их всех объединяет общее чувство греховности и ничтожества перед Богом.

Настоящее чувство неполноценности, то чувство неполноценности, которое описывает Адлер, возникает позднее. Идея чувства неполноценности и экзистенциальные условия для его возникновения появляются вместе с развитием социальных идей формального равенства людей. Если для средневекового крестьянина нет альтернативы по отношению к тому, с кем себя сравнивать: с соседом или с барином (с барином сравнивать себя не имеет смысла, поскольку им он стать не сможет), то теперь, вместе с провозглашением социального равенства людей, все начинает меняться. Таким образом, только вместе с разрушением средневековой идеологии, вместе с культивированием в европейском сознании идеи равенства, только и может появиться переживание чувства неполноценности. Научно-философская дискредитация христианства и религии вообще завершает создание культурно-исторической основы для переживания того чувства неполноценности, о котором пишет Адлер. Поскольку Бога нет, то общий идеал развивается в идею «быть как бог» (ср.: Адлер, стремление к богоподобию у невротиков). В этих условиях становятся социально и экзистенциально осмыслены идеи социального неравенства (и социальных революций), чувство социальной неполноценности, борьба за права женщин и социальных меньшинств, идеи социального и национального неравенства и т. п.

Социальные потрясения, быстрые экономические изменения в обществе привели к тому, что высшие сословия стали ощущать психологический дискомфорт, одиночество и стали чувствовать себя «неудачниками» (любимый термин Адлера). Это и есть социальные слои, из которых проистекают пациенты Фрейда. Действительно, происходит разрыв старых социальных и моральных связей, а на установление новых у многих категорий населения Европы (особенно у высших классов) моральных и психологических сил не хватает. Начинаются кризисные явления в институте семьи. Если раньше в семье отец являлся авторитетом, то теперь это вовсе не обязательно. Авторитетом может быть и мать, а может случиться так, что для ребенка в семье вообще нет никаких авторитетов. Традиционные авторитарные системы влияния на подрастающее поколение в этих условиях терпят крах. Демократия способствует их анализу, оценке, подвергает их сомнению. Возникают педагогическое сомнение, вопрос: как воспитывать детей? Если в Средние века существовала социальная иерархия, где каждый индивид знал свое место, иерархия, которая создавала для человека психологическую стабильность и уверенность, то в Новое время, особенно во времена Адлера, этого уже нет. Демократия и равенство несут в себе также и неуверенность людей в себе. Это и составляет социальную и культурную основу психологических проблем, с которыми сталкивается Адлер.

Теперь в новой культурной ситуации человек оглядывается только на другого человека, а шире — на человека вообще, человека возможного (как это делал Ф. Ницше). Жизнь превращается в конкурентную борьбу, в борьбу за превосходство (Адлер: жизнь — это борьба, долженствование и т.п.). Поскольку в жизни всегда можно найти людей богаче себя, сильнее себя, красивее себя и т.п., а человек обречен оглядываться на других, то, действительно, чувство неполноценности постоянно воспроизводится и заставляет человека компенсировать его, вынуждает его или к неистовой деятельности, или... погружает в невроз, гомосексуализм, прсступность и т. п. (по Адлеру). В такой ситуации человеку как бы навязывается конкуренция (в этом смысле конкуренция — это психотехника развития индивида), он может в социальном смысле хорошо себя чувствовать, если ощущает свою конкурентоспособность. Но потом вновь возникает оглядка на других, и это снова ввергает его в деятельность. Тревога за свое самочувствие, самоуважение гонит человека в работу, в бесконечную деятельность. Это и есть адлеровская психология, рефлексирующая современную ему психотехнику европейских обществ.

Но эта гонка за прогрессом также имеет свои границы. Здесь тоже есть остановки (например, новая ценность, появившаяся в современном мире, ценность качества жизни и т.п.). И теперь неполноценность встречает человека совершенно с другой стороны. Человек начинает ощущать себя зависимым от рынка, от разделения труда, от рекламы и т. п. Он что-то понимает в своей профессиональной области, но вынужден доверять свою жизнь в других областях наемным специалистам и т.п. Это новая экзистенциальная ситуация переживания индивидом своей неполноценности, которую Адлер не застал, но которая инициирует возникновение новых психологий сегодня.

Вопросы и задания для самопроверки

  • 1. Расскажите о причине существования мифа о женской неполноценности согласно А. Адлеру.
  • 2. Каковы основные формы проявления «мужского протеста» у женщин?
  • 3. Каким образом оппозиция «мужское — женское» проявляет себя в картине невроза?
  • 4. В чем состоят основные культурологические основания феномена «чувства неполноценности»?
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >