Особенности проявления групповой психологии в условиях боевой деятельности

Сегодня с полным основанием можно сказать, что коллектив является важнейшим трансформатором и стабилизатором всех внешних воздействий на воина и внутренней его активности. Коллектив — лучший мотива-

тор боевой активности и лучший терапевт для воинов. Поэтому сплочение воинского коллектива, превращение его в единодействующий боевой организм — первейшее условие боевой эффективности воинского подразделения. Для того чтобы преодолеть чувство одиночества, возникающее у солдат в бою, купировать страх остаться на поле боя раненым, без поддержки товарищей, в армиях многих государств предпринимаются беспрецедентные усилия. В рамках программ «Солдат XXI века», реализуемых во многих армиях мира, основной упор делается на преодоление у воинов чувства одиночества на поле боя, совершенствования системы связи между ними, создание эффекта постоянного взаимного присутствия сослуживцев и т.д.

Воинский коллектив — совокупность объединенных единой целью (решением боевых задач) военнослужащих воинского подразделения, взаимоотношения которых строятся на основе взаимного доверия, взаимопомощи и взаимовыручки.

Воинский коллектив может эффективно функционировать лишь в том случае, если в нем доминируют общие представления о том, как следует вести себя в бою и в мирное время, что является критерием чести, достоинства, порядочности, коллективизма, трусости, предательства и т.д. (внутригрупповые нормы), неформальные лидеры подразделения нацелены на повышение его боевой эффективности и сплоченности, действует система боевых традиций («сам погибай, а товарища выручай» и т.д.) и внутригрупповых санкций по отношению к лицам, допускающим отклоняющееся поведение.

Важнейшими психологическими характеристиками воинского коллектива, влияющими на эффективность его деятельности в боевой обстановке, являются психологическая совместимость и сплоченность военнослужащих.

Психологическая совместимость военнослужащих — сочетание психологических качеств военнослужащих, позволяющих им бесконфликтно участвовать в совместной боевой деятельности.

Сплоченность воинского коллектива — такая степень интеллектуального, эмоционального и волевого единства коллектива, которая позволяет ему успешно решать боевые задачи, целесообразно используя психологические возможности всех военнослужащих.

Специалисты отмечают, что у командира много самых разных обязанностей, однако главная из них — воспитание и установление дружбы бойцов и укрепление товарищеских уз, спайка подразделения. Сила воинской части — в боевой дружбе, товарищеской спайке. Искусство боевого управления состоит в поддержании высокого боевого настроя у подчиненных[1]. «Когда в подразделении укрепляется чувство общего подъема, оно, воздействуя центробежно, начинает оказывать свое влияние на каждого, может превратить в хороших солдат даже самых ненадежных людей»[2].

Одним из самых негативных переживаний на войне является ощущение одиночества и страх остаться одному на поле боя раненым. Элиминации этого страха способствует боевой воинский коллектив, организованный на принципах психологической совместимости, коллективизма и боевого товарищества. Сплоченность коллектива выступает своеобразным основанием для поддержания высокой психологической устойчивости и активности отдельных военнослужащих. Анализ боевых действий наших войск в Афганистане, Чеченской Республике, агрессивных войн Израиля на Ближнем Востоке, англо-аргентинского военного конфликта из-за Фолклендских островов, агрессии США в Ираке и Афганистане показал, что отделения, экипажи, расчеты, состоящие из хорошо знавших друг друга военнослужащих (родственников, земляков и т.д.), проявляли большую активность, инициативу, стойкость. Изучая эту закономерность, немецкий военный психолог Е. Динтер подчеркивает, что страх потерять доверие группы, оказаться в моральной изоляции из-за трусости действует сильнее всего, позволяет совершать смелые поступки.

Подчеркивая огромное значение внутриколлективных психологических скреп для эффективности совместной боевой деятельности, А. дю Пик полтора столетия назад писал: «Техническое воспитание солдата не составляет труднейшего пункта. Уметь владеть своим оружием, содержать его в порядке, уметь ходить направо и налево, вперед и назад но команде, с ранцем па спине, все это необходимо, но не создает солдата. Вандейцы плохо знали все это, но были отличными солдатами. Сознание дисциплины, уважение к начальникам, вера в них, вера в товарищей, опасение, чтобы они не могли упрекнуть его, что он покинул их в опасности, стремление идти, куда идут другие, не менее смело, как и они, одним словом, товарищеский дух, — вот что создает солдата, борца, способного повиноваться и управляться в деле»[3].

Один из крупнейших военных специалистов в области морального духа войск армии США С. Л. А. Маршалл, исследуя психологические механизмы боевой активности военнослужащих в годы Второй мировой войны, отмечал, что высокие идеи патриотизма, любви к ближним, стремление к справедливости в бою «свертываются» и манифестируются в виде коллективизма[4].

Американские военные психологи часто трактуют боевой дух как гордость за подразделение. Главным в групповой сплоченности считается желание каждого отдельного члена соответствовать нормам данной группы. Оценивая роль сплоченности для эффективности боевых действий, специалисты подчеркивают, что именно ее отсутствие явилось одной из причин поражения американских войск во Вьетнаме.

Исходя из такого понимания сплоченности воинского подразделения, во время корейского конфликта было выстрадано решение не направлять неэффективных солдат в госпитали для психиатрического обследования. Вместо этого акцент был сделан на усиление чувства групповой сплоченности и коллективной ответственности, благодаря чему удалось сохранить от срыва многих военнослужащих.

Военные психологи и командиры подразделений должны уделять достаточное внимание комплектованию мелких подразделений (экипаж, расчет) с учетом психологической совместимости военнослужащих.

Принято выделять три уровня совместимости людей.

  • — психологический (совместимость темпераментов);
  • — профессиональный (совместимость представлений о воинской деятельности);
  • — ценностно-ориентационный (непротиворечивость ценностных ориентаций военнослужащих).

На психологическом уровне совместимость военнослужащих определяется в первую очередь совместимостью их темпераментов. Известно, что темперамент отражает тип приспособления человека к окружающему миру, характер и интенсивность его реакций на происходящие события, различную степень открытости для общения с сослуживцами и др. Следовательно, чем более «подходящими» окажутся темпераменты воинов, тем больше шансов у их носителей для лучшего взаимопонимания и взаимодействия.

Специалисты выделяют три уровня совместимости темпераментов: высокий, средний и низкий. Высокий уровень совместимости характерен для пар, которые в психологическом отношении взаимно дополняют друг друга: холерик — флегматик; сангвиник — меланхолик. Здесь, например, «взрывчатость» холерика компенсируется спокойствием, психологической «толстокожестью» флегматика, а пониженный тон настроения меланхолика нейтрализуется жизнерадостностью сангвиника.

Средним уровнем совместимости отличаются пары: холерик — меланхолик, меланхолик — флегматик, флегматик — сангвиник, сангвиник — холерик.

Для пары сангвиник — холерик характерно постоянное напряжение из-за выяснения вопросов о том, кто из них главный и кто должен выполнить грязную или тяжелую работу. Пару холерик — меланхолик отличают резкие перепады активности (от кипучей деятельности до полной пассивности) и эмоциональная нестабильность. В паре меланхолик — флегматик проявляются отчужденность друг от друга и отсутствие какой бы то ни было инициативы. Для пары флегматик — сангвиник характерен дефицит взаимного интереса, понимания друг друга, сочувствия и поддержки.

Низким уровнем совместимости отличаются военнослужащие, обладающие одинаковыми типами темперамента. В таких группах постоянно ощущается дефицит в одном случае спокойствия (в паре холерик — холерик), в другом — взаимного уважения, сочувствия и последовательности (в группе сангвиников), в третьем — бодрости к активности (у меланхоликов), в четвертом — инициативы и творчества (у флегматиков).

Идеалом профессиональной совместимости является воинское подразделение, состоящее из профессионалов высокого класса, одинаково представляющих способы взаимодействия, имеющие общий алгоритм совместного решения боевых задач и т.п. Достичь такой совместимости одновременно во многих, а тем более во всех воинских, коллективах невозможно. Поэтому необходимо добиться хотя бы того, чтобы экипажи, расчеты, отделения не укомплектовывались исключительно неопытными, необстрелянными воинами. Целесообразно, чтобы в них сочетались опытные, бывалые и неопытные военнослужащие. Первые, в этом случае, будут выступать своеобразными центрами сплочения, арбитрами в разрешении конфликтов, эталонами межличностных отношений, источниками опыта деятельности и уверенности в успешном решении предстоящих задач.

В дальнейшем профессиональная совместимость в значительной степени будет определяться тем, насколько близкими окажутся представления военнослужащих о целях, способах, пространственно-временных характеристиках, динамике, последовательности совместных действии, о том, кто, что, с кем, где, когда и как должен делать в той или иной ситуации.

Совместимость ценностных ориентаций отражает отсутствие у военнослужащих подразделения непримиримых противоречий в оценке социальной значимости и характера совместно осуществляемой деятельности (военных действий) и других важных для коллектива и его членов событий. В одно подразделение не целесообразно назначать воинов — представителей этнических, конфессиональных, неформальных, политических и иных групп, имеющих острые противоречия и неприязнь.

Психологическая совместимость военнослужащих в мелких подразделениях должна быть взята под особый контроль психологов и командиров в период прибытия пополнения. Новым членам коллектива трудно психологически интегрироваться в боевое подразделение со сложившимися традициями, с опытом ведения боевых действий, с уже сложившейся структурой лидерства, власти, симпатий и антипатий. Особенно трудно это сделать, если молодой воин прибыл на замену погибшего или раненого бойца, выполнявшего важнейшие функции в коллективе, завоевавшего уважение боевых товарищей.

Представляя новичка коллективу, необходимо как можно ярче высветить его достоинства, полезные для коллектива качества, найти общие сферы интересов с опытными воинами, назначить опытного наставника, по возможности из числа земляков. Необходимо максимально подробно проинформировать новичка о традициях боевого коллектива, в кратчайшие сроки подготовить его к выполнению функциональных обязанностей.

В ходе локальных военных конфликтов XX в. было установлено, что персональная замена участников боевых действий приводит к тому, что имеет место постоянное нарушение сплоченности воинских коллективов, разрушение отношений ответственной зависимости между военнослужащими, снижение эффективности управления подчиненными со стороны командиров. Это ведет к существенному снижению боевых возможностей воинских подразделений. В связи с этим было предложено осуществлять ротацию целых подразделений. Целью предложенной программы является обеспечение постоянного нахождения военнослужащих в одном и том же полку, расположенном в одном и том же месте до конца службы в армии.

Эго, по мнению специалистов, особенно важно для локальных военных конфликтов.

В случае, когда в подразделение вливается сразу несколько новых членов, целесообразно использовать процедуры группового тренинга (тренинга командообразования) для быстрого всестороннего знакомства военнослужащих, установления эмоциональных связей между ними, ускорения процессов коллективообразования.

Поддержание сплоченности боевого коллектива на оптимальном уровне в условиях боевой обстановки — задача непростая. Как показано в исследованиях, стрессовая симптоматика, распространяясь на коллективную психологию, порождает ряд серьезных социально-психологических проблем. Главными такими проблемами являются: высокий уровень дезертирства и самовольное оставление части; утрата солдатами способности к взаимодействию, ослабление дисциплины; отказ выполнять команды офицеров (выраженное неповиновение); безответственное отношение к поставленной задаче; небрежное отношение к собственной внешности (расхлябанность); споры и драки между солдатами; халатное отношение к службе и неуважение традиций подразделения; моральная деградация; многочисленные жалобы на физические недомогания (головную боль, простуду, боль в желудке, особенно перед началом боевых действий)[5].

Особенно опасной реакцией военнослужащих на боевые стресс-факторы является групповая паника, представляющая собой состояние страха, овладевшего одновременно группой военнослужащих, распространяющегося и нарастающего в процессе взаимного заражения и сопровождающегося потерей способности к рациональной оценке обстановки, мобилизации внутренних резервов, целесообразной совместной деятельности. Боевая обстановка создает благодатную почву для развития панических настроений. Этому способствуют внезапные, неожиданные действия противника, его мощные огневые удары, психологическое, психотронное, психотропное воздействие, чрезмерная усталость, перенапряжение военнослужащих, распространение деморализующих слухов, настроений при отсутствии официальной информации и др.

Катализаторами паники выступают паникеры — военнослужащие с истерическими чертами личности, повышенным самомнением, ложной уверенностью в целесообразности своих действий, обладающие высокой психосоматической проводимостью, выразительными движениями и гипнотической силой криков. Они способны в короткое время «инфицировать» паническими настроениями большие массы людей и полностью дезорганизовать их деятельность[6]. Крупный военный руководитель в годы Первой мировой войны и Белого движения, генерал П. Н. Краснов писал: «Как ни велика в бою действительная опасность, опытный солдат с нею справится. Гораздо страшнее, гораздо больше влияет на него опасность воображаемая. Опасность, ему внушенная. Когда части перемешались, когда они обратились в толпу, они становятся импульсивны, податливы ко внушению, к навязчивой идее, податливы до галлюцинаций. Глупый крик: “Наших бьют”, или еще хуже — “Обошли”, и части, еще державшиеся, еще шедшие вперед, поворачивают и бегут назад. Начинается паника»[7].

В групповой панике можно выделить: неожиданное общее смятение с мгновенной утратой боеспособности; потерю воли к борьбе и бегство от действительной или мнимой опасности; прекращение взаимодействия, временный кризис морально-психологической устойчивости подразделения.

Не случайно в последнее время в армиях ведущих государств мира большое внимание уделяется созданию в воинских подразделениях «системы товарищеской поддержки», когда члены экипажей (расчетов, групп) наблюдают за появлением у сослуживцев симптомов нервного напряжения и оказывают друг другу неотложную психологическую помощь. Считается, что уверенность в сослуживцах, в том, что они придут на помощь в нужный момент, является важным условием решительных и самоотверженных боевых действий каждого солдата. По этому поводу К. Макнаб отмечает: «Едва ли не самым важным считается предоставление пострадавшему возможности высказать свою тревогу внимательному и чуткому собеседнику. Американские военные психологи называют этот прием “проветриванием” (“промыванием мозгов”). Важнейшим условием такой психологической поддержки является умение слушать. Слушатель должен убедить рассказчика в необходимости избавиться от всех забот и не выказывать свое безразличие. Облегчив душу доверительной беседой, травмированный солдат сможет поделиться горестями с другим человеком и перестанет чувствовать себя одиноким страдальцем»[8].

Учитывая важность боевых товарищей для поддержания здорового психологического климата в воинском подразделении, формирования уверенности каждого члена коллектива в том, что он может рассчитывать на поддержку сослуживцев в бою, не будет оставлен на произвол судьбы в случае ранения, в ряде армий мира приняты и реализуются программы подготовки и использования психологического актива.

Так, в рамках созданной в 2008 г. системы управления риском трав- матизации (англ. Trauma Risk Management, TRiM) в британской армии важнейшим элементом является структурированное общение специально подготовленных военнослужащих с теми, кто нуждается в сочувствии и психологической поддержке. Они действуют по принципу «Проблема разделенная — проблема наполовину решенная». С 2008 г. в армии Великобритании было подготовлено более 10000 специалистов по проведению подобных вспомоществующих индивидуальных и групповых дебрифингов. Такие беседы проводятся в боевой обстановке, в период передышек.

В армии США действуют специально подготовленные психологические активисты, призванные поддерживать боевое настроение сослуживцев, оказывать им дружескую поддержку в трудные минуты.

Становление коллектива нельзя пускать на самотек. Командиры подразделений при помощи военных психологов должны создавать предпосылки для формирования здоровой коллективной психологии: общественного мнения, коллективного настроения, традиций, структуры лидерства. Например, китайские военные психологи выделяют пять этапов формирования воинского коллектива.

  • 1. Этап механического сцепления. На этом этапе, по их мнению, происходит процесс «самообуздания», когда члены коллектива подлаживаются под групповые требования, стремясь произвести на сослуживцев благоприятное впечатление. В это время возникают самопроизвольные связи с командиром в центре. Командир должен своим примером и мудрым руководством закрепить свое лидерское положение.
  • 2. Этап органических связей. На этом этане происходит выбор товарищей и образование «силы сцепления», которая может быть как положительной, так и отрицательной. В это время необходимо особое внимание уделить формированию костяка воинского подразделения, преодоления землячества, которое ослабляет «силы сцепления», приводит к конфликтам. Важной задачей является усиление у военнослужащих чувства принадлежности к воинскому коллективу.
  • 3. Этап формирования коллективных целей. Сам процесс выработки общих целей сплачивает военнослужащих. Китайские специалисты рекомендуют побуждать военнослужащих подавать письменные предложения по формулированию текущих и долгосрочных целей и организовывать их групповое обсуждение. В ходе групповой дискуссии отбираются важнейшие и разделяемые всеми цели и устанавливаются критерии их достижения.
  • 4. Этап формирования здорового общественного мнения. Считается, что наиболее эффективно вырабатывать общественное мнение в процессе совместной деятельности. Командир призван постоянно отслеживать мнения подчиненных, выбирать наиболее продуктивные и «естественным путем» распространять их по различным каналам в солдатскую среду.
  • 5. Этап формирования коллективного сознания. На этом этапе у военнослужащих формируется забота друг о друге, взаимопомощь и защита, забота о коллективе, чувство хозяина, сознательная защита коллективной чести. По достижении этого этана военнослужащий начинает сверять свои дела и поступки с коллективом, ставить коллективные интересы выше личных, появляется чувство ответственности, чести и гордости за коллектив[9].

Опыт показывает, что воинское подразделение достигает максимума своих боевых возможностей в том случае, когда его формальная структура, определяемая штатной структурой, согласовывается с неформальной структурой, формирующейся на основе отношений симпатий-антипатий. В этом случае командиры подразделений одновременно являются неформальными лидерами, мастера военного дела — боевыми активистами, а цели совместной боевой деятельности — личными целями каждого воина. Такая гармонизация формальной и неформальной структур позволяют предотвратить развитие в подразделении круговой поруки, появление у военнослужащих целей, противоречащих деятельности коллектива.

Велика роль командира в формировании боевого актива — ядра воинского коллектива. Опыт участников боевых действий убедительно показывает, что для командира самое трудное — поднять людей в атаку. Однако стоит подняться только одному смельчаку, и поднимется вся рота. Следовательно, инициатива — вожак смелости. Тому, кто первым поднялся в атаку, несмотря на смертельную опасность, все обязаны успехом, которого добилась рота. Может быть, он в этой атаке никого и не убьет, но он поднялся первый, и его надо за это наградить, так как дело не в том, сколько врагов он заколол в этой атаке, а в том, что он показал пример, поднимаясь первым, тем самым увлекая за собой остальных. Конечно, стыдно отставать от него, и остальные поднимутся и пойдут в атаку. И даже тот, кто совершил подвиг уже в атаке, также обязан первому поднявшемуся[10].

Во время Второй мировой войны было установлено, что около 39% участников боевых действий переживают пик страха преимущественно перед боем, порядка 35% — в бою и 16% — после боя[11], остальные испытывают страх либо всегда, либо всякий раз в разные периоды боя. Знание этой закономерности для военного психолога и командира означает, что последние две типологические группы можно использовать перед боем в качестве боевого психологического актива, осуществляющего психологическую поддержку, позитивное эмоциональное заражение сослуживцев, выполнение наиболее сложных задач. Первую и третью группу можно активно задействовать в качестве «стержня» психологической устойчивости воинского подразделения в бою. Первую и вторую группу следует использовать для ликвидации негативных последствий боя и оказания психологической поддержки воинам из третьей группы.

Сплоченности и слаженности воинского подразделения способствует развитие способов и средств взаимодействия в бою. Сегодня наиболее популярными способами коммуникации воинов в бою являются: 1) «метод часов»; 2) «метод пальцев»; 3) «метод расстояний от ориентира»; 4) «метод использования трассирующих пуль и ракетниц»; 5) «метод жестов»;

6) «метод придорожной графики»[12]. В германской армии традиционно используются свистки. Звук свистка настолько отличается от других звуков боя, что слышен каждому солдату. В ночное время для обеспечения эффективного взаимодействия применяются фонари со светофильтрами, веревка, «природные» звуки и др.

Особые надежды сегодня возлагаются на электронные устройства, позволяющие воинам быть осведомленными о характере действий боевых товарищей, состоянии их здоровья, об их потребности в поддержке.

Перечисленные средства позволяют снять одну из важнейших психологических проблем боя — проблему снижения эффективности средств взаимодействия, укрепляют уверенность воинов, что они все время находятся под контролем и не будут оставлены на поле боя в случае ранения.

  • [1] См.: Момышулы Б. Психология войны.
  • [2] Современная буржуазная военная психология. С. 147.
  • [3] См.: Ардан дю Пик Ш. Исследование боя в древние и новейшие времена.
  • [4] См.: Маршалл С. Л. А. Американцы в бою // Офицер вооруженных сил : пер. с англ.Вашингтон, 1991.
  • [5] Макнаб К. Психологическая подготовка подразделений специального назначения. С. 53.
  • [6] См.: Александровский 10. А. Пограничные психические расстройства. М., 1991.
  • [7] Краснов П. Н. Душа армии: очерки по военной психологии. М., 1998. С. 95.
  • [8] См.: Макнаб К. Психологическая подготовка подразделений специального назначения.
  • [9] См.: Лю Хусуи. Военная психология : пер. с китайского. М., 1990.
  • [10] См.: Момышулы Б. Психология войны.
  • [11] Боринг Э. Психология для Вооруженных Сил. С. 500.
  • [12] См.: Маркин А. В. Основы тактической подготовки современного солдата; Мак-паб К. Психологическая подготовка подразделений специального назначения.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >