Пролонгированное и отсроченное влияние боевого стресса на жизнь ветеранов боевых действий

В социальном сознании и практике зафиксировано несколько, в корне отличающихся друг от друга, критериев окончания войны. Первый заключается в подписании мирного договора между воевавшими сторонами. Этот наиболее конкретный и доступный для восприятия и понимания акт решает вопрос о прекращении войны юридически. Иногда для определения реального завершения войны применяют духовно-нравственный критерий. В соответствии с ним война завершается тогда, когда тело последнего погибшего на поле боя солдата будет предано земле. Видимо, вполне правомерно использовать и психологический критерий, гласящий, что «война оканчивается тогда, когда последний солдат психологически вернется с нее домой».

Многочисленные исследования отечественных и зарубежных психологов показывают, что физическое перемещение солдата с поля боя в мирную обстановку далеко не всегда означает интеллектуальное, эмоциональное, «ощущенческое» возвращение в обстановку повседневных связей и отношений.

Почему же физическое возвращение с войны не совпадает с психологическим, почему одни ветераны совершают этот переход практически безболезненно, а другие болезненно, переживая драматический кризис? Для ответа на этот вопрос необходимо, во-первых, обратиться к общей концепции адаптации. Сегодня известно, что в силу своих генетических, наследственных, приобретенных свойств нервной системы, сформированных параметров психологической устойчивости личности к неблагоприятным факторам жизнедеятельности, примерно 15—20% людей в неблагоприятной обстановке сохраняют способность критически мыслить и активно действовать, столько же (15—20%) утрачивают самообладание и способность управлять своим поведением надолго, остальным 60—70% необходимо определенное время, чтобы осмыслить ситуацию, собраться с силами и противостоять возникшим трудностям (рис. 19.1). В эту закономерность укладываются практически все статистические выкладки, касающиеся поведения военнослужащих в боевой обстановке. Вспомним, лишь 15% воинов ведут прицельный огонь по противнику (С. Л. А. Маршалл), только 15% американских солдат способны стрелять в человека (Д. Гроссман), порядка 10—20% участников боевых действий страдает IITCP (Р. Л. Ком- прайз, III. К. Геллер, М. Е. Компрайз) и т.д.

Особенности социально-психологической реадаптации участников боевых действий к мирным условиям

Рис. 19.1. Особенности социально-психологической реадаптации участников боевых действий к мирным условиям

Эту закономерность М. Мэтью распространяет на процесс социально- психологической реадаптации ветеранов войны к мирным условиям жизнедеятельности[1].

Во-вторых, необходимо отметить, что описанная выше закономерность характерна для спонтанного реагирования людей на стресс-факторы экстремальной обстановки. Если людей специально психологически готовить к действию в конкретной неблагоприятной обстановке, если они будут «фильтровать» внешние воздействия, активно отреагировать травматические ситуации, получать целенаправленную психологическую поддержку, то процент военнослужащих, способных быстро адаптироваться к изменяющимся условиям обстановки, возрастет. Выше было показано, что за счет более сильной мотивации, коллективизма в российской и британских армиях процент лиц с ПТСР в три-пять раз ниже, чем в американской армии.

Приведенная статистика свидетельствует о том, что более 85% военнослужащих способны эффективно адаптироваться к трудным и экстремальным ситуациям, что ПТСР — совсем не обязательное следствие участия в боевых действиях, что воин — не заложник своего военного прошлого, что процент лиц, страдающих психологическими проблемами, связанными с войной, может быть существенно сокращен.

Человеческое существо весьма уязвимо перед психотравмирующими факторами боя. Но все же их негативное влияние на участников боевых действий не столь фатально и масштабно, как его описывают в англо-саксонской военно-психологической литературе. Например, это изречения типа: «История показывает, что как бы хорошо ни были подготовлены войска, какими бы слаженными ни были их действия, какими бы умелыми и знающими ни были их командиры, многие солдаты не выдерживают тех психологических нагрузок, которые наваливаются на них в ужасе боя». Другой пример: «Находясь длительное время на поле боя, невозможно не страдать от различных психологических расстройств»[2]. Подобные высказывания скорее гиперболы, чем реальность.

В-третьих, не менее важно понимание того факта, что процесс адаптации к резко изменяющимся условиям жизнедеятельности требует определенного, довольно пролонгированного времени. Как правило, исследователи указывают на шестимесячный срок, необходимый для полноценного приспособления к новым обстоятельствам жизни. В связи с этим любые диагностические данные, полученные в пределах этого и даже большего срока, отражают лишь адаптационную динамику, а не уровень психического здоровья военнослужащего.

В-четвертых, для понимания психологических последствий участия военнослужащих в боевых действиях, необходимо разобраться, что же считается нормальными и ненормальными последствиями. Выше говорилось о том, что в боевой обстановке в процессе приспособительной активности психика воина радикально перестраивается, «военизируется», приобретает свойства «сверхчувствительности», «сверхреактивности», «сверхпонимания» и др. Эти трансформации происходят на психофизиологическом, психологическом, социально-психологическом уровнях и порой доходят до паранормальных уровней. У человека как бы формируется специальный психологический «орган», позволяющий мгновенно понимать логику движений элементов зрительного ноля, звуковых стимулов, значение слов, жестов, поступков других людей. Из системы его отношений с сослуживцами быстро вымываются условности, различного рода «косметические» средства коммуникации. Отношения с окружающими становятся предельно конкретными, простыми, чрезвычайно чувствительными к фальши, неискренности, эгоизму, шкурничеству. Этот орган «оттачивает» свою работу и становится мощным регулятором поведения воина.

За короткое время пребывания на войне человек проходит социализацию, на которую в обычных условиях потребовались бы годы. Человек, ушедший на войну юнцом, возвращается зрелым мужем со сложившейся системой ценностей, богатым житейским опытом и опытом интенсивного социального взаимодействия. Если добавить сюда закалку здоровья, тренировку механизмов экстренной стрессовой мобилизации, то можно было бы говорить о заметном личностном росте военнослужащих, принимавших участие в боевых действиях.

К сожалению, военный и гражданский миры настолько различны, что позитивные личностные новообразования, сформировавшиеся под воздействием стресс-факторов боевой обстановки, оказываются бесполезными, а порой вредными и опасными в мирной жизни.

Можно привести такую аналогию. Житель средней полосы России полгода прожил у своего друга в одной из южных стран. Он неплохо овладел местным языком общения, традициями и так проникся культурой этого народа, что принял его религию и даже внешне стал походить на одного из его представителей. Он прочитал священные книги, много общался с местными мудрецами и ощущал, что духовно вырос. Он думал о том, что когда вернется домой, жизнь его обретет новый смысл и качество. Когда же он вернулся в свою деревню, у него неожиданно возникли серьезные проблемы в отношениях с односельчанами. Им не нравилось, что он стал разговаривать громко, близко подходя к собеседнику и прикасаясь к нему руками, по нескольку раз в день совершал молитву, перестал употреблять спиртное. Постепенно односельчане стали сторониться его, считать «странным», неудобным, чужим. Разве такая ситуация кажется фантастической?

Так вот, культурные различия между представителями разных рас и этносов бледнеют перед теми различиями, которые могут возникнуть между ветераном боевых действий и мирным социумом.

Участие людей в деятельности, протекающей в опасных, экстремальных условиях, способно в значительной мере изменять их внутреннюю картину мира, жизненные смыслы, трансформировать ранее сложившуюся систему ценностей. Чтобы выжить среди ужасов и хаоса войны, участникам боевых действий необходимо перестроить свою психическую структуру, перевести психику на «военный режим» функционирования, адаптироваться к наиболее грозным стресс-факторам. С первых дней участия в боевых действиях (а часто и раньше начала) у воинов запускаются механизмы краткосрочной и долгосрочной адаптации, выработки специфических копинг-стратегий, навыков повседневного выживания.

По замечанию Р. Дрейлинга, факторы боя, «действуя постоянно и непрерывно... постепенно видоизменяют характер реакции бойца на окружающий мир, вызывают новые реакции, создают ряд условных рефлексов, словом, производят ряд изменений, которые в конечном счете дают картину видоизмененной психики, присущей бойцу по сравнению с обывателем»1.

В табл. 19.1 показано как жизненно важные преобразования, свершившиеся с воином в боевой обстановке, оцениваются окружающими в качестве отклонения от нормы, симптомы IITCP.

Таблица 19.1

Оценка результатов адаптации воина мирным социумом

Навыки, необходимые для выживания. Результаты адаптации

Симптомы ГГГСР

Бдительность, боевая настороженность, страх, гиперактивация внимания

Бессонница, гипербдительность, вздрагивание

Готовность к импульсивному (быстрому) отреагированию в форме агрессии, уничтожения источника опасности, бегства, укрытия; способность к моментальной полной мобилизации сил с последующей быстрой релаксацией

Гипермобилизованность, агрессивность

Проигрывание в уме боевых эпизодов, собственных действий

Повторяющиеся воспоминания, образы, мысли о событии, изменчивость настроения («интрузия»)

1 Дрейлинг Р. Военная психология как наука // Душа армии: русская военная эмиграция о морально-психологических основах российской вооруженной силы. С. 160.

Окончание табл. 19.1

Навыки, необходимые для выживания. Результаты адаптации

Симптомы ПТСР

Избегание мыслей о потерях, неудачах, просчетах

Избегание символов, ассоциируемых с событием, диссоциация

Сужение эмоционального диапазона, стремление к «уходу» от реальности и оценки ряда нравственных проблем

Оскуднение чувств (numbing)

Горевание о недавно погибшем товарище; отношения ответственной зависимости

Чувство вины выжившего

Адаптация к ритму боевой жизни, принятию решений, бесхитростному общению, коллективная индукция

Повышенное чувство справедливости, раздражительность, конфликтность, дезадаптированность

Диагностика, проведенная с использованием самых совершенных методик, может показать наличие ПТСР у ветерана боевых действий, который не успел перестроить свою психику на «мирный режим» функционирования.

Безусловно, война оставляет в сердцах ветеранов не только памятные следы, но кровоточащие рапы. Война, если можно так выразиться, больше «специализируется» на том, чтобы ломать, а не созидать.

В-пятых, диагностика психологических последствий участия воинов в боевых действиях, проведенная более чем через шесть месяцев после возвращения воина с войны, включает уже множество их реакций не на свое военное прошлое, а на процесс и результат социально-психологической интеграции в мирный социум.

Важно отметить, что война также обостряет у военнослужащих естественные человеческие потребности, связанные с принятием в социум. Как правило, у них заметно проявляются потребности:

  • быть понятым обществом, ближайшим окружением в отношении мотивов, двигавших им на войне, аргументов, объясняющих необходимость, социальную значимость участия в жестоком насилии;
  • быть принятым в систему социальных связей и отношений с возвысившимся статусом, статусом защитника Родины, человека-воина;
  • быть признанным как человек, честно и добросовестно выполнивший свой гражданский и воинский долг;
  • потребность быть выслушанным и снять неактуальную психическую напряженность, накопившуюся на войне.

Неудовлетворенность перечисленных потребностей лишает ветеранов смысла участия в боевых действиях — важнейшего регулятора ценностного отношения к миру, другим людям, себе самому. В результате у них может возникнуть неуверенность, беспокойство, чувство вины, негативное отношение к социуму.

Наконец, в-шестых, у некоторых военнослужащих психические травмы войны и сбои в реадаптации порождают действительно серьезные психологические проблемы, многие из которых формируют или существенно усиливают симптомы, входящие в структуру ПТСР (см. гл. 10). Повторные переживания травматического опыта в форме навязчивых образов, мыслей, воспоминаний, ночных кошмаров, негативный фон эмоций и настроений, избегание всего, что хотя бы символически напоминает о неприятном военном опыте, чрезвычайно высокий уровень внутренней мобилизованности — все это может проявляться у отдельных ветеранов боевых действий. Перечисленные симптомы способны снижать эффективность профессионального и социального функционирования ветеранов, дезадаптировать их в социальной среде, толкать их «в объятия» алкоголя и наркотиков.

Даже достойная уважения привычка открытого, бесхитростного, простого поведения и общения на войне ведет к тому, что механизмы психологической защиты в своем бездействии детренируются и человек оказывается как бы без «психологической кожи». Вернуть такого «психологически обнаженного» человека в мирную жизнь без предварительной психологической подготовки — значит создать условия для его вторичной психологической травматизации. И эта психическая травма, вызванная неподготовленным столкновением ветерана со ставшим непонятным, дискомфортным и чужим мирным обществом может быть сильнее, чем боевая психическая травма.

Кроме того, реакции ветерана на непонимание и неприятие его обществом могут иметь драматические последствия для его социального окружения.

В этих условиях перед армией и государством остро встают три проблемы:

во-первых, каким образом вернуть в социум полноценных в психологическом и нравственном отношении граждан и, одновременно, защитить общество от агрессии и неконтролируемой спонтанной воинственности;

  • — во-вторых, как уберечь ветеранов войны, по существу с «обнаженной», незащищенной психикой, от травмирующего воздействия жестокой мирной жизни;
  • — в-третьих, как завершить войну не только юридически, нравственно, но и психологически.

Ответы на эти вопросы могут быть найдены на путях создания организованного постепенного нетравмирующего психологического возвращения участников боевых действий в мирные условия жизнедеятельности и встраивания их в систему социальных связей и отношений мирного времени или их социально-психологической реадаптации.

На уровне современных представлений социально-психологическая реадаптация участников боевых действий должна включать три взаимосвязанных компонента:

  • - организацию специального периода жизнедеятельности ветеранов боевых действий — психологического «карантина»;
  • - формирование вокруг ветеранов реадаптирующей среды и создание условий для носттравмагического роста;

психологическую реабилитацию лиц с симптомами ПТСР.

Рассмотрим перечисленные компоненты.

  • [1] См.: Matthews М. D. Head strong: How Psychology revolutionizing War. N. Y., 2014.
  • [2] См.: Габриэль Р. Героев больше нет. Нью-Йорк, 1983.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >