ЭПОС РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ. «БЕОВУЛЬФ»: ИСТОРИЗАЦИЯ СКАЗОЧНО-МИФОЛОГИЧЕСКОГО СЮЖЕТА

Вступительный комментарий

Изучение средневекового героического эпоса позволяет проследить, как в словесности изучаемой эпохи осуществлялся переход от мифа и сказки к эпосу, т.е. от жанров фольклорных — к жанру, который является уже литературным, в котором происходит становление авторства, появляются имена его создателей. Ранние памятники средневекового эпоса, такие как скандинавские «Старшая» и «Младшая Эдда», являются произведениями архаического мифологического эпоса. В них преобладают мотивы выделения космоса из хаоса, обустройства мира, борьбы богов разных поколений, герои наделены родовым сознанием, их враги, как правило, имеют облик сказочных чудовищ. Французская «Песнь о Роланде» и испанская «Песнь о Сиде», поэмы, созданные в период зрелого Средневековья, опираются на исторические факты, которые, разумеется, подвергаются существенному переосмыслению.

Переход от эпической архаики к эпической классике был долгим по времени и сложным по содержанию. В архаическом эпосе возникают произведения, которые можно отнести к ранним формам эпоса героического. Они складываются в период разложения родо-племенных отношений. Е. М. Мелетинский относит формирование раннего героического эпоса ко времени военной демократии, когда различные племена вели между собой войны, в ходе которых возникали военные союзы, но государственность в современном понимании слова еще не сложилась. Межплеменные войны помогали, говоря словами Е. М. Мелетинского, преодолевать «родо-племенную замкнутость», в результате чего также расширялись горизонты известного людям мира, а в поэмах появлялся эпический фон. Относительно этого периода можно говорить об определенной выделенное™ человека из его рода/илемени, этим объясняется появление образов богатырей. Однако ранние памятники героического эпоса показывают, что их создатели еще во многом сохраняли мифологические представления. В ранних эпических памятниках, так же как в мифах и сказках, героические деяния нередко связаны с победами над чудовищами, распространены мотивы сватовства и родовой мести, образ богатыря имеет черты культурного героя[1].

К памятникам «промежуточного» типа, которые показывают, как происходило развитие жанра от эпоса мифологического к классическому героическому эпосу, относятся ирландские саги и англосаксонский «Беовульф».

«Беовульф» занимает на пути от эпоса мифологического к классическому героическому эпосу некую срединную позицию. Его можно отнести к тому этапу в истории жанра, когда сказочно-мифологическая основа начинает историзироваться. В этой связи при изучении англосаксонской поэмы важно, с одной стороны, выделить его сказочно-мифологическую основу, а с другой — выявить те способы и приемы, при помощи которых осуществляется ее историзация, показать, какие черты классического героического эпоса уже сформировались и представлены в «Беовульфе».

«Беовульф» стал известен науке только в начале XIX столетия, в 1815 г. его впервые опубликовал датчанин Торкелин, в Англии поэма была опубликована еще позднее — в 1833 г. Основой для публикаций послужил текст, сохранившийся в единственном манускрипте, датируемом началом X в. По сегодняшний день «Беовульф» остается единственной англосаксонской эпической поэмой, другие образцы жанра до нас не дошли. Сохранилось, однако, несколько стихотворений на древнеанглийском языке. Большинство из них содержатся в Эксетерском кодексе — манускрипте, время создания которого датируется второй половиной X в. Это, прежде всего, «Видсид», но стилю и литературной технике напоминающий «Беовульфа». Название этого памятника может быть переведено как «многостранствующий». Его героем является певец. Как и у древних греков, различавших аэдов (певцов-импровизаторов, сочинителей) и рапсодов (исполнителей), у англосаксов были скальды — певцы-сочинители и скопы — только певцы. Герой «Видсида» якобы посетил многие страны и знал многих эпических героев. Образу певца посвящено и стихотворение «Сетования Деора», в котором приведены шесть примеров несчастий, которые, хотя и могут постичь человека, но могут быть и преодолены им. Пять примеров основаны на героических преданиях, в них упомянуты древние германские герои. Эти произведения свидетельствуют о том, что в Англии эпохи раннего Средневековья была хорошо известна общегерманская эпика. Собственно говоря, имена знаменитых воинов из германских преданий упоминаются и в «Беовульфе» (например, Сигмунд и Хере- мод, с которыми сравнивается герой интересующей нас поэмы). Отметим также, что сохранившиеся образцы англосаксонской поэзии свидетельствуют о том, что скопы играли важную роль в жизни англосаксонских племен. По всей видимости, это были состоявшие при вожде профессиональные певцы, которые хранили старинные предания. Образ такого певца присутствует и в «Беовульфе», где он охарактеризован как любимый приближенный конунга и «славословий знаток». Среди древних англосаксонских поэтических памятников выделяются те, в которых уже появляются мотивы, в дальнейшем ставшие характерными для национальной английской литературы. К таким мотивам относится прежде всего изображение моря и морских странствий. Среди произведений этого рода выделяются «Мореплаватель» (точная датировка неизвестна, вероятно, создан между VIII и X вв.) и «Странник» (предположительно IX в.). В них содержатся замечательные морские пейзажи, красочные картины морских бурь. Отметим, что от других памятников средневекового героического эпоса «Беовульф» отличается тем, что значительное место в нем занимает образ моря, с которым связаны многие события поэмы.

«Беовульф» состоит из двух частей, в которых говорится о великих подвигах героя, разделенных временем и пространством. Первая часть открывается рассказом о легендарном прошлом, когда Скильд Скефинг в младенческом возрасте в челне, полном золота, самоцветов и оружия, чудесным образом доплыл по морю до Дании. Став взрослым, он прославился как великий полководец («войсководитель») и правитель («добрый конунг»). Он также основал королевский род Скильдингов, который долго и счастливо правил в Дании. Дальний потомок Скильда Скефинга, король Хрот- гар, удачливый в битвах, предводитель могучей дружины, задумал построить невиданные хоромы. Созвав народы «из дальних пределов», Хротгар воздвиг великолепный чертог и нарек его словом «Хеорот», т.е. «Оленьей палатой». Хеорот строился как пиршественный зал для короля и его дружины, но стал местом трагедии. Однажды ночью, когда после пира воины безмятежно уснули, в Хеорот проник Грендель, мерзкое чудовище, которое обитало неподалеку в болотах. Грендель украл тридцать витязей, с мерзостным хохотом уволок их в свое логово и пожрал. Набеги «исчадия ада» на Хеорот продолжались каждую ночь в течение двенадцати лет, и великая скорбь воцарилась в земле данов. Весть о кровавых деяниях Гренделя достигла страны геатов, или гаутов, — племени, обитавшего в южных районах Швеции. Беовульф, племянник короля геатов Хигелака, снаряжает корабль и во главе дружины из четырнадцати храбрецов отправляется - опять-таки по морю — на помощь данам. Поединок между Беовульфом и Гренделем изображен в поэме со многими кровавыми подробностями. После пира в их честь гауты остались ночевать в Хеороте, чему весьма обрадовался явившийся ночью Грендель, который надеялся на «пышное пиршество» из человеческой плоти. Однако он успел схватить, разорвать на куски и проглотить только одного воина. Проснувшийся Беовульф схватил его за руку и удерживал. Это оказалось правильной тактикой, гак как чудовище было заговорено от мечей и копий. Беовульф оторвал Гренделю «острокогтистую лапу», как сказано в поэме, «сустав разъялся, лопнули жилы». Смертельно раненное чудовище с кровоточащей раной уползло в свое логово умирать. Па следующую ночь отомстить за сына явилась его мать, существо не менее страшное. Преследуя это «женочудовище», Беовульф нырнул в морскую пучину, оказался в каком-то неведомом чертоге, сразился со своей врагиней и отрубил ей голову с помощью найденного там чудесного меча, который некогда принадлежал древним гигантам. Так, благодаря подвигам молодого богатыря, «силы адские» навсегда покинули королевство Хротгара.

Между событиями, описанными в первой и второй частях поэмы, проходит много лет. Беовульф, который после смерти короля Хигелака и его наследников «мудро правил мирным краем» геатов целых пятьдесят лет, успел состариться. Однако в королевстве объявился очередной «змей, исчадье тьмы» — страшный дракон, охраняющий древние сокровища. Некий смертный дерзнул украсть из этого клада драгоценную чашу, в отместку за это оскорбление дракон начинает мстить геатам, опустошая их земли огнем, в котором погибает даже дворец Беовульфа. Не желая подвергать опасности своих дружинников, считая себя единственным, «кому по силам тягаться с гадом», престарелый герой вступает в единоборство с чудовищем, побеждает и убивает его, но сам получает смертельное ранение от клыков дракона. Перед смертью славный воитель завещает драконьи сокровища «народу нашему» и просит похоронить себя на берегу моря, на Китовом мысе, и насыпать над могилой курган, «заметный издали морескитальцам». Гауты выполнили волю своего конунга, на создание могильного кургана у них ушло десять дней; вместе с героем они похоронили и драконьи сокровища. Отметим, что образ моря и открывает, и завершает поэму.

Мотивы, входящие в сюжет «Беовульфа», — дракон, охраняющий клад, чудовища, пожирающие людей, богатырь, побеждающий их, — явственно свидетельствуют о его народном происхождении. Однако в том виде, в котором поэма дошла до наших дней, она является плодом индивидуального авторского сознания, принадлежавшего, по всей видимости, человеку образованному и талантливому. Польская исследовательница М. Шлаух видит в поэме «эстетические свойства высокого уровня»[2], а академик М. II. Алексеев отмечает блестящую стилистическую технику ее создателя[3]. Образование в те далекие времена могло быть только церковным. Автор «Беовульфа» скорее всего был христианином, во всяком случае многие библейские легенды ему хорошо известны и пересказаны в поэме.

Язык и стиль «Беовульфа» современному читателю могут показаться трудными. При первом же взгляде на текст русского перевода анализируемого эпоса, выполненный В. Тихомировым, бросается в глаза его необычный вид: короткие строчки, отсутствие метафор, обилие сложных слов («кольцедаритель», «войсководитель»), небольшое количество сравнений, частое использование аллитерации («по воле владыки», «слово мы слышим / о доблести данов»). Эти и другие особенности текста вызваны стремлением переводчика максимально точно передать текст подлинника.

В оригинале «Беовульф» написан на древнеанглийском языке, который в эпоху раннего Средневековья обладал своеобразной просодией, основанной на аллитерации. Согласно существовавшим в ту пору правилам стихосложения не менее двух слов в каждом полустихе должны были начинаться с одного им того же согласного, а всем гласным надлежало аллитерировать между собой. В. Тихомирову удалось также передать характерные для англосаксонской поэзии синонимические ряды, которые часто появляются в тексте «Беовульфа», когда повествуется о королях, военных событиях, мореходстве. Так, главный герой поэмы, называет короля Хрот- гара «владыка блистательных данов, опора Скильдингов (т.е. потомков легендарного Скильда. — М. П.), щит народа». В русском переводе присутствуют и кеннинги, т.е. метафорические описательные выражения, из двух или более существительных. Кеннинг, как правило, замещает имя героя или название предмета. Такие выражения часто используются в древнескандинавской и англосаксонской поэзии; можно предположить, что они были привычными для средневековых слушателей поэм. Слушателей - поскольку эпические поэмы раннего Средневековья бытовали в устной форме и исполнялись как правило на пиру специальными певцами. Для современного читателя смысл кеннигов типа «дорога китов», «лебединая дорога» может быть не сразу понятен, поэтому чтение «Беовульфа» требует особого внимания, тем более что простые глаголы, например, нередко заменяются цветистыми выражениями («раскрыл сокровищницу слов благородных» вместо «заговорил»).

События, происходящие одновременно, показаны в поэме как последовательные, следующие одно за другим, в соответствии с древним эпическим правилом хронологической несовместимости, хрестоматийные примеры действия которого находим у Гомера. В англосаксонском эпосе также часто встречаются отступления, которые замедляют развитие основной сюжетной линии, но «составляют свой собственный сюжет, в котором есть и план, и система, хотя ни то, ни другое не видно при первом чтении»[4]. Как и скандинавские «Эдды», «Беовульф» изобилует непривычными для современного глаза и слуха именами персонажей, о которых в наше время ничего неизвестно или сохранились самые обрывочные сведения. По всей видимости, древние англосаксы хорошо знали предания об этих героях и их деяниях. Для них имя являлось своего рода знаком, за которым вставала определенная картина, расширявшая мир «Беовульфа».

Предполагают, что предания о событиях, изложенных в «Беовульфе», возникли в первой половине VI в., а сама поэма была написана значительно позже, вероятно, в VIII—IX вв. Большой промежуток времени между появлением устных легенд и их переработкой в целостную поэму и записью характерен для многих средневековых героических эпосов. Анализируемый здесь англосаксонский памятник дает интересный материал для понимания того, как происходила «историзация» древнего сказочномифологического материла. Образ Беовульфа еще во многом связан с мифологическими представлениями о герое-первопредке, который вносит в мир порядок и гармонию, уничтожая порожденных мощыо изначального хаоса хтонических чудовищ. Легко прослеживаются в поэме и фольклорные сказочные мотивы. Это и образ дракона, и интернациональный мотив драконоборчества, и изображение болота как места, где обитают злые силы и чудовища, такие как Грендель и его мать, и волшебный меч великанов.

Однако сказочно-мифологические образы и мотивы соседствуют в «Беовульфе» с изображением действительности, которая обладает географической, этнической и исторической определенностью. События поэмы разворачиваются уже не в сказочном «тридевятом царстве» или мифологическом хаосе/космосе, а в мире, где на реально существовавших землях живут реально существовавшие племена. В песнях сказителей, исполняемых на пирах, нередко упоминаются исторические лица и события, описываются географические, исторические, этнические понятия и реалии. Вместе с тем эпические отступления, которых немало в «Беовульфе», нередко отражают возникающее чувство истории, интерес к преданиям собственно историческим. Анализ поэмы показывает, как постепенно менялся художественный язык средневекового эпоса. Однако, по мнению Е. М. Мелетинского, следует говорить не столько об историзме, сколько о квазиисторизме героического эпоса переходного типа, который появляется прежде всего в изображении эпического фона[5]. Именно описание фона, а не история героя, дается по-новому, с использованием исторических, этнических, конкретно-географических терминов. Благодаря «ква- зиисторическому фону» начинают переосмысливаться и древние мотивы победы над чудовищами, ассоциируемые теперь с враждебными племенами, которые, таким образом, демонизируются. Свое же племя, наоборот, «дедемонизируется», наделяется положительными характеристиками, предстает все более очеловеченным. Постепенно формируется, пользуясь словами Е. М. Мелетинского, «новый тип эпического мышления»[6], который позволяет втянуть в состав эпики и исторические предания. На той стадии развития жанра, когда был создай «Беовульф», процесс «историза- ции» эпоса был еще далек от завершения.

По справедливому суждению Е. М. Мелетинского, в «Беовульфе» «традиционный “языческий” сюжет обставлен христианскими реминисценциями и несет следы знакомства с римской эпикой»[7]. Действительно, уже в самом начале поэмы певец пересказывает на пиру библейскую легенду о сотворении мира, Грендель назван потомком Каина, в дальнейшем упомянуты Ной и Всемирный нотой. Некоторые медиевисты приводят доказательства того, что автор «Беовульфа» был знаком с «Энеидой» Вергилия, а через нее — с гомеровскими поэмами. При этом обнаруживают как частные случаи сходства, так и определенную близость в общем тоне поэм. К частным случаям сходства (или возможного заимствования) между «Беовульфом» и «Энеидой» относят, например, повествование, в котором Эней рассказывает карфагенской царице Дидоне о своем бегстве из горящей Трои, и обширный «отчет» Беовульфа о своих деяниях, который он делает перед лицом Хигелака после возвращения в страну геатов. Некоторую параллель можно увидеть и между эпизодами посещения Энеем Аида и спуском Беовульфа под воду в мерзостную топь, где обитают Грендель и его мать. Долгое и счастливое правление Беовульфа в стране геатов сопоставимо с таким же славным царствованием Энея в государстве, которое он основал в Италии. Приводя эти примеры, М. Шлаух вместе с тем полагает, что ради прославления Августа как защитника Рима Вергилий заимствовал у Гомера «машинерию пре-имперского родового эпоса, в котором индивидуальные герои идентифицируют себя с племенем». «Псевдоплемениая» римская поэма оказалась весьма созвучной поэту, создавшему англосаксонский памятник, поскольку он жил в условиях разложения родоплеменного строя и формирования раннефеодальной государственности[8].

И применительно к поэме в целом, и применительно к образу главного героя можно говорить о многослойное™ и неоднозначности. Беовульфу присущи черты мифологического культурного героя и сказочного богатыря — победителя нечисти. Но вместе с тем он представлен как защитник дружественного племени и собственного народа, что делает его эпическим героем. В соответствии с требованиями жанра образ Беовульфа идеализирован и героизирован. Для этого неизвестный нам автор англосаксонского эпоса использовал такие средства, как масштабность конфликта, в который вовлекаются целые народы. В горе и печали пребывает целое племя данов, оказавшееся неспособным справиться с Гренделем. Разгневанный дракон- страж сокровищ терроризирует все королевство геатов. Противостоять силам зла может только Беовульф, который изображен как символ доблести его племени, он предназначен для подвига, который только он один и может совершить. Перед поединком с огнедышащим драконом, он так и заявляет дружине: «Я — единственный, / кому по силам / тягаться с гадом!» Исключительность героя подчеркивается даже его внешним обликом, всякий, кто его видит, сразу же выделяет его из среды дружинников. Традиционные для образа эпического богатыря достоинства и добродетели — воинские умения, храбрость, решительность — гиперболизированы, его родословная и оружие свидетельствуют о доблести и героизме Беовульфа, а также о его знатности, обязательной для центрального персонажа эпоса. Способным па подвиг его делает уже сам факт его принадлежности к славному роду, он является его лучшим представителем, в нем воплощены лучшие качества его племени. Об особой роли героя говорит и его вооружение. Как и у других эпических героев, меч Беовульфа имеет имя собственное, в схватке с Гренделем он бьется «старинным Хрунтингом», а затем находит в подводном жилище этого чудовища «орудие славное, меч победный».

«Беовульф» соединяет в себе характеристики эпоса архаического, принадлежащего прошлому, и классического героического эпоса, который еще только формируется. В истории жанра он может считаться памятником переходного типа. Некоторые исторические реалии, например взаимоотношения племен осмысливаются в категориях мифологических. Мир «Беовульфа» поделен на «своих» и «чужих», к «своим» относятся люди, к «чужим» — страшные мифологические чудовища, от которых людей спасает главный герой-богатырь. Это черты архаического эпоса. Но в англосаксонской поэме дается картина и идеализированного раннефеодального общества, в котором уже существует вассалитет, вассальные отношения связывают короля и его дружину. Короли «Беовульфа», Хродгар в первой части и сам Беовульф — во второй, представлены как идеальные правители, они щедры, справедливы, мудры, готовы защитить свой народ.

Для системы персонажей классического героического эпоса Средневековья характерны оппозиции «герой — антигерой», «дружина героя — соратники антигероя». Герой и антигерой в «Беовульфе» обнаруживаются легко, правда, в роли последнего выступает не враждебное племя, а сначала чудовище Грендель, затем дракон. Присутствуют в поэме и соратники героя, спасать данов от Гренделя отправляются четырнадцать «наихрабрейших товарищей верных». Однако сторонников антигероя нет, если не причислять к ним мать Гренделя.

По сравнению с другими произведениями средневекового героического эпоса «Беовульф» в европейский культурный обиход вошел поздно, однако сразу же стал его заметной составляющей. Поэма неоднократно переводилась и перелагалась на современный английский язык, в 1895 г. ее перевод сделал прерафаэлит Уильям Моррис, увлекавшийся, как и все члены братства, Средневековьем и его культурой. В XX в. были созданы многочисленные переложения и адаптации «Беовульфа» для детей. В 1971 г. американский писатель Дж. Гарднер (1933—1982) опубликовал роман «Грендель», в котором англосаксонский эпос трансформирован в духе постмодернизма. Периферия и центр здесь поменялись местами, все события поэмы изображены с точки зрения Гренделя, который предстает существом думающим и чувствующим. В романе отразилось характерное для второй половины XX в. отношение к войне. Образы эпического героя Беовульфа и его дружинников лишены возвышенно-героических черт, писатель наделяет их характеристиками скорее отрицательными, чем положительными. Они жестоки и надменны, напоминают бездушные военные механизмы.

В 2007 г. появился кинофильм «Беовульф» известного американского режиссера Роберта Земекиса, роли в котором исполняли известные голливудские звезды. Таким образом, англосаксонская поэма является не только фактом истории английской литературы и звеном в длинной цепи формирования средневекового эпоса, но несет в себе некую мораль, важную для людей начала XXI в.

Примерный план занятия

  • 1. Место англосаксонской поэмы «Беовульф» в истории средневекового героического эпоса.
  • 2. Квазиисторический фон в «Беовульфе».
  • 3. Образ Беовульфа в поэме и романе Дж. Гарднера.

Материалы к занятию

Задание 1

Прочитайте в учебнике параграф 2.3 «Англосаксонский архаический эпос “Беовульф”» (с. 110—118). Ответьте на следующие вопросы.

  • 1. Какие стадии развития героического эпоса вам известны? Перечислите и охарактеризуйте их.
  • 2. Какие эпизоды принято выделять в «Беовульфе» как самые яркие? Перескажите их.
  • 3. Назовите и охарактеризуйте черты архаического эпоса в «Беовульфе».
  • 4. Что сближает поэму «Беовульф» с классическим героическим эпосом Средневековья? Выделите и опишите черты сходства, проиллюстрируйте их примерами из текста «Беовульфа».
  • 5. Как отражены в «Беовульфе» христианские идеи и образы? Приведите примеры из текста.

Задание 2

Прочитайте фрагмент из монографии Е. А. Мельниковой «Меч и лира» и ответьте на следующие вопросы.

  • 1. Что исследовательница относит к мифолого-сказочной основе поэмы?
  • 2. Какие черты сказочного героя Е. А. Мельникова выделяет в образе Беовульфа?
  • 3. Какие отличия «Беовульфа» от сказки отмечает Е. А. Мельникова?

Е. А. Мельникова

Меч и лира

Фрагмент

Фабулу поэмы составляют два мотива, широко известные в древнегер- манском фольклоре (волшебных сказках, сагах, эпосе) и в фольклоре других народов мира: это мотив борьбы с великанами и мотив драконоборче- ства. <...>

Змей как хтоническое чудовище вошел в мифологию многих народов мира. Обычно образ змея связывается с огненной стихией, откуда позднее развивается образ огнедышащего дракона. Чудовищный змей олицетворяет враждебные человеку силы, противостоит богам и людям. Как, например, «мировой змей» скандинавской мифологии Ёрмунганд, который поднимется со дна океана при конце мира и примет участие в борьбе против богов.

Предполагалось, что сюжет второй части «Беовульфа» также связан с волшебной сказкой: об этом свидетельствует композиция, повторяющая основные элементы сказочного сюжета. Важным моментом сходства является его соединение с мотивом золотого клада, что характерно именно для сказки, а не для мифа и широко представлено в германском героическом эпосе. <...>

Мотивы сказочного эпоса вплетаются и в характеристику Беовульфа. С одной стороны, это сходство проявляется и в самой общей их задаче: и Беовульф, и герой сказки — борцы с враждебными человеку силами, воплощенными в фантастических образах, оба восстанавливают нарушенную чудовищем справедливость. С другой — в отдельных деталях образа, сохраняющихся в поэме, несмотря на их явное противоречие основному повествованию. Яркий пример — изображение юности Беовульфа... <...> «Негероичность» Беовульфа в юности была бы непонятна, если бы не известный сказочный сюжет «сидня»... <...> В сказочном сюжете мотив «сидня» играет важную функциональную роль: младший брат, считавшийся дурнем и трусом, в решительный момент оказывается способным совершить подвиг, который не иод силу его старшим «умным» братьям. В «Беовульфе» же нет противопоставления юности и зрелости героя, он

«героичен» уже от рождения... Однако традиционный сказочный мотив, связанный с его образом, сохраняется на периферии повествования, утрачивая свое значение для развития сюжета. <...>

Но, несмотря на все сходство, связь между волшебной сказкой и «Бсо- вульфом» нельзя преувеличивать... <...> Так, в «Беовульфе» со сказкой сопоставимы фабула и отдельные эпизоды, их детали; различие же коренится в первую очередь в объекте интересов рассказчика и слушателей. В сказочном эпосе все внимание сосредоточено на индивидуальной судьбе героя. Поэтому одинаковый интерес представляют все эпизоды его приключений. Итогом его выезда и последующих событий является устройство семьи (обычное завершение сказки — свадьба героя со спасенной им девушкой). Для героического эпоса характерен интерес к судьбам коллектива, к которому принадлежит герой. Подвиги, совершаемые им, направлены на защиту и освобождение племени, страны, государства. <...>

Различны и принципы отражения действительности в сказочном и героическом эпосе. В сказке она предстает в максимально обобщенном, декон- кретизированном виде. Действие сказки не введено в хронологические рамки, относится к неопределенному «сказочному» времени. Не приурочено оно и к определенному месту; события происходят в «тридевятом» царстве, в подземном, подводном или ином фантастическом мире. Для героического эпоса, напротив, характерны максимальная конкретизация действия, правдоподобие деталей, создание условно-исторического фона, на котором развертывается действие.

Цит. по: Мельникова Е. Л. Меч и лира. М.: Мысль, 1987. С. 76—80.

Задание 3

Прочитайте отрывок из поэмы «Беовульф» и вступительный комментарий к занятию, ответьте на следующие вопросы.

  • 1. В чем проявляется мифолого-сказочное начало в «Беовульфе»?
  • • Найдите в отрывке описание Хеорота, определите, что делает этот дворец воплощением культуры и «космоса».
  • • Определите, какими функциями героя-первопредка наделен Беовульф, докажите свои наблюдения текстом поэмы.
  • • Какие сказочные мотивы воплощены в поэме? Выявите их в тексте поэмы.
  • 2. В чем проявляется историческое начало в поэме?
  • • Как в характеристике героя проявляются пережитки родового строя?
  • • Найдите в тексте поэмы примеры квазиисторического фона, черты географической и этнической определенности.
  • • Найдите в тексте поэмы строки, доказывающие, что «свое» племя дедемонизируется, теряет сказочно-мифологические характеристики раньше, чем чужое.
  • • Какие черты раннефеодального военного быта представлены в отрывках?
  • • Выделите строки, в которых представлены христианские мотивы, попытайтесь объяснить их присутствие в поэме.
  • 3. Найдите в отрывке черты формирующегося классического героического эпоса Средневековья.
  • • Какие черты эпического богатыря представлены в образе Бео- вульфа? Приведите примеры из текста.
  • • Какие средства героизации образа главного героя применены в поэме? Приведите примеры из текста.
  • 4. Охарактеризуйте стилистические особенности древнеанглийского стихосложения. Найдите в тексте отрывка примеры аллитерации, синонимических рядов, кеннингов.

Беовульф

Фрагмент[9]

Слышал я также, но воле владыки от дальних пределов народы сходились дворец возводить

и воздвигли хоромы в срок урочный, а тот, чье слово было законом, нарек это чудо Палатой Оленя, именем Хеорот[10]; там золотые

дарил он кольца всем пирующим.

Дом возвышался[11], рогами увенчанный;

недолговечный, он будет предай пламени ярому в распре меж старым тестем и зятем — скоро нагрянули зло и убийство.

Тут разъярился дух богомерзкий,

житель потемков, который вседневно слышал застольные клики в чертогах: там арфа пела и голос ясный иесносказителя, что преданье повел от начала[12], от миротворенья; пел он о том,

как Создатель устроил сушу-равнину, омытую морем, о том, как Зиждитель упрочил солнце и месяц на небе, дабы светили всем земнородным, и как Он украсил зеленью земли, и как наделил Он жизнью тварей,

что дышат и движутся. Счастливо жили

дружинники в зале, пока на белу им туда не явилось ада исчадие:

Гренделем звался пришелец мрачный, живший в болотах, скрывавшийся в топях, муж злосчастливый, жалкий и страшный выходец края, в котором осели все великаны с начала времен,

с тех пор, как Создатель род их проклял.

Не рад был Каин[13] убийству Авеля, братогубительству, ибо Господь первоубийцу навек отринул

от рода людского, пращура зла,

зачинателя семени эльфов, драконов, чудищ подводных и древних гигантов, восставших на Бога, за что и воздалось им по делам их.

<...>

Тогда с утеса

дозорный Скильдингов[14], страж побережья, следил, как ратники во всеоружии,

в одеждах битвы над бурунами

проходят по сходням; дивился витязь гостям незваным, и прямо к ним он коня направил, служитель Хродгара, и древком ясеневым, копьем потрясая,

спросил пришельцев: «Кто вы,

закованные в броню, покрывшие головы железными шлемами, судно грузное по мелководьям сюда приведшие из океана?

Давно храню я наши границы, поморье датское от злонамеренных морских разбойников, но не упомню, чтобы чужая

дружина вышла на этот берег так, без опаски, без дозволения моих сородичей, власть предержащих.

И я ни в жизни не видел витязя сильней и выше, чем ваш соратник — не простолюдин в нарядной сбруе — кровь благородная видна по выправке!

Но я обязан узнать немедля ваш род и племя, дабы вошли вы

в пределы датские не как лазутчики.

Вы, чужеземцы, морские странники, поторопитесь! - я жду ответа, я должен сведать, откуда вы

и почто явились!»

Воеводитель

ему ответствовал, раскрыл сокровищницу слов благородных:

«Мы все от семени мужей гаутских, наш конунг — Хигелак, его дружина — мы...»

<...>

Встал среди ратников статный воин, вождь дружины, велел, как должно, верной страже стеречь оружие, а сам с остальными вслед за глашатаем двинулся в Хеорот.

Витязь явился могучий в шлеме перед престолом, и молвил Беовульф

(кольчуга искрилась - сеть, искусно

сплетенная в кузнице): «Привет мой Хродгару!

Я — воин Хигелака, его племянник;

мне ратное дело с детства знакомо,

Там, в отчем доме, услышал я вести

о битвах с Гренделем — морские странники о том мне поведали, что дом дружинный,

тобой построенный, чертог обширный пустеет вечером, чуть солнца на небе померкнет слава. Тогда старейшины, мои сородичи из лучших лучшие, меня подвигнули тебе, о Хродгар,

отдать в услужение рук моих крепость, ибо воочию сами видели, как я из битвы шел, обагренный кровью пяти гигантов поверженных;

а также было, я бился ночью

с морскими тварями, мстя, как должно, подводной нечисти за гибель гаутов;

так и над Гренделем свершить я надеюсь месть кровавую в единоборстве.

Доверь, владыка блистательных данов, опора Скильдингов, щит народа, — тебя заклинаю я, прибывший

с дальнего берега, — о друг воителей,

доверь пришельцам, мне с моею

верной дружиной, отряду храбрых охрану Хеорота!»

Задание 4

Прочитайте отрывок из романа Дж. Гарднера «Грендель». Найдите в отрывке из романа фразы, почти дословно повторяющие текст «Бео- вульфа». Опираясь на приведенный ниже образец, составьте при помощи цитат сопоставительную таблицу характеристик Беовульфа и его дружины в поэме и в романе.

Образ Беовульфа и его дружины

Объект

сравнения

Поэма

Роман

Внешность

Беовульфа

И я ни в жизни не видел витязя сильней и выше...

Встал среди ратников статный воин, вождь дружины...

- Их предводитель, возвышаясь, как гора среди леса, двинулся к дозорному.

Их предводитель ответил. Голос его, хотя и мощный, звучал мягко. Безжизненный и равнодушный, как сухие ветви или лед, обдуваемые ветром. У него было странное лицо, вселявшее в меня беспокойство, — лицо (как мне показалось на секунду) из сновидения, которое я почти забыл. Его холодные, немигающие, как у змеи, глаза были опущены. На лице — ни волоска, как у рыбы. Он говорил, улыбаясь, но так, словно его негромкий голос, детская, хотя и чуть ироничная, улыбка скрывали нечто, какую-то колдовскую силу, способную мгновенно испепелить каменные утесы, как молния испепеляет деревья.

- Белесые, как морская пена, глаза чужеземца смотрели в никуда

Знатность

Беовульфа

1. Воинские

умения

Беовульфа

2. Образ дружины

  • 3. На основании составленной таблицы сделайте выводы о том, как изменены образы Беовульфа и его дружины у современного писателя. Зачем Дж. Гарднер это делает?
  • 4. Каким предстает в романе Грендель? Какие из черт, описанных в поэме, этот образ сохраняет в романе? Какие у него появляются новые черты? Зачем писатель трансформирует этот образ?

Дж. Гарднер Грендель

Фрагмент[15]

Я безумно рад. По крайней мере, я думаю, что рад. Прибыли чужестранцы, а это совсем другая игра. <...> О счастливчик Грендель! Пятнадцать прославленных героев, надменно горделивых в своих ратных доспехах и упитанных, как коровы! <...>

Но не только я видел их прибытие. Одинокий береговой дозорный Данов, закутанный в меха, стоял возле своего коня и, прикрывая ладонью глаза от блеска айсбергов позади паруса, наблюдал, как чужеземцы быстро приближаются к берегу. Деревянный киль врезался в песок и пробороздил его — на сорок футов, полкорпуса корабля, — почти до самых валунов на берегу; затем, быстрые, как волки, — неумолимые и ужасные, как лавина, — чужеземцы спрыгнули на землю и негнущимися, обледенелыми канатами, серыми, как море, как небо, как камни, пришвартовали судно. Звеня кольчугами, они делали свое дело — безмолвно, точно ходячие мертвецы: закрепили руль, спустили парус, выгрузили ясеневые копья и боевые топоры. Дозорный вскочил на копя, подхватил копье и с гиканьем поскакал им навстречу. Из-под копыт коня вылетали искры. Я рассмеялся. Если они пришли сюда с войной, дозорному конец.

Кто вы, с оружием ратным, в кольчугах кованых, и зачем морским путем, океаном ледовым, на высокой ладье пришли в земли Датские? — Так молвил дозорный. Ветер подхватил его слова и швырнул чужеземцам.

Я согнулся пополам, давясь от беззвучного хохота, и мне показалось, что я вот-вот лопну. Они были как дубы, эти чужестранцы. Их предводитель, возвышаясь, как гора среди леса, двинулся к дозорному. Ничтоже сумняшеся, Дан потряс копьем, как это обычно делают воины, когда говорят противнику, что они собираются сделать с его яйцами. «Молодчина! — шепчу я и сам изображаю бой с тенью. — Если они полезут на тебя, куси их за ноги!»

Он разразился браныо, вскипел от злости и потребовал, чтобы они назвали своих предков; чужеземцы невозмутимо слушали. Ветер стал холоднее. В конце концов дозорный охрип; он склонился к луке седла, кашляя в кулак, — и тогда их предводитель ответил. Голос его, хотя и мощный, звучал мягко. Безжизненный и равнодушный, как сухие ветви или лед, обдуваемые ветром. У него было странное лицо, вселявшее в меня беспокойство, — лицо (как мне показалось на секунду) из сновидения, которое я почти забыл. Его холодные, немигающие, как у змеи, глаза были опущены. На лице — ни волоска, как у рыбы. Он говорил, улыбаясь, но так, словно его негромкий голос, детская, хотя и чуть ироничная, улыбка скрывали нечто, какую-то колдовскую силу, способную мгновенно испепелить каменные утесы, как молния испепеляет деревья.

  • — Мы — Геаты, — сказал он, — приближенные короля Хигелака. Ты, верно, слышал про моего отца. Он стар и знаменит, имя его — Эитеов. - Когда он говорил, его мысли, казалось, витали где-то далеко, как будто он, хотя и был вежлив, оставался совершенно равнодушным ко всему происходящему — чужак не только среди Данов, но и повсюду. Он сказал:
    • - Как друзья пришли мы к твоему повелителю, королю Хродгару, защитнику народов. — Подняв голову, он замолчал. Можно было подумать, что в его распоряжении целая вечность. Наконец, едва заметно пожав плечами, он сказал:
  • — Будь так добр, помоги нам советом, дружище. По весьма важному делу пришли мы сюда... — Ирония, скрытая в его улыбке, стала чуть мрачнее, и он смотрел теперь не на самого дозорного, а на его коня. — Я думаю, это трудно сохранить в тайне. И ты о том вскоре узнаешь, если правда (как мы прослышали), что некий враг неведомый набеги совершает но ночам на ваш чертог, губит людей и насмехается над воинами. Ежели это так... - Он смолк, нахмурив брови, потом взглянул на дозорного и улыбнулся. — Я пришел дать Хродгару совет.

<...> Белесые, как морская пена, глаза чужеземца смотрели в никуда. Бряцая оружием, звеня кольчугами, он и его дружинники зашагали по дороге, торжественные и зловещие, как барабанный бой. Они двигались словно одно существо, словно чудовищная, грозная махина. Солнце ослепительно сияло на их шлемах и сверкало на наконечниках копий. Я не пошел за ними. Остался среди развалин и бродил там, где некогда бродили давно умершие великаны; сердце мое замирало от желания узнать, что делают сейчас чужеземцы в чертоге на вершине холма. Но при свете дня было бы глупо появляться там.

Вернувшись в пещеру, я никак не мог решить, боюсь я их или нет. От долгого пребывания на солнце у меня болела голова, а в руках не чувствовалось силы.

Задание 5

Определите, какие эпизоды поэмы представлены на следующих иллюстрациях. Перескажите эти эпизоды.

Беовульф. Кадр из фильма Роберта Земекиса «Беовульф» (2007)

Рис. 2.1. Беовульф. Кадр из фильма Роберта Земекиса «Беовульф» (2007)

Иллюстрация из графической новеллы Годвина Парка «Башня Беовульфа» (1995)

Рис. 2.2. Иллюстрация из графической новеллы Годвина Парка «Башня Беовульфа» (1995)

Кадр из фильма Роберта Земекиса «Беовульф» (2007)

Рис. 2.3. Кадр из фильма Роберта Земекиса «Беовульф» (2007)

Кадр из фильма Роберта Земекиса «Беовульф» (2007)

Рис. 2.4. Кадр из фильма Роберта Земекиса «Беовульф» (2007)

Литература

Основная

Беовульф: Эпос / пер. с др.-англ. В. Тихомирова. — СПб.: Азбука-классика, 2008.

Мелетинский, Е. М. Введение в историческую поэтику эпоса и романа / Е. М. Мелетинский. — М.: Наука, 1986.

Никола, И. М. История зарубежной литературы Средних веков: учебник для академического бакалавриата / М. И. Никола, М. К. Попова, И. О. Шайтанов., 2014. — С. 110—118.

Дополнительная

Алексеев, М. П. Литература средневековой Англии и Шотландии / М. П. Алексеев. — М.: Высшая школа, 1984.

Мельникова, Е. А. Меч и лира / Е. А. Мельникова. — М.: Мысль, 1987.

  • [1] Мелетинский Е. М. Введение в историческую поэтику эпоса и романа. М.: Наука, 1986.С. 62-63.
  • [2] Schlauch М. English Medieval Literature and Its Social Foundations. Warszawa ; London :Polish Scientific Publishers ; Oxford University Press, 1967. P. 45.
  • [3] Ачексеев M. П. Литература средневековой Англии и Шотландии. М. : Высшая школа,1984. С. 38.
  • [4] Либерман А. Примечания // Беовульф. СПб.: Азбука-классика, 2008. С. 235—236.
  • [5] Мелетинский Е. М. Введение в историческую поэтику эпоса и романа. С. 79.
  • [6] Там же. С. 79.
  • [7] Там же. С. 89.
  • [8] См. об этом: Schlauch М. English Medieval Literature and Its Social Foundations. P. 44.
  • [9] Беовульф: Эпос / пер. с др.-англ. В. Тихомирова. СПб. : Азбука-классика, 2008.С. 22-24; 32-35; 44-46.
  • [10] Название «Хеорот» («олень») объясняется тем, что оленьи рога были использованы вукрашении зала; к тому же олень символизировал королевскую власть.
  • [11] Эпитет «недолговечный» связывает поэму с германской традицией, в которой распространены мрачные предсказания о гибели чего/кого-то, ныне процветающего и благополучного.
  • [12] Здесь автор «Беовульфа» пересказывает первые главы Ветхого завета.
  • [13] Грендель представлен в поэме как потомок библейского Каина.
  • [14] Скильдииги — правители данов, потомки легендарного Скильда Скевинга, которыйосновал датский королевский род.
  • [15] Гарднер Дж. Грендель // Гарднер Дж. Крушение Агатоиа. Грендель : пер. с англ. СПб.:Академический проект, 1995. С. 49—51.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >