НАУЧНАЯ КРИТИКА КАК ОСЛАБЛЕННАЯ ВЕРИФИКАЦИЯ

По мысли Поппера, обоснование научных теорий не может быть достигнуто с помощью наблюдения и эксперимента. Теории всегда остаются необоснованными предположениями. Факты и наблюдения нужны науке не для обоснования, а лишь для проверки и опровержения теорий, для их фальсификации. Метод науки — это не наблюдение и констатация фактов для последующего их индуктивного обобщения, а метод проб и ошибок. «Нет более рациональной процедуры, — пишет Поппер, — чем метод проб и ошибок — предположений и опровержений: смелое выдвижение теорий; попытки наилучшим образом показать ошибочность этих теорий и временное их признание, если критика оказывается безуспешной»[1]. Метод проб и ошибок универсален: он применяется не только в научном, но и во всяком познании, его используют и амеба, и Эйнштейн.

Резкое противопоставление Поппером верификации и фальсификации, индуктивного метода и метода проб и ошибок не является, однако, оправданным. Критика научной теории, не достигшая своей цели, неудавшаяся попытка фальсификации представляет собой ослабленный вариант косвенной эмпирической верификации.

Косвенная верификация является индуктивным рассуждением, протекающим по схеме:

«Если верно, что если А, то В, и верно В, то, вероятно, верно В». Фальсификация в узком смысле, используемом Поппером, представляет собой дедуктивное рассуждение, протекающее по схеме:

«Если верно, что если А, то В, и неверно В, то неверно А». Фальсификация как процедура включает два этапа:

  • 1) установление истинности условной связи «если А, то В», где В является эмпирически проверяемым следствием;
  • 2) установление истинности «неверно В (не-В)», т.е. ложности В. Неуспех фальсификации означает неудачу в установлении ложности В. Итог этой неудачи — вероятностное суждение: «Возможно, что является истинным не-не-В, т.е. В». Неуспех фальсификации представляет собой, таким образом, индуктивное рассуждение, имеющее схему:

«если верно, что если А, то В, и неверно не-В, то А»

(«если верно, что если А, то В, и В, то А»)

Эта схема совпадает со схемой косвенной верификации (подтверждения следствий). Неуспех фальсификации является, однако, ослабленной верификацией: в случае обычной косвенной верификации предполагается, что посылка В есть истинное утверждение; при неудавшейся фальсификации эта посылка является только правдоподобным утверждением2.

Таким образом, решительная, но не достигшая успеха критика, которую так высоко оценивает Поппер и которую он противопоставляет в качестве самостоятельного метода верификации, является на самом деле только ослабленным вариантом верификации.

Критика фальсификационизма - при всей ее убедительности - никогда не доводилась до своего, так сказать, «логического конца». Она всегда ограничивалась чисто эпистемологическими соображениями (связанными, прежде всего, с историей науки и реальными научными теориями) и останавливалась перед попперовским логическим обоснованием фальсификационизма. Она не рисковала подвергнуть сомнению асимметрию подтверждения и опровержения и лежащий в ее фундаменте принцип фальсификации.

Заключение о несовпадении опровержения и логической фальсификации имеет прямое отношение к логике. Признавая в качестве закона принцип фальсификации, она очерчивает слишком узкие и жесткие рамки для опровержения, сводит его к логической фальсификации. В результате опровержение, истолкованное чисто дедуктивно, отрывается от подтверждения и противопоставляется ему как операция совершенно иной логической природы. Поскольку реальные процессы опровержения научных теорий не укладываются в прокрустово ложе чисто логического опровержения, наряду с последним складывается более широкое — эпистемологическое — понятие опровержения. Опровержение в логическом смысле заметно уже опровержения в эпистемологическом смысле. Первое связывает и стесняет второе, поэтому конфликт между ними неизбежен. Одним из проявлений этого столкновения узко логического и более широкого, эпистемологического, истолкований опровержения был, в частности, фальсификационизм Поппера.

Задаваемое логикой понимание опровержения должно быть шире эпистемологического его понимания. Однако принципом фальсификации навязывается обратное отношение между этими пониманиями. Чтобы согласовать логику и эпистемологию, нужно отбросить данный неадекватный принцип и дать более либеральную логическую трактовку опровержения.

Конечно, отказ считать принцип фальсификации законом логики не означает, что фальсификация в духе данного принципа никогда не имеет места. Этот отказ означает, что принцип фальсификации не является универсальным, применимым в любых областях рассуждений. Он может входить в расширения минимальной универсально приложимой логической системы, но не должен входить в саму эту базисную систему.

Сохранение в базисной логике принципа фальсификации можно попытаться оправдать, ссылаясь на его «безвредность»: он предоставляет право отвергать теорию, если обнаруживается хотя бы одна аномалия, но никто из занимающихся наукой всерьез этим правом не пользуется. Сходным образом когда-то защищались так называемые парадоксы классической логики. Например, но поводу принципа «из ложного высказывания вытекает любое» говорилось, что никто из разумных людей не принимает в качестве посылок высказывания, ложность которых установлена, и значит, не пользуется позволением выводить из них все что угодно. Доводы этого рода малоубедительны. Если разрешение (или даже требование) считать теорию опровергнутой, как только обнаружена аномалия, бесполезно, его необходимо исключить из числа принципов логики, так как оно, защищая эксцентричные опровержения, подрывает доверие к самому приложению логики в научном исследовании.

Такая минимальная и вместе с тем универсальная логика высказываний была построена и получила название «парафальсифицирующая логика»[2]. В этой логике принцип фальсификации не является доказуемым и вместе с тем в ней осуществима фальсификация в некотором более слабом смысле («парафальсификация»).

Возможны и другие пути реализации идеи парафальсифицирующей логики, например отказ от модального аналога принципа фальсификации:

«если верифицировано условное высказывание (если А, то В) и фальсифицировано его следствие В, то фальсифицировано основание А».

Принцип фальсификации содержит помимо переменных только связки: «если, то», «и», «не» — и не включает понятий «верифицировано» и «фальсифицировано». Поэтому может показаться, что он не связан непосредственно с проблемами подтверждения и опровержения и что само его название не отвечает его содержанию.

В действительности это не так. Модальным аналогом принципа фальсификации, прямо говорящим о верификации и фальсификации, является утверждение:

«Если верифицировано высказывание (если А, то В) и фальсифицировано высказывание В, то фальсифицировано высказывание А».

Высказыванием А может быть система высказываний, образующих научную теорию, а высказыванием В - одно из следствий, в частности одно из эмпирических следствий высказывания А.

Указанный принцип означает в этом случае, что если из научной теории выводится фальсифицируемое следствие, то сама теория также является фальсифицированной.

Модальный аналог принципа фальсификации является следствием принципа фальсификации в рамках простой логической теории эпистемических модальностей «верифицировано» и «фальсифицировано». Если отбрасывается это следствие принципа фальсификации, должен быть отброшен и сам данный принцип.

Как только осознается неуниверсальность опровержения, следующего исключительно принципу фальсификации, фальсифика- ционизм утрачивает остатки своей убедительности.

  • [1] См. в этом связи: Ивин А А. Основы теории аргументации. М., 1997. С. 52.
  • [2] См.: Ивин А А. Логика без принципа фальсификации // Философские науки.1987. № 3. С. 68-70.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >