История и методы установления пенсионного возраста в СССР и России

В СССР формирование пенсионного обеспечения и установление возраста выхода на пенсию относятся к 30—70-м гг. XX столетия, когда осуществлялась форсированная индустриализация страны и происходил переход от аграрной к индустриальной модели жизнедеятельности населения.

Работники наемного труда, занятые в промышленности, на которых первоначально распространялось государственное пенсионное обеспечение, составляли не более десятой части трудоспособного населения страны. Советская модель пенсионного обеспечения, организованного на основе бюджетного финансирования, в качестве своего идеологического обоснования использовала доктрину компенсации утраты заработков в связи с инвалидностью[1].

Первоначально законодательно пенсионное обеспечение было установлено для рабочих текстильной промышленности (в 1928 г.), ведущих отраслей тяжелой промышленности (горной, металлургической, электротехнической), железнодорожного и водного транспорта.

В 1929 г. были зафиксированы различия в размерах пенсий по инвалидности и по старости1. Величина последних была определена на уровне пенсионного обеспечения инвалидов II группы, утративших трудоспособность вследствие общих заболеваний, что составляло две три среднего заработка.

Наркомат труда СССР 11 февраля 1930 г. утвердил Правила обеспечения по старости, согласно п. 8 которых пенсионный возраст был установлен: для мужчин — 60 лет, для женщин — 55 лет. Эти возрастные границы соответствовали данным статистики, свидетельствующей, что средний возраст наступления инвалидности среди мужчин в то время был 52 года, у женщин — 50 лет, а существенное понижение (ограничение) трудоспособности, вызываемое физиологическими причинами, проявляется у мужчин начиная с 60-летнего возраста, а у женщин — с 55 лет[2] [3].

С учетом принятых нормативных документов обеспечение по старости в 1930-е гг. распространялось на отрасли народного хозяйства, в которых было занято 3 млн рабочих, т.е. только для 0,4% от общей численности населения старших возрастов, нуждающихся в пенсионном обеспечении (см. табл. 1.6)[4].

Таблица 1.6

Динамика численности пенсионеров по старости в СССР с 1928 по 1931 г.

Год

Численность пенсионеров по старости

тыс. чел.

в % к общей численности населения старших возрастов

в % к пенсионерам по инвалидности

1928

2,7

0,02

0,5

1929

13,4

0,1

2,1

1930

33,2

0,23

4,8

1931

40,5

0,3

5,7

1932

47,8

0,4

6,2

Источник: Труд в СССР. Статистический справочник. М. : Экономиздат, 1932. С. 180; Труд в СССР. Статистический справочник. М. : Изд. ЦУНХУ Госплана СССР, 1936. С. 357.

Весьма низкий уровень пенсий (близкий к прожиточному минимуму пенсионера) поддерживался установленным в 1932 г. так называемым максимальным заработком (составлявшему 30 рублей в ценах 1961 г.), из которого исчислялась пенсия. Это ограничение сохранялось неизменным на протяжении 24 лет, хотя средняя заработная плата рабочих и служащих выросла за этот период в 10 раз1.

Крайне низкие размеры пенсий влияли на занятость пожилых работников, побуждая их продолжать работать даже после наступления у них права на пенсию. Даже в середине 1950-х гг. (с 1955 г. до повышения пенсий по старости в 1963 г.) продолжали работать почти 60% лиц пенсионного возраста. После 1963 г. доля работающих пенсионеров резко сократилась до 9% от их общей численности[5] [6].

Конституция СССР 1936 г. (ст. 120) провозгласила право «граждан СССР на материальное обеспечение в старости, а также в случае болезни и потери трудоспособности». Таким образом, старость выделялась как самостоятельное основание социального обеспечения, не связанное с индивидуальной потерей трудоспособности (инвалидностью). Следует отметить, что эта норма носила во многом декларативный характер, так как лица старших возрастов, занятые в сельскохозяйственной сфере, где была сосредоточена основная часть населения страны, правом на пенсионное обеспечение по старости вплоть до 1964 г. не пользовались[7].

Отличительная особенность советской пенсионной системы состояла в том, что на протяжении значительной части истории СССР (с 1917 по 1964 г.) она осуществляла материальное обеспечение пожилых в строго ограниченных рамках (только наемных промышленных рабочих, военнослужащих и государственных служащих) и финансировалась за счет государственного бюджета. При этом советская пенсионная парадигма не предусматривала возможности функционирования институтов обязательного и добровольного пенсионного страхования.

В отличие от стран с рыночной экономикой отсутствие в ней изначально механизмов страхования социальных рисков старости объясняется незаинтересованностью правительства в сборе необходимой демографической статистики для целей пенсионного страхования, в частности, определения такого показателя, как период предстоящей жизни пенсионеров1.

Как отмечал в 1980-е гг. М. С. Ланцев, «прямых данных обследований состояния трудоспособности работников, достигших пенсионного возраста, не имелось»[8] [9]. Аналогичная ситуация сохранилась и до настоящего времени. Можно лишь экспертно оценить по косвенным показателям, что только четвертый-третий мужчина и третья-вторая женщина доживали до общеустановленного выхода на пенсию, а период их пребывания на пенсии составлял не более 8 и 12 лет соответственно. Для столь непродолжительных периодов предстоящей жизни для большинства пенсионеров было характерно наличие целого«букета» хронических заболеваний и значительной степени утраты трудоспособности.

В конечном счете это привело к утрате всего ранее достигнутого в дореволюционный период в сфере пенсионного страхования — страховой демографической статистики и методологии актуарных расчетов, культуры страховых отношений основных субъектов права (работодателей, работников, страховых организаций и государственных органов); механизмов оценки реальной стоимости рабочей силы на уровне предприятий; правовых, экономических и организационных механизмов обязательного социального страхования, а также инфраструктуры страховых организаций.

Деформация экономических отношений на уровне «работающие — пенсионеры» проявлялась в вопросах образования и расходования финансовых средств, заниженных уровней оплаты труда и пенсий, что приводило к ослаблению (зачастую отсутствию) связи между размерами заработной платы, страховыми взносами и величиной пенсий.

Вместе с тем эти и другие органические недостатки пенсионной системы выдавались как достижения социалистического общественного строя, для чего была разработана социалистическая доктрина государственного социального обеспечения, в основе которой лежала концепция бесплатности для населения затрат на пенсионные цели, или, как ее называли, «алиментарности» (или безвозмездности)[10] и без- эквивалентности выплат и услуг по социальному обеспечению.

Во многом теоретические взгляды на пенсионное обеспечение в советский период базировались на существовавших финансовых и экономических отношениях в области пенсионного обеспечения, отличавшимися упрощенностью субъектного состава (государство — предприятия — работники), что было связано с советским плановым управлением и обуславливалось идеологическими советскими догмами, закрепленными законодательно. Так, в Законе от 14 июля 1956 г. «О государственных пенсиях» провозглашалось, что пенсионное обеспечение в Советском государстве осуществляется полностью за счет «государственных и общественных средств».

Как отмечал в 1970-е гг. известный советский ученый В. А. Ачаркан, право на пенсию возникает главным образом из выполнения гражданами двух основных конституционных обязанностей: обязанности трудиться и обязанности защищать свое отечество1.

Объясняя такую упрощенную позицию на природу пенсий, Ачаркан исходил из того, что «хотя право на пенсию и ее размер зависят от прошлого труда, тем не менее она не является и сбереженной частью заработной платы, так как трудящиеся освобождены от взносов на пенсионное обеспечение»[11] [12].

В качестве других обоснований алиментарной сущности пенсий выдвигался следующий аргумент: пенсионное обеспечение предоставляется «не в качестве прямого, непосредственного вознаграждения за выполненный труд», ибо этот труд «уже был полностью оплачен в свое время по мере выполнения работы»[13].

Более того, подчеркивалась принципиальная установка на данную трактовку сущности пенсий: «Пенсии при всех условиях должны оставаться материальным обеспечением, носящим алиментарный характер, гарантирующим на определенном уровне средства к существованию. Такое обеспечение необходимых средств к существованию — это не “один из принципов” пенсионного обеспечения, а самая суть, цель и смысл пенсионного обеспечения престарелых и нетрудоспособных»[14].

Рассмотрение пенсий с алиментарных позиций объясняется усилением в СССР в 50—80-е гг. XX в. роли государства в пенсионном обеспечении, что логически завершало курс на полный отказ от применения обязательного социального пенсионного страхования в стране, и утверждением принципа уравнительности, а также обеспечения минимально необходимых с физиологической точки зрения размеров пенсий[15].

Впоследствии данный подход стал тормозом в развитии пенсионного законодательства в стране, поскольку препятствовал усилению связи размеров пенсий с трудовым вкладом работников. При применении алиментарного принципа дифференциация пенсий по размерам обуславливалась в основном степенью утраты способности к труду, тогда как при трудовой трактовке пенсий требуется учет размера заработной платы и трудового стажа.

По мере индустриализации страны круг лиц, подлежащих пенсионному обеспечению, расширялся. В 1939 г. совокупная численность пенсионеров по старости и инвалидности составила 1,8 млн человек, или около 7% от численности населения старших возрастов1. Началом массового введения пенсионного обеспечения в СССР можно считать вторую половину 1960-х и первую половину 1980-х гг. После принятия двух законов — Закона о государственных пенсиях от 14 июля 1956 г. и Закона о пенсиях и пособиях колхозникам от 15 июля 1964 г. — численность пенсионеров увеличилась более чем вдвое — с 21 до 44 млн человек[16] [17]. В этот же период изменилась структура получателей пенсий, в которой более 64% стали занимать пенсионеры по старости (см. табл. 1.7).

Таблица 1.7

Динамика изменения численности пенсионеров в СССР в период 1960—1975 гг.

Численность

В млн человек

В % к общей численности пенсионеров

1960

1970

1975

I960

1970

1975

Численность пенсионеров, всего

21

40

44

100,0

100,0

100,0

В том числе:

— по старости

5

24

29

23,8

60,0

64,5

— по инвалидности, за выслугу лет, по случаю потери кормильца, персональные пенсионеры

10

12

14

47,6

30,0

31,1

— пенсионеры из числа бывших военнослужащих и члены их семей

6

4

2

28,6

10,0

4,4

Источник: Ланцев М. С. Социальное обеспечение в СССР (экономический аспект). М. : Изд-во «Экономика», 1976. С. 71.

Различия в возрасте назначения пенсий колхозниками были устранены в 1968 г., когда пенсионный возраст был снижен для них на пять лет и стал соответствовать пенсионному возрасту рабочих и служащих.

Высокая интенсивность промышленного труда, существенная доля занятых во вредных условиях труда, отказ в 1930-е гг. от применения института обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний потребовали введения социального пенсионного обеспечения досрочной утраты трудоспособности, но в более крупных масштабах, чем в случае назначения инвалидности по общим основаниям.

При определении права на досрочную пенсию основывались на экспертных оценках вредных и тяжелых условий труда, неблагоприятных природно-климатических условий труда и проживания, а также потребности в квалифицированных кадрах для тех производств, где наиболее остро ощущался дефицит в рабочей силе. Отказавшись от использования страховых методов оценки профессионального риска, как это имеет место в институте обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, Советское государство стало использовать институт досрочных пенсий как механизм возмещения утрачиваемой заработной платы у работников, занятых на производствах с вредными и тяжелыми условиями труда. Высокоинтенсивный труд в сочетании с вредными и опасными производственными факторами приводил к повышенной утомляемости и хронической усталости, что вызывало повышенный износ физических и психофизиологических ресурсов большинства работников в базовых отраслях экономики[18].

Применение упрощенных методов оценки влияния вредных производственных факторов на организм человека во многом было связано и с тем, что соответствующие отрасли научных знаний (гигиена и медицина труда, позволяющие выявлять профессиональные заболевания), а также экспертиза утраты трудоспособности в советское время функционировали в автономном режиме, без какой-либо серьезной методологической связи между собой, что препятствовало накоплению необходимой медико-социальной статистической информации. И в настоящее время это является серьезным препятствием на пути формирования страховых механизмов компенсации утраты трудоспособности работниками на производстве.

Последствиями такой формы компенсации утраты трудоспособности стали системные проблемы, своего рода «провалы», в выявлении взаимосвязи в области оценки факторов профессионального риска и утраты трудоспособности.

С 1937 по 1954 г. в СССР был установлен пониженный возраст выхода на пенсию по старости в ряде отраслей народного хозяйства.

Несмотря на все издержки института досрочных пенсий, все же следует признать, что его применение можно считать оправданным, так как он представлял своего рода механизм компенсации профессионального риска; по терминологии того времени — неблагоприятных условий труда и «более ранней изнашиваемости организма». Формирование правовых норм досрочных пенсий базировалось как на объективных данных (повышенная профессиональная заболеваемость, ранние формы инвалидности, низкая продолжительность жизни и т.д.), так и на использовании «административного ресурса», когда решения властными структурами страны принимались по принципу «политической целесообразности»1.

В дальнейшем данные правовые нормы получили свое нормативное закрепление в так называемых Списках № 1 и № 2 производств, цехов, профессий и должностей, работа в которых дает право на государственную пенсию на льготных условиях и в льготных размерах.

Термин «льготная пенсия» широко использовался для обозначения досрочного пенсионного обеспечения за работу с высокими уровнями профессионального риска. Вместе с тем он стал синонимом необоснованных преференций и льгот, хотя в основе данного подхода первоначально была заложена конструктивная идея компенсации повышенного риска утраты профессиональной трудоспособности для круга работников, профессиональная деятельность которых объективно проходила в экстремальных условиях.

Институт досрочных пенсий за работу во вредных условиях труда стал моделью для формирования института досрочного пенсионного обеспечения за выслугу лет. Основными категориями работающих, имеющими право на этот вид пенсий, были работники просвещения и здравоохранения. Устанавливались эти пенсии при наличии определенного профессионального трудового стажа в школах и учреждениях здравоохранения, продолжительность которого составляла не менее 25 лет для учителей и работников здравоохранения при стаже работы по специальности в сельских местностях и не менее 30 лет для работников здравоохранения при стаже работы по специальности в городах[19] [20].

От пенсий по старости их отличал только один признак — назначение пенсии не зависело от возраста. На практике право на пенсию за выслугу лет приобреталось в возрасте 48—53 лет при наличии длительного стажа по определенной специальности. Размер пенсии за выслугу лет был равен 40% ставки заработной платы или оклада. Как отмечалось в научной литературе еще в 1930-е гг., основным мотивом введения пенсий за выслугу лет был хронически низкий уровень заработной платы работников просвещения и образования1.

Следует отметить, что регулирование заработной платы посредством досрочного пенсионного обеспечения являлось и является одной из черт советского и современного пенсионного обеспечения в России.

Идеологизированная трактовка в советский период финансового обеспечения пенсионной системы — якобы за счет государства — противоречила трудовой сущности этого института и блокировала развитие пенсионного страхования. Во многом это было связано с государственной политикой в сфере оплаты труда. Минимизируя заработную плату, перераспределяя большую часть финансовых ресурсов, созданных трудом, государство при этом декларировало как высшее достижение и преимущество социалистического общественного устройства практически полное освобождение трудящихся от уплаты страховых взносов на их пенсионное обеспечение[21] [22]. В научной литературе советского периода подчеркивалось, что в СССР право на пенсионное обеспечение имеют все рабочие и служащие, независимо от характера выполняемой работы, места работы и способа ее оплаты[23].

Действительно, расходы на выплату пенсий финансировались в основном за счет дотаций из государственного бюджета. Это приводило к искажению реальной стоимости расходов на воспроизводство рабочей силы, создавало иллюзию, что пенсионеров содержит государство, а не сами работники (потенциальные пенсионеры).

Признание двойственного характера сущности пенсий предполагает одновременное отражение в размере пенсии двух ее характеристик: степени утраты трудоспособности работника (вследствие физиологических особенностей, характерных для пожилого возраста), величины его прошлого трудового вклада и вознаграждения за него. Игнорирование в 1960—1980-е гг. в СССР феномена трудового вклада при определении размеров пенсии, снижая мотивацию к повышению производительности труда, порождало иждивенческие настроения граждан.

Общественно-политические преобразования, которые начали проводиться в СССР в конце 1980-х гг., затронули и пенсионную систему. Рост уровня пенсионного обеспечения, относительно низкий общеустановленный возраст выхода на пенсию на общих основаниях и широкое распространение практики предоставления досрочного права выхода на пенсию (на 5—10 и более лет) до достижения общеустановленного возраста в связи с работой в особых (вредных и опасных) условиях труда и неблагоприятных природно-климатических условиях, а также за выслугу лет, привели к существенному увеличению финансового бремени, которое ложилось на государственный (федеральный) бюджет, что требовало научного обоснования.

Стала все больше ощущаться потребность в системной модернизации пенсионной системы и формировании страховых пенсионных институтов, позволяющих увязывать страховые взносы и размер пенсии, и необходимость на этой основе формирования собственно-достаточной пенсионной ресурсной базы.

Достижение охвата пенсионным обеспечением практически всего населения страны (так называемая финансовая «зрелость» пенсионной системы) объективно требовало выделения пенсионной системы в отдельный (автономный от бюджета) финансовый институт и обеспечения для него соответствующих достаточных и регулярных (ежемесячных) источников дохода.

В условиях отсутствия института обязательного социального пенсионного страхования и соответствующих информационных систем по учету индивидуальных страховых платежей в пользу застрахованных работников не получили своего развития и основополагающие правовые институты по регулированию накопленных пенсионных страховых прав как отдельных работников, так и их основных когорт на национальном уровне. В свою очередь, это приводило к отсутствию необходимости в развитии различных пенсионных институтов по признаку финансовых источников, что является основным инструментом учета интересов основных субъектов трудовых отношений — работников (с подразделением их по группам доходов), работодателей и государства.

20 ноября 1990 г. был принят Закон РСФСР «О государственных пенсиях в РСФСР» (подготовленный на основе принятого 15 мая 1990 г. Закона СССР «О пенсионном обеспечении граждан в СССР»), При его обсуждении развернулась острая дискуссия по поводу увеличения пенсионного возраста мужчин до 65 лет, а женщин до 57—58 лет. Необходимость этого обосновывалась ростом продолжительности жизни, улучшением условий труда, производственной инфраструктуры, положительно влияющих на трудоспособность. Правительство, с большой осторожностью подойдя к данным предложениям, сочло, что в стране еще не созданы условия, которые давали бы веские основания для повышения границ пенсионного возраста.

Законом был значительно расширен круг лиц, которым предоставляется право на получение полной пенсии в период работы, а также расширилась численность работников на досрочную пенсию (с 9,3 до 17 млн человек), пользующихся правами, предусмотренными Списками № 1 и № 2 (за работу во вредных и опасных условиях труда).

Наиболее существенные изменения прежнего порядка пенсионного обеспечения, закрепленные этим законом, состояли в том, что была создана единая система пенсионного обеспечения независимо от характера трудовой и иной общественно-полезной деятельности, которая охватила лиц, работающих по трудовому договору, членов колхозов и иных кооперативных организаций, индивидуальных предпринимателей и другие категории граждан, подлежащих государственному социальному страхованию.

Закон РСФСР «О государственных пенсиях в РСФСР» был направлен на повышение уровня пенсий и ликвидацию их уравнительности, дифференциацию размера пенсий с учетом продолжительности трудового стажа (увеличение пенсии на 1% за каждый год стажа сверх требуемого, но не более чем на 20%). Закон предусматривал исчисление пенсий из среднемесячного заработка за любые 60 месяцев работы подряд в течение всей трудовой деятельности, индексацию или компенсацию пенсии в связи с повышением стоимости жизни и др.

Закон 1990 г. решил крупную системную задачу: он выделил из консолидированной финансово-бюджетной системы страны отдельный целевой сегмент — финансы пенсионной системы и заложил основы для формирования механизмов обязательного социального пенсионного страхования.

Однако, как отмечала Е. Г. Азарова, изменения, произошедшие в экономике страны вскоре после принятия Закона о пенсиях 1990 г., беспрецедентная инфляция и снижение уровня жизни населения (не только пенсионеров), массовая невыплата заработной платы, уклонение от уплаты налогов и страховых взносов во внебюджетные страховые фонды не позволили проявиться позитивным нормам этого Закона. Речь стала идти не о развитии пенсионной системы, а о ее элементарном существовании. Минимально возможный уровень жизни пенсионеров поддерживался компенсационными выплатами на основании указов Президента Российской Федерации[24].

В 1991—2001 гг. на фоне экономического спада, изменения условий найма рабочей силы, ухода государства из сферы труда, расширения теневой экономики финансовое состояние отечественной пенсионной системы зачастую было критическим. Наблюдалась сильнейшая эрозия базы для сбора взносов в ПФР, обусловленная широким использованием практики уклонения от уплаты пенсионных платежей в полном объеме (примерно половиной их плательщиков).

К числу главных причин, обусловивших необходимость реформирования пенсионной системы, следует отнести: низкий размер пенсий (не обеспечивающий нормальные процессы воспроизводства населения), отсутствие увязки размера пенсии с накопленными пенсионными правами, ухудшающуюся демографическую ситуацию, финансовую несбалансированность доходов и расходов бюджета ПФР.

С 1 января 2002 г. вступили в действие федеральные законы1, кардинально изменившие прежнюю пенсионную систему, определившие новый порядок зарабатывания пенсионных прав работающего населения и разграничившие сферы правового регулирования пенсионного обеспечения нетрудоспособных граждан.

Важнейшими отличиями новой пенсионной системы России (с 2002 г.) являются более предметное разграничение пенсионных институтов (по сравнению с предыдущей пенсионной системой) и формирование принципиально новых для страны пенсионных механизмов, основанных на принципах обязательного социального и личного пенсионного страхования.

1 января 2013 г. была начата очередная, пятая по счету реформа пенсионной системы, основные направления которой изложены в Стратегии долгосрочного развития пенсионной системы Российской Федерации[25] [26], разработанной Минтрудом России. В процессе обсуждения Стратегии в сентябре — декабре 2012 г. был уточнен ряд ее положений, касающихся нормативной продолжительности трудового стажа, необходимого для расчета трудовой пенсии, поэтапной трансформации накопительной пенсии, увеличения ожидаемого периода выплаты трудовой пенсии.

В итоге уточнений отдельных положений Стратегии основными направлениями долгосрочного развития пенсионной системы Российской Федерации были признаны:

  • — целесообразность корректировки финансовых механизмов накопительных пенсий, предусматривающих возможность выбора для застрахованных лиц страховых или накопительных механизмов формирования пенсионных прав;
  • — необходимость привлечения дополнительных страховых источников для повышения сбалансированности пенсионного страхования и обеспечения приемлемыми размерами пенсий самозанятого населения;
  • — важность формирования страховых институтов профессиональных пенсий.

Данные направления пенсионной реформы нашли отражение в ряде принятых федеральных законов и подготовленных законопроектов[27], направленных на ее реализацию и предусматривающих установление дополнительных тарифов на финансирование страховой части трудовой пенсии для отдельных категорий страхователей (самозанятых работников), а также занятых на рабочих местах с особыми условиями труда (списки № 1 и 2).

В случае реализации намеченных Стратегией мер пенсионная система России, несомненно, могла увеличить свой институциональный потенциал и получить новый импульс для развития. В целях реализации Стратегии были намечены подготовка и принятие в течение 2013—2017 гг. соответствующих федеральных законов, направленных на реализацию мер, обозначенных в Стратегии:

  • — создание механизма стимулирования граждан, выразившим намерение продолжать работать по достижении пенсионного возраста и принявшим решение отсрочить назначение пенсии;
  • — совершенствование порядка формирования пенсионных прав в распределительной составляющей пенсионной системы и уточнение в связи с этим пенсионной формулы, а также механизмов индексации расчетного пенсионного капитала и размеров трудовых пенсий;
  • — определение правового статуса ПФР;
  • — совершенствование системы персонифицированного учета пенсионных прав граждан;
  • — введение специальной оценки условий труда, по результатам которой работодатели будут освобождаться от уплаты страховых взносов в ПФР по дополнительным тарифам.

Оценивая в целом Стратегию долгосрочного развития пенсионной системы Российской Федерации, можно отметить, что основной вектор преобразований, определенный в данном документе, направлен в сторону формирования страховых механизмов, что соответствует изменившемуся общественному укладу и переходу к рыночной экономике.

Объективная логика их становления требует завершения перехода к учету в пенсионном страховании интересов и возможностей отдельных категорий населения, на что направлена Стратегия.

В то же время нормы пенсионного обеспечения еще не позволяют большей части российских пенсионеров поддерживать материальное благополучие на приемлемом уровне. Существенным препятствием на пути развития пенсионного страхования является отсутствие достаточной мотивации у работодателей и работников к уплате страховых взносов в пенсионную систему, что приводит к массовому уклонению (до 30—40%) от законодательно установленного объема.

В контексте данных системных перемен в экономической и социальной жизни страны важно отметить недоучет демографических изменений и существенных перемен в сфере занятости. Так, за последние 80 лет с момента введения пенсионного обеспечения и установления возрастных границ выхода на пенсию средняя продолжительность жизни россиян выросла более чем на 20 лет при сохраняющемся возрасте выхода на пенсию, определенном на основе социальных стандартов 1930-х гг.

Удельный вес граждан, доживающих до общеустановленного пенсионного возраста, повысился более чем в 2,5 раза (свыше 65% мужчин и почти 82% женщин). При этом период предстоящей жизни на пенсии составляет для мужчин почти 14,5 года, для женщин — 25 лет. Сегодня среднестатистический 60-летний мужчина проживает больше времени, чем 50-летний россиянин 20 лет назад. В известном смысле, с биологической точки зрения российское население помолодело на 10 и более лет.

  • [1] О многом говорит высказывание одного из апологетов большевизма в сфере государственного социального обеспечения: «Фарисейское уважение к сединам и морщинам — шутка, чуждая пролетарской морали. Если ты старик и способен еще к труду —работай. А лишился трудоспособности — получай пенсию». См.: Вопросы страхования.1924. № 12. С. 4.
  • [2] В партийных документах большевиков (в резолюции 6-й (Пражской) Всероссийской конференции РСДРП 1912 г. и в «Правительственном сообщении о социальномстраховании» от 1 ноября 1917 г.), а также в Кодексе законов о труде 1922 г. (ст. 187)старость рассматривалась как одно из оснований обеспечения при инвалидности. Другими словами, этот вид риска материальной необеспеченности рассматривался не какмассовый, т.е. социальный, риск, а как индивидуальный.
  • [3] См.: Роик В. Д. Пенсионная система: история, проблемы и пути совершенствования. М. : МИК, 2007. С. 68—70.
  • [4] См.: Вопросы труда. № 3—4. 1929. С. 117; Известия. 21 июля 1929 г.
  • [5] См.: Ланцев М. С. Социальное обеспечение в СССР (экономический аспект). М :Экономика, 1976. С. 48.
  • [6] См.: Ланцев М. С. Указ. соч. С. 119.
  • [7] Социальное обеспечение крестьян, будучи вне рамок системы государственногосоциального обеспечения, относилось к сфере самодеятельности организаций крестьянской взаимопомощи. Так, Положение о крестьянских обществах взаимопомощиот 28 сентября 1924 г. обязывало их предоставлять обеспечение семьям военнослужащих, инвалидам и всем беднейшим гражданам деревни. На практике данные формысамоподдержки крестьян носили эпизодический, «точечный» характер. Ремесленники,торговцы и другие лица, занимавшиеся индивидуальной трудовой деятельностью, такжебыли вне правовых рамок государственного социального обеспечения.
  • [8] Отмена в 1930-е гг. в СССР института обязательного социального страхованияот несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний привелак отказу от использования крайне важных методов оценки индивидуальных и групповых рисков повреждения здоровья и утраты трудоспособности.
  • [9] См.: Ланцев М. С. Социальное обеспечение в СССР (экономический аспект). М. :Экономика, 1976. С. 128.
  • [10] См.: Андреев В. С. Право социального обеспечения в СССР. М. : Юридическаялитература, 1974. С. 30—45; Иванова Р. И. О концепции совершенствования советскогопенсионного законодательства на современном этапе // Вестник МГУ. Серия II: Право.1987. № 3.
  • [11] См.: Ачаркан В. А. Государственные пенсии. М. : Спарк, 1967. С. 44.
  • [12] См.: Там же. С. 58.
  • [13] См.: Астрахан Е. И. Принципы пенсионного обеспечения рабочих и служащихв СССР. М. : Госюриздат. 1961. С. 52—53.
  • [14] Там же. С. 99.
  • [15] Такой подход характерен для первого (начального) этапа индустриализации,когда ставится задача достижения минимальных гарантий доходов работников и членов их семей при наступлении для них социальных рисков утраты трудоспособности,болезни и старости. Слабый уровень развития производительных сил и только формирующиеся социальные институты перераспределения доходов и социальной защиты населения обуславливали недостаточные по объему финансовые ресурсы, что в конечномитоге объясняет уравнительный характер в представлении пенсий.
  • [16] Расчеты выполнены по данным Госкомстата СССР и «Медицинской газеты»от 17 июля 1964 г.
  • [17] Этим законом возраст выхода на пенсию по старости членам колхозов был установлен в 65 лет для мужчин и 60 лет для женщин, только в 1968 г. он был снижен на пятьлет. Социальное страхование по временной утрате трудоспособности было установленодля колхозников только в 1970 г.
  • [18] Достаточно вспомнить массовое применение «стахановского метода» перевыполнения норм выработки в десятки раз при добыче угля в шахтах, что было сопряженос работой на быстрый износ человеческого организма во вредных условиях труда.
  • [19] Например, в возрасте 55 лет (мужчины) при стаже работы в отрасли 25 лети 50 лет (женщины) при стаже работы в отрасли 20 лет пенсии по старости назначались в финансово-кредитных организациях Министерства финансов СССР, в центральных аппаратах угольной промышленности, черной и цветной металлургии (с 50 лет),министерств финансов и связи (с 55 лет). Такие досрочные условия назначения пенсииносили характер льгот, поскольку работники данных министерств, как правило, продолжали трудовую деятельность после наступления для них права на пенсию.
  • [20] См.: Постановление Совета Министров СССР от 17 декабря 1959 г. № 1397 с последующими изменениями и дополнениями (СП СССР, 1960, № 1, ст. 2).
  • [21] См.: Вопросы труда. № 8. 1929. С. 57.
  • [22] См.: ст. 120 Конституции СССР и ст. 175 КЗоТ РСФСР.
  • [23] См.: Караваев В. В. Социальное страхование в СССР. М. : Госюриздат, 1959. С. 5.
  • [24] См.: Социальное законодательство : науч.-практич. пособие / отв. ред. Ю. А. Тихомиров, В. Н. Зенков. М. : Контракт ; ИНФРА-М, 2005. С. 237—238.
  • [25] В их круг вошли: • Федеральный закон от 15 декабря 2001 г. № 166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» (СЗ РФ. 2002. № 51. Ст. 4831), далее —Закон о государственном пенсионном обеспечении; • Федеральный закон от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» (СЗ РФ. 2002. № 52 (ч. I). Ст. 4920), далее — Закон о трудовыхпенсиях; • Федеральный закон от 15 декабря 2001 г. № 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации» (СЗ РФ. 2002. № 51. Ст. 4832), далее —Закон об обязательном пенсионном страховании. Для обеспечения финансовой базы новой пенсионной системы были внесены изменения в гл. 24 Налогового кодекса (гл. 24 «Единый социальный налог»),
  • [26] Подготовлена Минтрудом России (см. финальный вариант от 3 октября 2012 г.на сайте Минтруда), далее — Стратегия пенсионной реформы
  • [27] На первом этапе законопроектной работы (в 2012 г.) принят Федеральный закон№ 243-ФЗ от 3 декабря 2012 г. «О внесении изменений в отдельные законодательныеакты Российской Федерации по вопросам обязательного пенсионного страхования».
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >